Парень Тысхэ Бихэ

На краю не­боль­шо­го тем­но­го ле­са жи­ли ста­рик со ста­рухой. Был у них сын Тыс­хэ Бис­хэ, очень силь­ный да слиш­ком сво­ен­равный па­рень. Что ему ни ска­жи, Тыс­хэ Бис­хэ все по-сво­ему сде­лать но­ровит. И за­дума­ли ста­рик со ста­рухой из­ба­вить­ся от не­путе­вого сы­на, го­ворят ему од­нажды:

— Был у нас чер­ный бык. От­бился он от ста­да, убе­жал в тай­гу и оди­чал. Схо­дил бы ты, сы­нок, по­ис­кал его.

Взял Тыс­хэ Бис­хэ ве­рев­ку и по­шел в лес. Идет без пу­ти, без до­роги и за­зыв­но кри­чит: «Оо-оо, чер­ный бы­чок! Оо-оо!» За­кача­лись вок­руг кед­ры да ели, зат­ре­щали сучья, вы­бежал из ча­щобы чер­ный мед­ведь и наб­ро­сил­ся на Тыс­хэ Бис­хэ. Ух­ва­тил па­рень чер­но­го мед­ве­дя за лох­ма­тый заг­ри­вок, встрях­нул, как щен­ка, а по­том на­кинул ему ве­рев­ку на шею и при­вел до­мой.

Уви­дали та­кое ста­рик со ста­рухой, поп­ря­тались со стра­ха и про­сят сы­на:

— От­пусти ты это стра­шили­ще на во­лю!

— Как же я мо­гу его от­пустить, ес­ли с та­ким тру­дом на­шел? — уди­вил­ся па­рень и за­пер мед­ве­дя в од­ной стай­ке с ко­рова­ми.

Вста­ли ут­ром ста­рик со ста­рухой, ви­дят — мед­ведь всех ко­ров пе­реда­вил.

— Что нам де­лать с та­ким сы­ном? Как нам быть? — за­голо­сили бед­ные ро­дите­ли. — Ни­какой уп­ра­вы на не­го нет! Ник­то одо­леть не мо­жет! Не от­пра­вить ли нам его к хо­зя­ину тай­ги? Мо­жет быть, он даст пар­ню ос­трастку? — На том и по­реши­ли.

— Сы­нок, — го­ворят они, — один че­ловек, ко­торый жи­вет на юж­ной сто­роне тай­ги, дав­ным-дав­но взял наш боль­шой ко­тел и до сих пор не вер­нул. Схо­дил бы ты, при­нес по­суди­ну до­мой.

Сде­лал Тыс­хэ Бис­хэ се­бе са­ни из смо­левых де­ревь­ев, зап­ряг чер­но­го мед­ве­дя и по­ехал в лес. А в том ле­су сто­яла врос­шая в зем­лю из­бушка, пос­тро­ен­ная из лис­твен­ниц, сруб­ленных под ко­рень и сре­зан­ных по вер­хушке. За­шел па­рень в из­бушку и уви­дел ки­пящий де­вяти­ведер­ный ко­тел, а на ле­жан­ке — че­тыреж­ды уку­тан­но­го в ме­ховое оде­яло хо­зя­ина тай­ги.

— Взял чу­жое на вре­мя, а воз­вра­щать не то­ропишь­ся, — го­ворит ему Тыс­хэ Бис­хэ. Под­дел он но­гой ко­тел с мя­сом и оп­ро­кинул на огонь. Под­дел дру­гой раз — и вы­летел ко­тел на ули­цу.

— Сро­ду чу­жих кот­лов в до­ме не дер­жал! — рас­сердил­ся хо­зя­ин тай­ги. — Ах ты раз­бой­ник! — зак­ри­чал он и наб­ро­сил­ся на пар­ня.

Тыс­хэ Бис­хэ на­мял бо­ка хо­зя­ину тай­ги, свя­зал его, по­садил на мес­то ям­щи­ка, а по­том наг­ру­зил ко­тел на са­ни, ог­рел плет­кой мед­ве­дя и по­ехал до­мой.

