Отчего волки воют

Бы­ло это в дав­ние вре­мена. По­ехал мо­лодец к тес­тю в гос­ти. За треть­им пе­рева­лом уви­дал он се­мерых ста­риков. Си­дят они чин­но у кос­тра, длин­ны­ми труб­ка­ми по­пыхи­ва­ют, ждут, ког­да мя­со сва­рит­ся.

Подъ­ехал мо­лодец к кос­тру, мол­чком с ко­ня слез, мол­чком труб­ку при­курил, в стре­мя но­гу вста­вил — соб­рался даль­ше ехать. Тог­да го­ворит ему один из ста­риков:

— Не ве­лика честь мо­лодо­му ба­тору, ко­торый не поз­до­ровав­шись со стар­ши­ми, при­курил труб­ку от их ог­ня и зас­пе­шил в путь, за­быв на­шу пос­ло­вицу: сва­рен­ное от­ку­шай, ста­риков пос­лу­шай.

Сми­рен­но выс­лу­шал мо­лодец ста­рика и го­ворит:

— Прав­да ва­ша — до­пус­тил я боль­шую оп­лошность, но не от гор­дости и са­мом­не­ния, а по не­опыт­ности сво­ей и бес­печнос­ти, за что про­шу у вас про­щения.

При­сел юно­ша к кос­тру, от­ве­дал сва­рен­но­го мя­са, выс­лу­шал ста­риков­ские со­веты и от­пра­вил­ся даль­ше.

И так лег­ко у не­го на ду­ше ста­ло, что за­хоте­лось пес­ню спеть. Но толь­ко за­тянул он раз­доль­ную пес­ню, как под­хва­тили мо­тив и гла­за, и уши, и ноз­дри!

Ис­пу­гал­ся мо­лодец, при­молк и до са­мого кон­ца пу­ти рта не от­кры­вал.

До­ехав до юр­ты сво­его тес­тя, мо­лодец мол­чком пе­рес­ту­пил по­рог, мол­чком на­пил­ся чаю и — к ве­лико­му изум­ле­нию тес­тя — мол­чком отъ­ехал со дво­ра.

До­ма выш­ла его встре­чать мо­лодая же­на. Но ни сло­ва не ска­зал ей мо­лодец, пе­реме­нил ко­ня и за­рысил в степь — пас­ти свой та­бун.

Па­сёт день, па­сёт дру­гой, не­делю па­сёт, до­мой но­са не ка­жет. При­горю­нилась же­на. «Что бы это зна­чило? — ду­ма­ет. — Мой муж ни­ког­да мол­чу­ном не был, а тут при­ехал из гос­тей — не поз­до­ровал­ся, у­ехал та­бун пас­ти — не поп­ро­щал­ся и, по­хоже, не ду­ма­ет до­мой воз­вра­щать­ся».

Ве­лела она осед­лать се­бе ко­ня и от­пра­вилась му­жа ра­зыс­ки­вать. А как наш­ла — пе­нять ста­ла:

— Раз­ве так нас­то­ящие мужья пос­ту­па­ют? Воз­вра­тил­ся из гос­тей и сло­ва лас­ко­вого не про­мол­вил, от­пра­вил­ся та­бун пас­ти и вес­точки о се­бе не по­дал!

Доль­ше тер­петь у мо­лод­ца сил не хва­тило. От­крыл он рот и тот­час же за­гово­рил не толь­ко язы­ком, но и ноз­дря­ми, и гла­зами, и уша­ми.

Уз­нав, в чем де­ло, же­на поб­ра­нила мо­лод­ца за скрыт­ность и го­ворит:

— Зав­тра на рас­све­те, ког­да наш пас­ту­шонок наг­нётся и при­мет­ся раз­ду­вать уг­ли, ты пе­решаг­ни че­рез не­го.

Так и сде­лал мо­лодец. Пе­реки­нулась на­пасть на пас­ту­шон­ка. Бро­сил­ся тот с пе­репу­гу на ули­цу, пе­реп­рыгнул че­рез чёр­но­го ба­рана. Заб­ле­ял ба­ран не сво­им го­лосом. Ус­лы­хали его се­меро вол­ков, приш­ли и съ­ели, да­же шку­ры не ос­та­вили. Пе­реки­нулась на­пасть на се­мерых вол­ков. С тех пор они и во­ют на семь го­лосов.