Му Монто

В преж­нее счас­тли­вое вре­мя жил царь Гон­дол. Был у не­го дво­рец нес­ка­зан­ной кра­соты, вы­сотою до не­ба. А в том двор­це две­ри — из пер­ла­мут­ра; окон­ные ра­мы, по­лы и по­тол­ки — из чис­то­го се­реб­ра. Во внут­ренних по­ко­ях в каж­дом уг­лу све­чи го­рели, а по сте­нам пор­тре­ты преж­них ца­рей ви­сели.

Бы­ло у Гон­до­ла две же­ны-кра­сави­цы, у каж­дой — по сы­ну. Сы­на стар­шей же­ны зва­ли Му-Мон­то, сы­на млад­шей — Ал­тан Сэг­сэ. Пер­вый слыл ду­раком, вто­рой — кра­сав­цем и ум­ни­ком. Сы­на стар­шей же­ны царь не лю­бил, по­это­му оде­вал его в ху­дое платье, да­вал в ру­ки же­лез­ный ар­канный шест и по­сылал его пас­ти овец пеш­ком. Сы­на же млад­шей же­ны ба­ловал, оде­вал его в цар­ские одеж­ды, да­вал зо­лотой ар­канный шест и луч­ше­го ко­ня из то­го та­буна, ко­торый по­сылал пас­ти.

Од­нажды Му-Мон­то, выг­нав на пас­тби­ще овец, зас­нул. Дол­го ли, ко­рот­ко ли он спал, не ве­даю. Ес­ли уз­на­ете — ска­жите мне! Но толь­ко ког­да он про­будил­ся, уви­дел ог­ненный вихрь, дос­та­ющий до не­ба, а внут­ри ог­ненно­го вих­ря — ска­чущий в раз­ные сто­роны клу­бок, ко­торый вер­телся, ме­тал­ся и ни­как не мог выр­вать­ся из плот­но­го коль­ца пла­мени. Тог­да Му-Мон­то, не дол­го ду­мая, за­цепил клу­бок сво­им длин­ным же­лез­ным шес­том и выб­ро­сил из пла­мени. Уда­рил­ся клу­бок пос­ледний раз о зем­лю и прев­ра­тил­ся в прек­расно­го мо­лод­ца. Сел он, под­жав под се­бя но­ги, и об­ра­тил­ся к Му-Мон­то со сло­вами:

— По­дой­ди ко мне, мой доб­рый из­ба­витель! Ты спас ме­ня от вер­ной смер­ти, и я не знаю, чем от­бла­года­рить те­бя.

По­дошел к не­му Му-Мон­то, поз­до­ровал­ся и спра­шива­ет:

— Кто ты та­кой, ка­кого ро­ду-пле­мени?

— Я царь Мо­го-хан, — от­ве­ча­ет тот. — Ве­ду вой­ну с ца­рем Гал­та-Мо­го-ха­ном, ко­торый по­бедил ме­ня в пос­леднем по­един­ке и, зах­лес­тнув ог­ненным вих­рем, пус­тил по бе­лу све­ту. Де­вянос­то су­ток вер­телся и го­рел я в ог­ненном клуб­ке. Ты из­ба­вил ме­ня от стра­даний. Я хо­тел бы знать, как те­бя зо­вут и чей ты сын?

— Я — сын ца­ря Гон­до­ла, — от­ве­ча­ет Му-Мон­то.

— Ты ока­зал мне ве­ликую ус­лу­гу, — го­ворит Мо­го-хан. — Будь мо­им гос­тем.

Му-Мон­то сог­ла­сил­ся и обе­щал в ско­ром вре­мени по­сетить Мо­го-ха­на. Пос­ле это­го но­вые друзья рас­ста­лись и разъ­еха­лись в раз­ные сто­роны. Ког­да Му-Мон­то воз­вра­тил­ся до­мой, он рас­ска­зал обо всем слу­чив­шемся сво­ей ма­тери и поп­ро­сил у нее поз­во­ления съ­ез­дить к Мо­го-ха­ну. Дол­го не ре­шалась мать от­пускать сы­на в да­лекие и не­из­вес­тные стра­ны, но на­конец сог­ла­силась, а в до­рогу ис­пекла хлеб, тес­то ко­торо­го за­меси­ла на мо­локе двух овец.