— Спа­си нас, бур­хан! — взмо­лились ста­рик со ста­рухой, уви­дев та­кую по­воз­ку. — Ник­то не мо­жет сов­ла­дать с на­шим не­путе­вым сы­ном. Луч­ше мы са­ми уй­дем от не­го ку­да гла­за гля­дят.

А Тыс­хэ Бис­хэ при­вязал во дво­ре та­еж­но­го мед­ве­дя, свя­зал по­туже хо­зя­ина тай­ги и за­валил­ся спать. Про­будил­ся он на ран­ней зорь­ке и го­ворит от­цу с ма­терью:

— Вы си­дя дож­де­тесь счастья, а я най­ду его в пу­ти.

С эти­ми сло­вами вы­шел он во двор, от­вя­зал мед­ве­дя, снял пу­ты с хо­зя­ина тай­ги.

— Воз­вра­щай­тесь в свою тай­гу, — го­ворит. — От­прав­ляй­тесь по до­мам.

А сам по­шел без пу­ти, без до­роги.

Шел он, шел и на­пал на след че­лове­ка, ко­торый про­валил­ся в зем­лю, под­ни­мая ог­ромный ка­мень. По­пытал­ся при­под­нять ка­мень Тыс­хэ Бис­хэ — под­нял до ко­лен. Под­на­тужил­ся — над го­ловой под­нял. Крик­нул Тыс­хэ Бис­хэ в зем­ной про­вал:

— Вы­ходи на во­лю!

Вы­шел от­ту­да мо­гучий бо­гатырь.

— Вот это — си­лач! — изу­мил­ся Тыс­хэ Бис­хэ.

— Ка­кой же я си­лач по срав­не­нию с нас­то­ящи­ми си­лача­ми, — от­ве­ча­ет тот.

— Да раз­ве сы­щет­ся кто-ни­будь силь­нее те­бя? Где же тот че­ловек?

— На се­вер­ной сто­роне, на краю тем­но­го ле­са, — от­ве­ча­ет бо­гатырь, — жи­вут ста­рик со ста­рухой. Есть у них сын Тыс­хэ Бис­хэ. Ез­дит он на мед­ве­де, а хо­зя­ин тай­ги у не­го ям­щи­ком слу­жит. Вот он — нас­то­ящий си­лач.

— Вы­ходит — это я, — го­ворит Тыс­хэ Бис­хэ. — Да­вай под­ру­жим­ся.

И пош­ли они вмес­те. Шли они, шли, вдруг ви­дят — че­ловек вы­сокую го­ру на низ­кую пе­рес­тавля­ет, а низ­кую — на вы­сокую.

— Вот это — си­лач! — изу­мились пут­ни­ки.

— Ка­кой же я си­лач по срав­не­нию с нас­то­ящи­ми си­лача­ми, — от­ве­ча­ет тот.

— Да раз­ве сы­щет­ся кто-ни­будь силь­нее те­бя? Где же тот че­ловек? — спра­шива­ют пут­ни­ки пе­рес­тавля­юще­го го­ры.

— На се­вер­ной сто­роне, на краю тем­но­го ле­са, — от­ве­ча­ет тот, — жи­вут ста­рик со ста­рухой. Есть у них сын Тыс­хэ Бис­хэ. Ез­дит он на мед­ве­де, а хо­зя­ин тай­ги у не­го ям­щи­ком слу­жит. Вот он — нас­то­ящий си­лач.

Под­ру­жились они и пош­ли втро­ем даль­ше.

Шли они, шли, вдруг ви­дят — че­ловек мо­ре вброд пе­рехо­дит и ло­вит ры­бу бо­родой вмес­то не­вода.

— Ве­ликан, — го­ворят ему пут­ни­ки, — ты пе­рехо­дишь вброд мо­ре и ло­вишь ры­бу бо­родой, есть ли че­ловек силь­нее те­бя?

— На се­вер­ной сто­роне, на краю тем­но­го ле­са, — от­ве­ча­ет тот, — жи­вут ста­рик со ста­рухой. Есть у них сын Тыс­хэ Бис­хэ. Ез­дит он на мед­ве­де, а хо­зя­ин тай­ги у не­го ям­щи­ком слу­жит. Вон он — нас­то­ящий си­лач.

