Старик Хоредой

Преж­де в счас­тли­вые вре­мена жил на све­те ста­рик Хо­редой. Имел он двад­цать чёр­ных ба­ранов, пас­шихся на не­ис­то­щимых лу­гах, а кро­ме то­го — двух гне­дых же­реб­цов, один из ко­торых был от­менным ска­куном, а дру­гой прих­ра­мывал на обе пе­ред­ние но­ги.

Все­го вдо­воль бы­ло у ста­рика Хо­редоя, и жил он, за­бот не зная. Слу­чилось од­нажды так, что луч­шая из овец его ста­да при­нес­ла бе­лого яг­нёнка. Не сра­зу Хо­редой за­метил прип­лод в ота­ре. Тем вре­менем при­лете­ли две во­роны и вык­ле­вали у яг­нёнка гла­за.

Рас­сердил­ся ста­рик, сел на ска­куна, ки­нул­ся в по­гоню за во­рона­ми, дог­нал их и, выр­вав у каж­дой по од­но­му гла­зу, вста­вил яг­нёнку вмес­то вык­ле­ван­ных. Стал яг­нё­нок ви­деть луч­ше преж­не­го. А во­роны по­лете­ли к Эсэ­гэ-ма­лану жа­ловать­ся: мол, вы­колол нам ста­рик гла­за, дог­нав нас на сво­ём быс­тром ска­куне.

Раг­не­вал­ся Эсэ­гэ-ма­лан на ста­рика и пос­лал де­вять вол­ков съ­есть быс­тро­ного­го ска­куна. Но ста­рик по­чувс­тво­вал не­доб­рое и спря­тал ска­куна, а на его мес­то при­вязал хро­мого же­реб­ца. Приш­ли ночью вол­ки и съ­ели хро­мого. Толь­ко они уш­ли, ста­рик сел на ска­куна и ми­гом дог­нал се­рых, бе­жав­ших мел­кой трус­цой пос­ле сыт­ной еды. Снял ста­рик шку­ры со всех де­вяти вол­ков, ос­та­вив лишь кис­точки на хвос­те, и во­ротил­ся до­мой.

Взвы­ли вол­ки и ки­нулись к Эсэ­гэ-ма­лану с жа­лобой: спус­тил, мол, ста­рик со всех шку­ры, пос­ле то­го как съ­ели мы у не­го по ошиб­ке пло­хонь­ко­го же­реб­ца вмес­то ска­куна.

Пу­ще преж­не­го раз­гне­вал­ся Эсэ­гэ-ма­лан, приз­вал де­вять шул­му­сов и при­казал им при­вес­ти Хо­редоя. А ста­рик за­годя зак­рыл все во­рота на за­поры, все две­ри на за­совы и неп­ро­шен­ных гос­тей до­жида­ет­ся. Приш­ли шул­му­сы, су­нулись в во­рота, да не тут-то бы­ло! Креп­ки за­совы и за­поры у ста­рика Хо­редоя! Хо­дят шул­му­сы вдоль за­бора, заг­ля­дыва­ют в ще­ли, а вой­ти не мо­гут. Что­бы от­ва­дить неп­ро­шен­ных гос­тей, вски­пятил Хо­редой ко­тёл во­ды и вып­леснул на злую не­чисть.

Взвиз­гну­ли де­вять шул­му­сов и по­бежа­ли жа­ловать­ся Эсэ­гэ-ма­лану: мол, ош­па­рил нас вред­ный ста­рик кру­тым ки­пят­ком.

Вы­шел из тер­пе­ния Эсэ­гэ-ма­лан, сел на об­ла­ко и по­летел к Хо­редою, что­бы гро­мом и мол­ни­ей на­казать его за на­несён­ные оби­ды да не­покор­ность.

У ста­рика Хо­редоя — своя го­лова на пле­чах. «Ес­ли я гон­цов Эсэ­гэ-ма­лан оби­дел, — ду­ма­ет он, — то не по­явит­ся ли в мо­ём до­ме са­мо бо­жес­тво?» При­гото­вил ста­рик де­вять кот­лов та­расу­на, пой­мал бе­лого ба­рана для зак­ла­ния и вы­шел на ули­цу встре­чать не­бес­но­го гос­тя.

Вот при­летел на об­ла­ке Эсэ­гэ-ма­лан, уви­дел, что Хо­редой при­гото­вил­ся со­вер­шить жер­твоп­ри­ноше­ние, и бо­жес­твен­ный гнев его ос­тыл.

— За­чем ты, ста­рик Хо­редой, выр­вал по од­но­му гла­зу у мо­их во­рон? — спро­сил Эсэ­гэ-ма­лан, спус­тившись на зем­лю.

— Раз­ве ты не зна­ешь, что они вык­ле­вали гла­за у бе­лого яг­нёнка, пред­назна­чен­но­го те­бе в жер­тву? — го­ворит Хо­редой.

— А по­чему ты снял шку­ры с де­вяти мо­их вол­ков, ко­торых я пос­лал съ­есть твою ло­шадь?

— Так ведь они съ­ели не то­го ко­ня, ко­торо­го ты им ве­лел съ­есть, — от­ве­ча­ет Хо­редой.

— А по­чему ты ош­па­рил ки­пят­ком де­вяте­рых мо­их шул­му­сов, пос­ланных за то­бой?

— От­ку­да мне знать, что это твои пос­ланцы. Уж боль­но по-во­ров­ски они се­бя ве­ли. Вот я их и ош­па­рил.

Ос­тался Эсэ­гэ-ма­лан до­волен от­ве­тами Хо­редоя, при­нял его жер­твоп­ри­ноше­ние и во­ротил­ся на не­бо. А ста­рика с тех пор ник­то не оби­жал.