Прос­тившись с ма­терью, Му-Мон­то от­пра­вил­ся в путь. Дол­го брел он го­рами, до­лина­ми, сте­пями ши­роки­ми, одо­лел мно­жес­тво неп­ро­ходи­мых бо­лот, ос­та­вил за спи­ной не­мало рек, мо­рей и без­бреж­ных оке­анов, по­ка не из­но­сились его са­поги. Тог­да он по­шел бо­сиком, и ступ­ни его про­тер­лись до кос­тей. По­полз на чет­ве­рень­ках — и ла­дони стер. Тог­да лег он на зем­лю и по­катил­ся ко­лесом. Дол­го ка­тил­ся, по­ка не при­вела его до­рога к низ­ко­му крыль­цу. Вой­дя в дом, спро­сил Му-Мон­то:

— Да­лек ли путь до двор­ца Мо­го-ха­на?

— Я под­данный это­го ха­на, — от­ве­чал хо­зя­ин, — и дво­рец его близ­ко.

Ввел он в дом стран­ни­ка и угос­тил чем мог. Пе­редох­нул Му-Мон­то у доб­ро­го че­лове­ка, оп­ра­вил­ся от ран и сно­ва стал в до­рогу со­бирать­ся. Тут хо­зя­ин ему го­ворит:

— Ког­да пред­ло­жит те­бе Мо­го-хан по­лови­ну под­данных, по­лови­ну сво­его зо­лота и се­реб­ра, ты ска­жи: не на­до мне под­данных, ко­торы­ми я не смо­гу уп­равлять, не на­до мне зо­лота, ко­торо­го я не су­мею пе­речесть. Ус­ту­пи мне луч­ше ца­рев­ну Агу-Но­гон, что си­дит на пос­те­ли за де­сятью за­навес­ка­ми.

Этим вре­менем от Мо­го-ха­на при­была ка­рета, зап­ря­жен­ная тре­мя па­рами ло­шадей. Сел в нее Му-Мон­то и по­ехал к ожи­дав­ше­му его Мо­го-ха­ну. С ра­достью встре­тил хан до­рого­го гос­тя, про­вел его во дво­рец, где они пи­рова­ли де­сять су­ток, но про­шес­твии ко­торых Му-Мон­то стал со­бирать­ся до­мой. Тог­да хан и го­ворит:

— Возь­ми у ме­ня по­лови­ну под­данных, возь­ми по­лови­ну зо­лота и се­реб­ра.

— Не на­до мне под­данных, ко­торы­ми я не смо­гу уп­равлять, — от­ве­ча­ет Му-Мон­то, — не на­до мне зо­лота, ко­торо­го я не су­мею пе­речесть. От­дай мне луч­ше ца­рев­ну Агу-Но­гон, пусть она ста­нет мо­им вер­ным спут­ни­ком в жиз­ни.

— Ты го­воришь то, о чем и го­ворить нель­зя! — ска­зал Мо­го-хан. — Ты про­сишь то, о чем и меч­тать ник­то не сме­ет! Но я твой дол­жник и от­даю те­бе ца­рев­ну, по­тому что ты спас мне жизнь.

Пос­ле это­го хан по­дарил мо­лодым птич­ку с си­нева­тым опе­рень­ем, за­вер­ну­тую в зо­лотой пла­ток, и бла­гос­ло­вил суп­ру­жес­тво. За­тем дал жел­то­го щен­ка и ска­зал:

— Ког­да пой­де­те под бе­реза­ми, ще­нок пой­ма­ет вам те­тер­ку. Ею вы и уто­лите свой го­лод. Ког­да пой­де­те под сос­на­ми — пой­ма­ет со­кола. Его то­же мож­но съ­есть. Ще­нок и ста­нет ва­шим кор­миль­цем.

Выс­лу­шав на­путс­твие ха­на, по­ложил Му-Мон­то птич­ку за па­зуху, взял свою же­ну Ага-Но­гон за ру­ку, свис­тнул щен­ка и от­пра­вил­ся в об­ратный путь.