Под­ру­жились они. Ста­ло их чет­ве­ро. Шли друзья, шли и заб­ре­ли в тай­гу. Ста­ли они ру­бить де­ревья под ко­рень, сре­зать по вер­хушке и пос­тро­или из­бушку. Ос­та­вили в из­бушке си­лача, что про­вали­вал­ся в зем­лю под тя­жестью кам­ня.

— Прис­мотри за до­мом, при­готовь нам ужин, — на­каза­ли ему и от­пра­вились на охо­ту.

Ос­тался па­рень один, стал мя­со ва­рить. Тут по­явил­ся ман­гатхай в об­ли­ке ста­рич­ка с но­готок, бо­рода с ло­коток и го­ворит:

— По­давай мне все, что ты сва­рил.

— Не для те­бя при­готов­ле­но, — от­ве­ча­ет па­рень. На­кинул­ся на не­го ман­гатхай, по­коло­тил креп­ко не­задач­ли­вого пар­ня, съ­ел ужин и был та­ков.

Вер­ну­лись охот­ни­ки, а их друг си­дит пла­чет.

— Что с то­бою? — спра­шива­ют.

— При­ходил ста­ричок с но­готок, бо­рода с ло­коток, по­бил ме­ня, съ­ел весь ужин и ис­чез, — от­ве­ча­ет па­рень.

Пе­реку­сили они на ско­рую ру­ку и лег­ли спать. На сле­ду­ющий день ос­та­вили до­мов­ни­чать пе­рес­тавля­юще­го го­ры.

Толь­ко снял он про­бу с ва­рева, как по­явил­ся ста­ричок с но­готок, бо­рода с ло­коток.

— По­давай мне все, что ты сва­рил! — го­ворит.

— Не для те­бя при­готов­ле­но, — от­ве­ча­ет пе­рес­тавля­ющий го­ры.

На­кинул­ся на не­го ман­гатхай, из­бил до по­лус­мерти, съ­ел ужин и был та­ков.

Вер­ну­лись охот­ни­ки, а их друг си­дит пла­чет.

— Что с то­бою? — спра­шива­ют.

— При­ходил ста­ричок с но­готок, бо­рода с ло­коток, по­бил ме­ня, съ­ел весь ужин и ис­чез.

На сле­ду­ющий день ос­та­вили до­мов­ни­чать то­го, кто пе­рехо­дил вброд мо­ре и ло­вил бо­родою ры­бу.

Ман­гатхай и с ним рас­пра­вил­ся, съ­ел ужин и был та­ков.

Еще раз пе­реку­сили друзья всу­хомят­ку и лег­ли спать.

— Се­год­ня я сам ос­та­нусь до­ма, — го­ворит ут­ром Тыс­хэ Бис­хэ.

Уш­ли его друзья на охо­ту, а Тыс­хэ Бис­хэ стал ужин ва­рить. От­ку­да ни возь­мись явил­ся ста­ричок с но­готок, бо­рода с ло­коток и го­ворит:

— По­давай мне все, что ты сва­рил.

— Не для те­бя при­готов­ле­но, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ. На­кинул­ся на не­го ман­гатхай, да не тут-то бы­ло. Не дав опом­нить­ся, креп­ко по­коло­тил нез­ва­ного гос­тя Тыс­хэ Бис­хэ. А по­том вы­волок его за по­рог, при­под­нял пле­чом угол из­бушки, су­нул в щель бо­роду с ло­коток и опус­тил брев­на. За­щеми­лась ста­рико­ва бо­рода креп­ко-нак­репко.

Вер­нулся Тыс­хэ Бис­хэ в дом, до­варил ужин, а ког­да вы­шел на плен­ни­ка сво­его взгля­нуть, то­го и след прос­тыл. Толь­ко бо­рода меж бре­вен тор­чит.

Приш­ли охот­ни­ки, а у Тыс­хэ Бис­хэ ужин го­тов, ни­кем не тро­нут на сто­ле сто­ит.

