Табунщик и ханша

Дав­ным-дав­но у од­но­го ха­на ра­ботал зна­ющий свое де­ло та­бун­щик. Сла­вил­ся он не толь­ко тем, что умел вы­ращи­вать вы­нос­ли­вых, кра­сивых и быс­тро­ногих ло­шадей, но и сво­ей чес­тностью и пря­мотой. Этот та­бун­щик был сме­лым че­лове­ком и лю­бил го­ворить всем лю­дям толь­ко прав­ду. Го­ворил он прав­ду и хан­ским ной­онам и осуж­дал их за жес­то­кое и бес­чес­тное от­но­шение к прос­то­му на­роду. Не стес­нялся го­ворить он прав­ду и о хан­ше — жен­щи­не злой, свар­ли­вой и сво­еволь­ной, ко­торая осо­бен­но жес­то­ко пос­ту­пала с бед­ны­ми и нез­натны­ми людь­ми. Нев­злю­били та­бун­щи­ка за прав­ду ной­оны. Воз­не­нави­дела его хан­ша. Не­долюб­ли­вал его и сам хан, но про­щал ему все за ве­ликое мас­терс­тво та­бун­щи­ка.

Но злые ной­оны ре­шили из­ба­вить­ся от не­навис­тно­го та­бун­щи­ка.

И вот од­нажды под­го­вори­ли они хан­шу, что­бы убить та­бун­щи­ка.

Хан­ша приш­ла к му­жу и ска­зала:

— Не мо­гу я боль­ше ви­деть это­го та­бун­щи­ка! Неп­ре­мен­но при­кажи убить его!

Хан вос­клик­нул:

— Что ты, моя ха­тан! Бла­года­ря ему мои та­буны ум­но­жились, как степ­ные тра­вы, мои ска­куны ста­ли быс­тры­ми, как стре­лы, моя сла­ва пош­ла по всем стра­нам…

— Кто те­бе до­роже: я или прос­той та­бун­щик? — зак­ри­чала хан­ша и от­верну­лась. — Вы­бирай же!

И хан пос­ле дол­го­го раз­думья выб­рал. Не ре­ша­ясь от­кры­то рас­пра­вить­ся с та­бун­щи­ком, ко­торо­го все зна­ли и лю­били, хан от­пра­вил сво­их слуг-па­лачей в глу­хой лес и при­казал им:

— Пер­во­го же при­ехав­ше­го к вам че­лове­ка, зна­ете вы его или не зна­ете, тут же убей­те!

Пос­ле это­го хан выз­вал та­бун­щи­ка и ска­зал:

— Дро­восе­ки мои уш­ли в лес за дро­вами. Те­бе на­до ехать ту­да и пос­мотреть их ра­боту.

Та­бун­щик, ни­чего пло­хого не по­доз­ре­вая, осед­лал сво­его луч­ше­го ко­ня и пос­ка­кал в лес. Од­на­ко он пло­хо знал до­роги в ле­су и на рас­путье за­думал­ся — по ка­кой до­роге ему ехать. Тог­да он дал во­лю ска­куну, и вер­ный конь, слов­но пред­чувс­твуя бе­ду, нап­ра­вил­ся по дру­гой до­роге.

Тем вре­менем хан­ша, не до­веряя му­жу, ре­шила сво­ими гла­зами уви­деть казнь та­бун­щи­ка. При­каза­ла она осед­лать ко­ня и, не го­воря ни­кому ни сло­ва, ус­ка­кала в лес. Слу­ги-па­лачи уви­дели хан­шу и страш­но уди­вились.

— Де­лать не­чего, — ре­шили они, — вид­но, хан хо­чет тай­но каз­нить свою же­ну за ка­кой-ни­будь тяж­кий прос­ту­пок…

И они от­ру­били го­лову жес­то­кой хан­ше. В это вре­мя на мес­то каз­ни прис­ка­кал заб­лу­див­ший­ся та­бун­щик.

— Что вы на­дела­ли? — в ужа­се спро­сил он па­лачей.

— Хан при­казал каз­нить пер­во­го, кто прис­ка­чет сю­да. Мы вы­пол­ни­ли при­каз ха­на, — ска­зал стар­ший па­лач.

Вто­рой па­лач гля­нул на та­бун­щи­ка и ска­зал:

— Вот ко­го на­до бы­ло каз­нить!

— Не мо­жем, — от­ве­тил стар­ший. — Не бы­ло при­каза каз­нить вто­рого прис­ка­кав­ше­го.

Ког­да хан уз­нал о ги­бели сво­ей же­ны, он зах­лебнул­ся от го­ря и злос­ти.

— А ты что де­лал, где ты был? — наб­ро­сил­ся он в ярос­ти на та­бун­щи­ка.

Та­бун­щик рас­ска­зал, что он заб­лу­дил­ся в дре­мучем ле­су, а ког­да ра­зыс­кал хан­ских слуг, бы­ло уже поз­дно. Па­лачи ска­зали:

— Он го­ворит прав­ду, все так и бы­ло.

Хан схва­тил­ся за го­лову и ти­хо про­из­нес:

— Вид­но, прав­ду го­ворят в на­роде: не­дова­рен­ную пи­щу на стол не по­да­ют — не­об­ду­ман­ный при­каз не вы­пус­ка­ют…

А лю­ди дру­гое го­вори­ли:

— Кто за­мыш­ля­ет ги­бель дру­гого, бы­ва­ет, и сам по­гиба­ет!