Дол­го ли шел Му-Мон­то на­зад, не ве­домо. Знаю толь­ко, что жел­тый ще­нок ни­чего им не пой­мал. Рас­сердил­ся Му-Мон­то, хо­тел для ос­трастки на­казать щен­ка, да не рас­счи­тал сво­их сил и убил до смер­ти. Сов­сем расс­тро­ил­ся Му-Мон­то, го­лод­ным лег спать.

А прос­нулся ут­ром и гла­зам сво­им не ве­рит: ле­жит он на бо­гатой мяг­кой пос­те­ли, в прек­расном двор­це, за семь­юде­сятью за­навес­ка­ми, а ря­дом дрем­лет кра­сивая жен­щи­на. Ис­пу­гал­ся Му-Мон­то, по­дивил­ся собс­твен­ной дер­зости, сос­ко­чил с кро­вати, на­пялил на се­бя свою те­лячью шу­бу, опо­ясал­ся ве­ревоч­ным по­ясом и ки­нул­ся бе­жать из двор­ца.

Ока­зав­шись на ули­це, уви­дел он кра­сивый го­род и боль­шой ба­зар. По­шел Му-Мон­то по ба­зару, а тут го­лод сно­ва на­пом­нил о се­бе. Стал Му-Мон­то у тор­го­вок ка­лачи от­би­рать да есть. На­ев­шись, от­пра­вил­ся бро­дить по го­роду. Бро­дил, бро­дил, на­конец и ночь нас­та­ла, а он не зна­ет, ку­да го­лову прик­ло­нить, по­тому что ник­то та­кого обор­ванца но­чевать не пус­ка­ет.

Заб­рался Му-Мон­то в чью-то ко­нюш­ню, но ло­шади ста­ли его ку­сать и ля­гать. По­шел на псар­ню к со­бакам, еще ху­же. За­лез к свинь­ям, и то­го тош­нее. Де­лать не­чего, от­пра­вил­ся на по­ис­ки двор­ца, в ко­тором пе­рес­пал прош­лой ночью. Дол­го ис­кал, на­конец на­шел. Во­шел и спра­шива­ет, нель­зя ли пе­рено­чевать. «Мож­но!» — ска­зали ему, и Му-Мон­то лег в са­мом тем­ном уг­лу.

Прос­нулся ут­ром, ви­дит, опять ле­жит на той же ши­рокой кро­вати и с той же жен­щи­ной. Опять хо­тел бе­жать Му-Мон­то, уже и шу­бу свою дра­ную схва­тил, но жен­щи­на выр­ва­ла ее и бро­сила в печь. Сго­рела те­лячья шу­ба Му-Мон­то, один пе­пел ос­тался. Тог­да Му-Мон­то и го­ворит жен­щи­не:

— Сжаль­тесь на­до мной, от­пусти­те с ми­ром.

— Как же ты, Му-Мон­то, сво­ей же­ны не приз­нал? — рас­сме­ялась жен­щи­на.

Гля­дит Му-Мон­то, а пе­ред ним — Агу-Но­гон, толь­ко еще кра­ше преж­не­го ста­ла. Го­ворит она лас­ко­вым го­лосом:

— Мо­ему му­жу и ца­рю этих бо­гатых вла­дений сле­ду­ет об­ла­чить­ся в луч­шие одеж­ды.

На­чал Му-Мон­то царс­тво­вать. Вот по­шел он од­нажды пеш­ком по го­роду про­гулять­ся. Идет ми­мо ба­зара, а тор­говки уви­дели его, го­ворят во все­ус­лы­шание:

— Смот­ри­те, смот­ри­те, да ведь это тот са­мый па­рень, ко­торый у нас ка­лачи отоб­рал и при­ел!

— Что вы! — воз­ра­жали дру­гие. — Это же наш царь!

По­ка лю­ди га­дали, при­ехал к Му-Мон­то его брат Ал­тан-Сэг­сэ. От­пра­вив­шись ос­мотреть от­цов­ские та­буны, он на­ехал на боль­шой го­род в сте­пи. Пос­лал уз­нать, кто царс­тву­ет в го­роде, ему и ска­зали:

— Пра­вит в этих вла­дени­ях сын ца­ря Гон­до­ла Мон­то-хан.