— При­ходил ста­ричок с но­готок, бо­рода с ло­коток, — стал рас­ска­зывать Тыс­хэ Бис­хэ, — хо­тел весь ужин съ­есть и ме­ня по­бить, но я вы­волок его за по­рог, при­под­нял пле­чом угол из­бушки, за­жал ста­рико­ву бо­роду меж бре­вен. Ду­мал — ни­куда не убе­жит. А вы­шел взгля­нуть че­рез ма­лое вре­мя на сво­его плен­ни­ка — од­на бо­рода тор­чит.

Гля­нули друзья за угол из­бушки, а там бо­рода с ло­коток, как ко­выль, по вет­ру раз­ве­ва­ет­ся.

— Лад­но, — ре­шили друзья, — по­ужи­на­ем, от­дохнем, а зав­тра от­пра­вим­ся за бег­ле­цом по све­жим и дав­ним его сле­дам.

На сле­ду­ющий день от­пра­вились друзья ис­кать ста­рика. Шли они, шли и доб­ра­лись на­конец до рас­ще­лины зем­ли, у ко­торой сле­ды об­ры­вались.

— Лет двад­цать бу­дем прес­ле­довать его по сле­ду чер­вя­ка, лет де­сять бу­дем за ним гнать­ся по сле­ду па­ука, но не уй­ти бег­ле­цу! — ре­шили друзья.

Об­вя­зал се­бя Тыс­хэ Бис­хэ ве­рев­кой вок­руг по­яса и го­ворит:

— По­моги­те мне вниз спус­тить­ся.

Хва­тило ве­рев­ки, что­бы спус­тить­ся в ниж­ний зам­би. От­вя­зал Тыс­хэ Бис­хэ ве­рев­ку и по­шел по ниж­не­му зам­би.

Шел он, шел и уви­дел брон­зо­вую из­бушку. За­шел в нее — а там кра­сави­ца си­дит.

— Здравс­твуй! — го­ворит она ему. — От­ку­да ты бу­дешь, слав­ный па­рень?

— Я спус­тился из вер­хне­го зам­би, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ.

— Спа­си нас бур­хан! — го­ворит она дро­жащим го­лосом. — Ку­да же мне те­бя спря­тать? Мой муж, ман­гатхай, — су­щий из­верг. Он вык­рал ме­ня из вер­хне­го зам­би и си­лою при­вел сю­да. Я в жиз­ни не ви­дыва­ла та­кого стра­шили­ща. Ес­ли он зас­та­нет те­бя здесь, то убь­ет и те­бя, и ме­ня. Спа­си нас бур­хан! Луч­ше те­бе об­ратно на­верх под­нять­ся.

— Пусть поп­ро­бу­ет спра­вить­ся со мною, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ. — А мне в об­ратный путь ра­нова­то.

— Не­пода­леку от­сю­да есть се­реб­ря­ная из­бушка, — го­ворит ему хо­зяй­ка, — а еще даль­ше — зо­лотая. В них то­же жи­вут де­вуш­ки из вер­хне­го зам­би. Все мы же­ны од­но­го ман­гатхая. Он, од­на­ко, у них гос­тит.

Пе­рено­чевал па­рень в мед­ной из­бушке, а за ут­ренним ча­ем го­ворит хо­зяй­ке:

— Не бо­юсь я ва­шего му­жа, как бы ни был он стра­шен. Я сам ищу его.

— Спа­си те­бя бур­хан! — взмо­лилась хо­зяй­ка. — Ес­ли по­бедишь зло­го му­жа — за­бери ме­ня от­сю­да в вер­хний зам­би.

— Так и быть, — ска­зал Тыс­хэ Бис­хэ и по­шел даль­ше.

До­шел до се­реб­ря­ной из­бушки. Пе­рес­ту­пил по­рог и уви­дел кра­сави­цу еще кра­ше пер­вой. Вздрог­ну­ла она от удив­ле­ния и го­ворит:

— Сколь­ко жи­ву в этой из­бушке, ни­ког­да не ви­дыва­ла, что­бы че­рез по­рог че­ловек пе­рес­ту­пал. От­ку­да ты бу­дешь?

— Из вер­хне­го зам­би, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ.

— Спа­си нас бур­хан! — вспо­лоши­лась она. — Ку­да же мне те­бя спря­тать? Мой муж, ман­гатхай, — су­щий из­верг. Ес­ли он зас­та­нет те­бя здесь, то убь­ет нас обо­их.

