Водяная старуха

В дав­нее вре­мя, ког­да боль­шие го­ры, ко­торые вы те­перь ви­дите, бы­ли все­го лишь хол­ма­ми, а дре­мучий лес — низ­ким кус­тарни­ком, жил че­ловек, имев­ший две юр­ты, две же­ны и единс­твен­но­го сы­на.

Бо­гат и зна­тен был этот че­ловек. Туч­ные та­буны ло­шадей, мно­жес­тво вер­блю­дов пас­лись на его лу­гах, а ба­ранам он и счет по­терял.

Ле­том и вес­ной, осенью и зи­мой жил бо­гач на од­ном мес­те, ни­куда не пе­реко­чевы­вая.

Вот од­нажды осенью пог­нал он свои та­буны к ре­ке на во­допой. По­дош­ли вер­блю­ды и ло­шади к во­де, вдоль бе­рега хо­дят, а не пь­ют. Уди­вил­ся бо­гач, подъ­ехал к во­де и уда­рил по ней ук­рю­ком. Смот­рит, а за ук­рюк ух­ва­тилась тол­стая ста­руха, выс­ко­чила на бе­рег и го­ворит:

— Да как ты пос­мел ме­ня уда­рить?! Вот сей­час я те­бя съ­ем!

— По­щади ме­ня! — взмо­лил­ся бо­гач. — Есть у ме­ня во­сем­надца­тилет­ний сын, ты луч­ше его съ­ешь.

— А где я най­ду тво­его сы­на? — спра­шива­ет ста­руха.

— Зав­тра жди его там, где сол­нце вос­хо­дит, — от­ве­ча­ет бо­гач.

От­пусти­ла ста­руха ук­рюк и го­ворит бо­гачу:

— Смот­ри не об­ма­ни! Ес­ли взду­ма­ешь плу­товать — весь твой скот съ­ем и то­бою за­кушу.

На дру­гой день, ед­ва све­тать на­чало, соб­рал бо­гач та­буны, пой­мал вось­ми­ного­го пе­го-ры­жего ко­ня и го­ворит сы­ну:

— Сед­лай ко­ня и от­прав­ляй­ся ту­да, где сол­нце вос­хо­дит. Прис­мотри там мес­то для но­вого ста­нови­ща. На­думал я пе­реко­чевать.

На­пил­ся па­рень чаю, осед­лал ко­ня, сел и по­ехал. Не ус­пел да­леко отъ­ехать, как го­ворит ему конь че­лове­чес­ким го­лосом:

— Нель­зя те­бе ехать ту­да, ку­да отец по­сыла­ет. Ждет те­бя на вос­хо­де сол­нца злая ста­руха, съ­есть те­бя хо­чет.

— Но и не ехать нель­зя, ес­ли отец по­сыла­ет, — от­ве­ча­ет па­рень.

— А ты вот что сде­лай! — го­ворит конь. — Те­перь ста­руха те­бя до­жида­ет­ся, две зо­лотые кос­ти вверх ки­да­ет. Ког­да мы на ры­сях подъ­едем к ней, ты крик­ни: «Ста­руха, под­кинь вы­ше зо­лотые кос­ти!»

Па­рень так и сде­лал. Толь­ко дос­ка­кали до ста­рухи, он и крик­нул:

— Вы­ше, вы­ше под­кинь зо­лотые кос­ти!

Под­бро­сила ста­руха их по­выше, пой­мал па­рень на ле­ту зо­лотые кос­ти и был та­ков.

Схва­тила ста­руха свой боль­шой нож и ки­нулась в по­гоню. Вот уже сов­сем наг­на­ла пар­ня, мах­ну­ла но­жом и от­секла у ко­ня две но­ги. По­бежал конь на шес­ти но­гах, а ста­руха съ­ела от­се­чен­ные но­ги и опять за бег­ле­цами вдо­гон­ку пус­ти­лась. Не ус­пе­ли они да­леко ус­ка­кать, как наг­на­ла их ста­руха, взмах­ну­ла сво­им но­жом и от­секла у ко­ня две но­ги. По­бежал конь на че­тырех но­гах, а ста­руха съ­ела от­се­чен­ные но­ги и в тре­тий раз дог­на­ла бег­ле­цов. От­секла у ко­ня еще две но­ги. По­бежал конь на двух ос­тавших­ся но­гах. Но ста­руха и в чет­вертый раз дог­на­ла бег­ле­цов, в чет­вертый раз мах­ну­ла но­жом и от­секла ко­ню пос­ледние но­ги. Тог­да прев­ра­тил­ся конь в вы­сокое тол­стое де­рево, а па­рень на его вер­хушку влез.