Му-Мон­то при­нял бра­та лас­ко­во, уса­дил его за бо­гатый стол, угос­тил на сла­ву, о здо­ровье род­ных спра­вил­ся и с по­четом про­водил гос­тя.

При­ехав до­мой, Ал­тан Сэг­сэ рас­ска­зал от­цу о том, что Му-Мон­то сде­лал­ся ца­рем, же­нив­шись на прек­расной до­чери Мо­го-ха­на. Выс­лу­шав этот рас­сказ, царь Гон­дол по­зави­довал сы­ну и ре­шил его по­губить. Не­кото­рое вре­мя спус­тя он пос­лал к Му-Мон­то сво­их слуг и приг­ла­сил его при­ехать к се­бе. Му-Мон­то с го­тов­ностью сог­ла­сил­ся. Веж­ли­во и уч­ти­во при­нял отец сво­его сы­на. Стал расс­пра­шивать о странс­твии в чу­жие зем­ли, о неж­данно дос­тавшем­ся во вла­дение царс­тве, о же­не-кра­сави­це.

Обо всем по­ведал Му-Мон­то, ни­чего не за­был, а царь Гон­дол и го­ворит ему:

— Ког­да мой отец, а твой дед умер, я дал ему бе­лого ко­ня и сед­ло. Ни то, ни дру­гое он не прис­лал мне об­ратно. Про­шу те­бя, съ­ез­ди на тот свет, за­бери сед­ло, при­веди ко­ня.

Де­лать не­чего, сог­ла­сил­ся Му-Мон­то, а по­том, по­видав­шись с ма­терью, при­ехал до­мой и рас­ска­зал же­не об от­цо­вой за­даче. Прек­расная Агу-Но­гон ус­по­ко­ила му­жа и обе­щала по­казать до­рогу в царс­тво мер­твых.

На сле­ду­ющий день ста­ла она на­путс­тво­вать Му-Мон­то:

— Дер­жи путь на се­вер. На до­роге уви­дишь боль­шой чер­ный ка­мень. Ты под­ни­ми его и крик­ни: «Пой­ди сю­да!» Вый­дет те­бе навс­тре­чу боль­шая ли­сица и ска­жет: «Дер­жись за хвост!» Сле­дуй все вре­мя за ней, и ты при­дешь в царс­тво мер­твых.

Му-Мон­то так и сде­лал. По­шел на се­вер, нат­кнул­ся на чер­ный ка­мень, при­под­нял его и крик­нул: «По­ди сю­да!» На его зов вы­лез­ла из ямы ли­сица и ска­зала: «Дер­жись за хвост!» Взял­ся Му-Мон­то за хвост, и от­пра­вились они в путь. Дол­го шли, на­конец, очу­тились на том све­те. Бы­ли там и свое сол­нце, и своя лу­на, и звез­ды. Уди­вил­ся Му-Мон­то, уви­дев та­бун ло­шадей, ко­торые пас­лись на го­лом кам­не, но шерсть на них лос­ни­лась от жи­ра. Чуть по­даль­ше дру­гой та­бун пас­ся в тра­вах вы­сотою по ко­лено, но ло­шади бы­ли столь ху­ды, что па­дали на хо­ду от го­лода. Еще даль­ше уви­дел Му-Мон­то двух жен­щин, рты ко­торых бы­ли при­шиты друг к дру­гу су­ровы­ми нит­ка­ми.

— Что с ни­ми, нес­час­тны­ми, слу­чилось? — спро­сил Му-Мон­то.

— Ког­да дой­дем до це­ли, твой де­душ­ка от­ве­тит те­бе, — ска­зала ли­сица. И они от­пра­вились даль­ше.