— Не бо­юсь я ва­шего му­жа, как бы ни был он стра­шен. Я сам ищу его, — го­ворит Тыс­хэ Бис­хэ.

— Се­год­ня он вы­шел от ме­ня, зна­чит, дол­жен быть в эту ночь в зо­лотой из­бушке, — го­ворит хо­зяй­ка. — Ес­ли по­бедишь зло­го му­жа — за­бери ме­ня от­сю­да в вер­хний зам­би.

— Так и быть, — сог­ла­сил­ся Тыс­хэ Бис­хэ и нап­ра­вил­ся к зо­лотой из­бушке.

Пе­рес­ту­пил зо­лотой по­рог и уви­дел кра­сави­цу кра­ше преж­них.

Встре­пену­лась она, уви­дев гос­тя.

— Сколь­ко жи­ву в этой из­бушке, ни­ког­да не ви­дыва­ла, что­бы сю­да че­ловек за­ходил. От­ку­да ты бу­дешь? — спра­шива­ет она.

— Из вер­хне­го зам­би, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ.

— Спа­си нас бур­хан! — вспо­лоши­лась хо­зяй­ка. — Ку­да же мне те­бя спря­тать? Мой муж, ман­гатхай, — су­щий из­верг. Ес­ли он зас­та­нет те­бя здесь, то убь­ет нас обо­их.

— Это мы еще пос­мотрим: кто ко­го одо­ле­ет, — го­ворит Тыс­хэ Бис­хэ. — Толь­ко ты пос­та­рай­ся уз­нать — где у зло­дея ду­ша спря­тана.

На­кор­ми­ла хо­зяй­ка гос­тя, на­по­ила и зак­ры­ла в даль­ней ком­на­те.

В пол­ночь за­шуме­ло, заг­ре­мело, рас­ка­тил­ся по сту­пень­кам то­пот и раз­дался не­доволь­ный го­лос:

— Фу, фу, что за дух чу­жой в из­бе, что за за­пах?

— Это те­бе по­каза­лось, — от­ве­ча­ет хо­зяй­ка вер­нувше­муся му­жу. — Прос­то я рас­че­сыва­ла во­лосы, да в огонь во­лосин­ки бро­сила. Они и на­чади­ли.

На­кор­ми­ла хо­зяй­ка му­жа, на­по­ила, спать уло­жила. А са­ма го­ворит:

— Ни дня, ни но­чи не раз­би­рая, бро­дишь ты по све­ту. А я да­же не знаю, где твоя ду­ша хра­нит­ся.

— За­чем те­бе знать? — спра­шива­ет муж.

— Что­бы я мог­ла обе­регать твою ду­шу, — от­ве­ча­ет же­на. — Я так те­бя жа­лею, так бес­по­ко­юсь, ког­да ты дол­го не воз­вра­ща­ешь­ся! Но ес­ли не хо­чешь приз­нать­ся, ес­ли уп­ря­мишь­ся, то пусть бу­дет по-тво­ему. Ос­та­вай­ся со сво­ей тай­ной, а я те­бя жа­леть и ждать пе­рес­та­ну, — ска­зав так, сплю­нула она сер­ди­то и по­вер­ну­лась на дру­гой бок.

— Лад­но уж, рас­ска­жу, — го­ворит муж, — толь­ко сно­ва обо­ротись ко мне ли­цом.

— Как хо­чешь, как хо­чешь, — при­гова­рива­ет же­на, а са­ма каж­дое сло­во на ле­ту ло­вит.

— Ду­ша моя хра­нит­ся в ро­гах на­шего шес­ти­лет­не­го ба­рана, — приз­нался муж.

А Тыс­хэ Бис­хэ, под­слу­шав весь этот раз­го­вор, стал ждать, ког­да ман­гатхай зас­нет. И толь­ко раз­дался его храп, Тыс­хэ Бис­хэ встал ти­хонеч­ко и на цы­поч­ках вы­шел во двор. При­метил он в ов­чарне ба­рана с кру­тыми ро­гами. Раз­гля­дыва­ет его и га­да­ет: «Тот или не тот?» Тем вре­менем уже све­тать ста­ло. Не­ког­да раз­ду­мывать.