Идут и ви­дят боль­шой ко­тел с ки­пящей смо­лой, а в нем чи­нов­ни­ки и ша­маны ва­рят­ся. Обочь до­роги ле­жат муж­чи­ны, свя­зан­ные по ру­кам и но­гам. Ря­дом сто­ят на­гие жен­щи­ны, об­ни­ма­ющие су­кова­тые по­ленья. Не пе­рес­та­вая удив­лять­ся, про­шел ми­мо них Му-Мон­то и уви­дел еще двух жен­щин, од­на из ко­торых при всей сво­ей бед­ности бы­ла счас­тли­ва, а дру­гая при всем дос­татке поч­ти уми­рала го­лод­ной смертью. Чу­деса, да и толь­ко!

На­конец приш­ли к де­ду. Му-Мон­то го­ворит ему:

— Мой отец, а твой сын, царь Гон­дол, пос­лал ме­ня заб­рать ло­шадь с сед­лом, на ко­торой он от­пра­вил те­бя из царс­тва жи­вых в царс­тво мер­твых.

— Дру­га не про­гонишь, че­рез печь не пе­рес­ко­чишь! — от­ве­тил на это дед и по­шел с вну­ком к вы­ходу из царс­тва мер­твых. Ког­да они приш­ли к то­му мес­ту, где си­дели две жен­щи­ны, из ко­торых од­на ни­чего не име­ла, а жи­ла в до­воль­стве, дру­гая же все име­ла, но ед­ва не уми­рала от го­лода, Му-Мон­то и спра­шива­ет де­да:

— По­чему столь не­похо­жи судь­бы этих жен­щин?

Тог­да дед от­ве­ча­ет ему:

— Пер­вая жен­щи­на бы­ла бед­на в стра­не жи­вых, но всем, что име­ла, де­лилась с нуж­да­ющи­мися, а по­тому и не нуж­да­ет­ся те­перь ни в чем. Вто­рая же бы­ла ску­па, хо­тя и бо­гата, а за каж­дым сло­вом пов­то­ряла: «У ме­ня, бед­ной, ни­чего­шень­ки нет! Хоть ло­жись и с го­лоду по­мирай!» За это она и об­ре­чена те­перь на веч­ный го­лод, а вмес­то та­бака — ку­рить ей прош­ло­год­ний пе­пел.

Пош­ли они даль­ше и приш­ли к то­му мес­ту, где на­гие жен­щи­ны об­ни­мали по­ленья. Му-Мон­то и спра­шива­ет:

— От­че­го эти жен­щи­ны так стра­да­ют?

— В стра­не жи­вых они бы­ли не вер­ны сво­им мужь­ям, — от­ве­ча­ет дед, — и ве­ли слиш­ком воль­ную жизнь.

Пош­ли они даль­ше и приш­ли к лю­дям, свя­зан­ным по ру­кам и но­гам. Опять Му-Мон­то спра­шива­ет де­да:

— За ка­кие гре­хи они так стра­да­ют?

— За то, — от­ве­ча­ет дед, — что в стра­не жи­вых за­нима­лись во­ровс­твом.

Пош­ли они даль­ше, и приш­ли к то­му мес­ту, где в кот­ле со смо­лой ки­пели чи­нов­ни­ки и ша­маны.

— По­чему они ва­рят­ся в кот­ле? — спра­шива­ет Му-Мон­то.

— Чи­нов­ни­ки — за то, — от­ве­ча­ет дед, — что при­тес­ня­ли бед­ных, бра­ли взят­ки и су­ды неп­ра­вые вер­ши­ли. А ша­маны — за то, что на­роч­но лю­дей за­пуги­вали, вы­мани­вая по­боль­ше де­нег.

Пос­ле это­го пош­ли они даль­ше и ока­зались у то­го мес­та, где жен­щи­ны бы­ли при­шиты друг к дру­гу.

— По­чему сши­ты су­ровы­ми нит­ка­ми рты этих жен­щин? — спра­шива­ет Му-Мон­то.

— За то, — от­ве­ча­ет дед, — что в стра­не жи­вых за­нима­лись кля­уза­ми, ссо­рили на­род, кле­вета­ли на чес­тных лю­дей и ль­сти­ли ра­ди сво­ей вы­годы.