«Про это­го ба­рана и го­ворил ман­гатхай», — ре­шил на­конец па­рень и пе­рело­мал один рог. Вы­лете­ли из ро­га со­рок ос, за­жуж­жа­ли над го­ловой. Всех пе­рело­вил Тыс­хэ Бис­хэ, всех пе­реда­вил. От­бро­сил па­рень этот рог в сто­рону, взял­ся за дру­гой. Опять вы­лете­ли из ро­га со­рок ос. Рас­пра­вил­ся Тыс­хэ Бис­хэ и с ни­ми, толь­ко двух ос не стал да­вить.

Тем вре­менем прос­нулся ман­гатхай и жа­лу­ет­ся же­не:

— Что-то го­лова у ме­ня шиб­ко раз­бо­лелась.

А Тыс­хэ Бис­хэ за­ходит в дом, под­сту­па­ет к ман­гатхаю.

— Встань, зло­дей! — го­ворит па­рень. — Ког­да яв­ля­ет­ся че­ловек, не та­кие, как ты, вста­ют. Встань! — пов­то­рил Тыс­хэ Бис­хэ и раз­жал ку­лак.

Блес­ну­ли на ла­дони у пар­ня две еле жи­вых осы.

— Ах, от­пусти их, от­пусти! — взмо­лил­ся ман­гатхай.

— Нет, не­даром я — Тыс­хэ Бис­хэ, ко­торый все де­ла­ет на­пере­кор, — ска­зал па­рень и раз­да­вил ос.

Взвыл ман­гатхай от бо­ли.

— Хоть и сот­во­рил ты та­кое, — го­ворит, — а най­дут­ся у ме­ня еще си­лы на схват­ку с то­бой, — и на­кинул­ся на пар­ня.

Тем вре­менем же­на ман­гатхая вспом­ни­ла о двух бо­чон­ках с во­дой, что сто­яли во дво­ре. Из од­но­го выпь­ешь — сил при­бавит­ся, выпь­ешь из дру­гого — сил убу­дет. Вы­бежа­ла она во двор и пе­рес­та­вила бо­чон­ки.

Хо­тя по­един­щи­ки оба ока­зались вы­нос­ли­выми, как вер­блю­ды, силь­ны­ми, как ло­шади, но пос­те­пен­но си­лы у ман­гатхая ста­ли та­ять.

— Пе­редох­нем нем­но­го, — го­ворит он и, не зная, что бо­чон­ки пе­рес­тавле­ны, по­дал пар­ню бо­чонок с во­дой, при­бав­ля­ющей си­лы. — Уто­ли жаж­ду, — го­ворит.

А са­мому дос­та­лась во­да, убав­ля­ющая си­лы.

Ста­ли по­един­щи­ки бо­роть­ся сно­ва. На этот раз ман­гатхай быс­тро ос­лаб. Тыс­хэ Бис­хэ раз­ру­бил его и сжег на кос­тре. А зо­лу на се­вер и на юг раз­ве­ял оси­новой ло­патой. Зах­ва­тил с со­бой Тыс­хэ Бис­хэ же­ну ман­гатхая, соб­рал дра­гоцен­ности, все ос­таль­ное сжег и нап­ра­вил­ся к се­реб­ря­ной из­бушке. Зах­ва­тил с со­бой вто­рую же­ну ман­гатхая, соб­рал до­рогие ве­щи, спа­лил дом и нап­ра­вил­ся к брон­зо­вой из­бушке. И третью же­ну ман­гатхая заб­рал с со­бой, о цен­ностях не за­быв, под­жег из­бушку, и не ус­пе­ла зо­ла ос­тыть, как дош­ли они вчет­ве­ром до рас­ще­лины зем­ли.

— Спус­ти­те ве­рев­ку! — крик­нул Тыс­хэ Бис­хэ сво­им друзь­ям.

Друзья спус­ти­ли вниз ве­рев­ку. Он об­вя­зал ею жен­щи­ну из брон­зо­вой из­бушки.

— Тя­ните! — кри­чит.