Пос­ле это­го они по­дош­ли к та­буну ло­шадей, пас­шихся на обиль­ных пас­тби­щах, но ис­то­щав­ших до край­нос­ти.

— Как та­кое мог­ло слу­чить­ся? — спра­шива­ет Му-Мон­то.

— Не­ради­вые хо­зя­ева за­мори­ли этих ло­шадей в стра­не жи­вых так, что они до сих пор не мо­гут вой­ти в те­ло.

Прой­дя еще нем­но­го, по­дош­ли дед с вну­ком к та­буну ло­шадей, пас­шихся на го­лых кам­нях.

— От­че­го же эти ло­шади глад­ки и ухо­жены? — спра­шива­ет Му-Мон­то.

— От­то­го, — от­ве­ча­ет дед, — что в стра­не жи­вых они при­над­ле­жали доб­рым хо­зя­евам, ко­торые кор­ми­ли их хо­рошо, а по­тому они и в стра­ну мер­твых приш­ли туч­ны­ми.

За раз­го­вора­ми выш­ли дед с вну­ком из стра­ны мер­твых и приш­ли в стра­ну жи­вых. Тог­да дед от­дал Му-Мон­то ко­ня с сед­лом и ска­зал:

— От­ве­ди сво­ему от­цу это­го ко­ня и ска­жи, что он сам ско­ро ко мне по­жалу­ет.

Пос­ле этих слов он ис­чез, как буд­то его и не бы­вало, а Му-Мон­то при­вел к от­цу бе­лого ко­ня и пе­редал сло­ва де­да. От этих слов царь Гон­дол при­шел в боль­шой страх, но ви­ду не по­дал, поб­ла­года­рил сы­на за воз­вра­щен­но­го ко­ня под до­рогим сед­лом, а по­том и го­ворит:

— Ког­да ты был еще ма­лень­ким, я де­лал жер­твоп­ри­ноше­ние Эсэ­гэ-Ма­лану. Тог­да я не по­жалел боль­шо­го ба­рана и де­вяти зве­риных шкур. Но Эсэ­гэ-Ма­лан за­был про ме­ня и не вы­пол­нил ни од­ной мо­ей прось­бы. Схо­ди к не­му, за­бери боль­шо­го ба­рана и де­вять шкур.

Де­лать не­чего, сог­ла­сил­ся Му-Мон­то и, опус­тив го­лову, по­ехал до­мой. Ус­по­ко­ила его Агу-Но­гон и обе­щала по­мочь под­нять­ся на не­бо. На дру­гой день стал Му-Мон­то в путь со­бирать­ся. Тог­да же­на при­вяза­ла к его пле­чу три мот­ка крас­ных шел­ко­вых ни­ток, взмах­ну­ла ру­кой — и стал Му-Мон­то воз­но­сить­ся на не­бо. Це­лых три ме­сяца длил­ся его путь. На­конец по­казал­ся дво­рец Эсэ­гэ-Ма­лана. Во­шел Му-Мон­то во дво­рец и го­ворит Эсэ­гэ-Ма­лану:

— Ме­ня пос­лал к те­бе мой отец, царь Гон­дол. Ког­да я был еще ма­лень­ким, то по об­ря­дам на­шей ве­ры отец при­нес те­бе в жер­тву боль­шо­го бе­лого ба­рана и де­вять зве­риных шкур. Все это он про­сит те­перь об­ратно.

— Че­рез три дня твой отец по­лучит тре­бу­емые ве­щи, — от­ве­тил на это Эсэ­гэ-Ма­лан.

Стал Му-Мон­то спус­кать­ся с не­бес. День спус­кался, дру­гой, на тре­тий день ви­дит: уда­рила мол­ния во дво­рец ца­ря Гон­до­ла, прог­ре­мел гро­мом Эсэ­гэ-Ма­лан, а ког­да все стих­ло — ни двор­ца, ни от­ца не ока­залось на преж­нем мес­те. Толь­ко мать свою, жи­вую и нев­ре­димую, уви­дел Му-Мон­то на хол­ме. Заб­рал ее сын, при­вез к се­бе, поз­на­комил с мо­лодой же­ной, и за­жили они счас­тли­во, за­бот не зная.