Вы­тяну­ли три си­лача кра­сави­цу из рас­ще­лины и жес­то­ко зас­по­рили: ко­му она дос­та­нет­ся. На­конец пе­рес­по­рил тот, кто пе­реша­гивал мо­ре и ло­вил ры­бу бо­родой.

— Спус­ти­те ве­рев­ку! — опять кри­чит Тыс­хэ Бис­хэ. Спус­ти­ли ве­рев­ку. Об­вя­зал он ею жен­щи­ну из се­реб­ря­ной из­бушки. Вы­тяну­ли три си­лача кра­сави­цу из рас­ще­лины. На этот раз зас­по­рили пе­рес­тавля­ющий го­ры и под­ни­ма­ющий кам­ни.

— Мо­ею бу­дет! Нет, мне дос­та­нет­ся! — наб­ро­сились они друг на дру­га с ку­лака­ми. Пе­рес­тавля­ющий го­ры вы­иг­рал спор, и жен­щи­на дос­та­лась ему.

— Спус­ти­те ве­рев­ку! — кри­чит Тыс­хэ Бис­хэ.

Сно­ва спус­ти­ли ве­рев­ку. Тыс­хэ Бис­хэ об­вя­зал ею жен­щи­ну из зо­лотой из­бушки и от­пра­вил на­верх. Дос­та­лась она под­ни­ма­юще­му кам­ни.

— Спус­ти­те ве­рев­ку! — в пос­ледний раз крик­нул Тыс­хэ Бис­хэ. На этот раз сам об­вя­зал­ся ве­рев­кой и го­ворит:- Тя­ните!

Ста­ли си­лачи ве­рев­ку тя­нуть. Но, уви­дев Тыс­хэ Бис­хэ, раз­ду­мали они де­лить­ся с ним до­бычей и пе­рере­зали ве­рев­ку. По­летел Тыс­хэ Бис­хэ в рас­ще­лину зем­ли, в низ­кий зам­би. Да так уда­рил­ся при па­дении, что бед­ро сло­мал. Ле­жит он и не мо­жет но­гами по­шевель­нуть. Вдруг ви­дит: ко­лонок за гор­носта­ем го­нит­ся, дог­нал гор­ностая и сло­мал ему обе но­ги. От­ле­жал­ся гор­ностай, а по­том под­полз к нев­зрач­ной трав­ке, вы­копал ко­рень и стал его же­вать. Как толь­ко съ­ел гор­ностай этот ко­рень, но­ги у не­го за­жили.

— Те­перь ты от ме­ня не уй­дешь! — приг­ро­зил гор­ностай ко­лон­ку и бро­сил­ся в по­гоню.

По­тихонь­ку-по­легонь­ку под­полз к той трав­ке и Тыс­хэ Бис­хэ, вы­копал три ко­реш­ка, съ­ел их — но­ги за­жили. Встал он и по­шел даль­ше. Шел он, шел и при­шел к ши­роко­му озе­ру. Там на боль­шом де­реве си­дели птен­цы Хан Га­руди-пти­цы. Си­дящий вни­зу — пла­чет. Чуть вы­ше си­дящий — по­ет. А тре­тий, си­дящий на са­мом вер­ху, сме­ет­ся.

— По­чему ты пла­чешь? — спра­шива­ет ниж­не­го птен­ца Тыс­хэ Бис­хэ.

— Как же мне не пла­кать, — от­ве­ча­ет пте­нец, — ско­ро со дна озе­ра вый­дет ог­ромный ядо­витый змей. Кто ста­нет его жер­твой се­год­ня, тот пла­чет. Кто бу­дет съ­еден зав­тра, тот по­ет. А кто пос­ле­зав­тра — тот сме­ет­ся. Вот сей­час вы­сунет змей свою го­лову из во­ды, ра­зинет пасть и крик­нет: «За­летай!» И сги­ну я на ве­ки веч­ные.

— Пос­лу­шай­те ме­ня, — го­ворит Тыс­хэ Бис­хэ. — На этот раз не спе­шите са­ми ле­теть в пасть змею. «Ес­ли про­голо­дал­ся, — ска­жите ему, — вы­ходи на бе­рег и возь­ми нас».

При­гото­вил Тыс­хэ Бис­хэ ос­тро­конеч­ную ка­мен­ную глы­бу с бы­ка ве­личи­ной и за­та­ил­ся. За­бур­ли­ло озе­ро, за­пени­лось, и по­каза­лась из пу­чины го­лова чу­довищ­но­го змея.

— За­летай ко мне в рот! — зак­ри­чал он зыч­ным го­лосом.

— Ес­ли про­голо­дал­ся, вы­ходи на бе­рег и возь­ми ме­ня, — от­ве­ча­ет ему ниж­ний пте­нец.

— Кто вас на­учил это­му? — уди­вил­ся змей. — Хо­тел я вас жи­выми прог­ло­тить, а те­перь бу­ду раз­же­вывать, — про­шипел он и с рас­кры­той пастью нап­ра­вил­ся к де­реву.

Ки­нул Тыс­хэ Бис­хэ в чу­довищ­но­го змея ос­тро­конеч­ную глы­бу и раз­мозжил ему го­лову.

Не ус­пел па­рень опом­нить­ся, как по­валил его кто-то на зем­лю, да так при­жал, что дух зах­ва­тило. Это при­летев­шая Хан Га­руди-пти­ца ук­ры­ла со­бой спа­сите­ля птен­цов от рас­текше­гося по бе­регу зме­ино­го яда, ис­пе­пелив­ше­го де­ревья и тра­вы.

— Ты спас жизнь мо­им птен­цам, — ска­зала Хан Га­руди-пти­ца. — Чем мне от­бла­года­рить те­бя?

— По­моги под­нять­ся мне в вер­хний зам­би, от­ку­да я ро­дом, — от­ве­ча­ет Тыс­хэ Бис­хэ. — Боль­ше мне ни­чего не нуж­но.

— Так и быть, — го­ворит Хан Га­руди-пти­ца, — толь­ко при­готовь семь­де­сят бо­чек во­ды и семь­де­сят бо­чек мя­са.

Сде­лал Тыс­хэ Бис­хэ то, что пти­ца не мо­жет: при­гото­вил семь­де­сят бо­чек во­ды и семь­де­сят бо­чек мя­са.

— Те­перь наг­ру­зи при­пасы на ме­ня, — го­ворит она. — Ес­ли на­лево го­лову по­вер­ну — ки­нешь боч­ку мя­са, ес­ли нап­ра­во — боч­ку во­ды.

Наг­ру­зил Тыс­хэ Бис­хэ боч­ки на спи­ну пти­цы и сам усел­ся. Ста­ла Хан Га­руди под­ни­мать­ся все вы­ше и вы­ше. На­лево пос­мотрит — па­рень ей боч­ку мя­са бро­са­ет, нап­ра­во го­ловой мот­нет — па­рень да­ет боч­ку во­ды.

Вот уже до вер­хне­го зам­би ру­кой по­дать. По­вер­ну­ла пти­ца го­лову вле­во, но не ос­та­лось у пар­ня ни мя­са, ни во­ды. От­ре­зал он ку­сочек от сво­ей но­ги и бро­сил пти­це.

Ког­да до­лете­ли они до вер­хне­го зам­би, па­рень со­шел с пти­цы, при­падая на од­ну но­гу.

— По­чему ты хро­ма­ешь? — спра­шива­ет Хан Га­руди.

— Ког­да кон­чи­лось мя­со, я от­ре­зал ку­сочек от сво­ей но­ги, по­тому и хро­маю, — от­ве­ча­ет он.

По­пер­хну­лась пти­ца — и вы­валил­ся изо рта съ­еден­ный ку­сочек.

— При­ложи его к све­жей ра­не, — ска­зала она.

При­ложил па­рень ку­сочек к но­ге — и сра­зу за­тяну­лась ра­на, да­же сле­да от нее не ос­та­лось.

А по­том Хан Га­руди-пти­ца спус­ти­лась к се­бе в ниж­ний зам­би, а Тыс­хэ Бис­хэ от­пра­вил­ся к сво­ей чер­ной из­бе о че­тырех уг­лах. Повс­тре­чал он на сво­ем пу­ти трех быв­ших дру­зей, рас­пра­вил­ся с ни­ми и счас­тли­во за­жил с тре­мя же­нами, спа­сен­ны­ми от ман­гатхая.