Под­бе­жала ста­руха, ста­ла де­рево но­жом ру­бить. Ру­била, ру­била, це­лых два дня ру­била, на­конец де­рево рух­ну­ло. Об­ра­дова­лась ста­руха, схва­тила пар­ня.

— Смот­ри, ка­кой бой­кий, смот­ри, ка­кой прыт­кий! — го­ворит. — Пло­хо ты ме­ня зна­ешь, ес­ли убе­жать взду­мал! А ну пой­дем со мной.

Шли они, шли и приш­ли в та­еж­ный рас­па­док. Те­чет по рас­падку реч­ка, а око­ло реч­ки со­ломен­ная юр­та сто­ит. Вош­ла ста­руха в юр­ту, раз­ве­ла огонь и го­ворит пар­ню:

— По­ди в лес, при­неси сы­рую вет­ку. Я из нее вер­тел сде­лаю, мя­со бу­ду жа­рить.

Пос­мотрел па­рень, мя­са в юр­те ниг­де нет, до­гадал­ся, что ста­руха его са­мого жа­рить соб­ра­лась. По­шел па­рень в лес — пла­чет, и пал­ку не бе­рет, и на­зад ней­дет. Хо­дил, хо­дил, смот­рит — пе­ред ним крас­но-пес­трый по­роз воз­ник и за­гово­рил че­лове­чес­ким го­лосом:

— Че­го ты, па­рень, пла­чешь?

— За­поло­нила ме­ня тол­стая ста­руха, — от­ве­ча­ет он. — За вет­кой пос­ла­ла, хо­чет вер­тел де­лать, мое мя­со жа­рить.

— По­ди в юр­ту, — го­ворит по­роз, — и про­си у ста­рухи но­жик, го­вори ей так: «Тет­ка, тет­ка, дай мне нож, я вет­ку сруб­лю!» А как даст она нож, воз­вра­щай­ся сю­да.

Вып­ро­сил па­рень нож и вер­нулся, не меш­кая.

— Са­дись на ме­ня, дер­жись за ро­га, — го­ворит ему по­роз.

Вско­чил па­рень на его ши­рокую спи­ну, и по­нес­лись они сквозь тай­гу.

Дол­го жда­ла ста­руха пар­ня, на­конец, выш­ла из юр­ты. Пос­мотре­ла на се­вер, гля­нула на юг — ни­кого не ви­дать, пос­мотре­ла на­лево — нет ни­кого, гля­нула нап­ра­во, а бег­ле­цы уже два пе­рева­ла пе­рева­лили, на тре­тий под­ни­ма­ют­ся.

По­доб­ра­ла ста­руха по­лы сво­ей шу­бы, за по­яс зат­кну­ла, вдо­гон­ку по­бежа­ла. Сов­сем уже нас­ти­гать на­чала. Вот по­роз и го­ворит пар­ню:

— Возь­ми обе­ими ру­ками ста­рухин нож за кон­цы и пе­рег­ни его че­рез пра­вое ко­лено!

Лишь толь­ко пе­рег­нул па­рень нож, как спот­кну­лась ста­руха, упа­ла на зем­лю и схва­тилась за пра­вую но­гу.

По­бежа­ли даль­ше. Бе­гут, а ста­руха че­рез ма­лое вре­мя вып­ра­вила свою боль­ную но­гу и опять в по­гоню пус­ти­лась. Сов­сем нас­ти­гать на­чала. Вот по­роз и го­ворит пар­ню:

— Пе­рег­ни нож че­рез ле­вое ко­лено!

Пе­рег­нул па­рень нож, упа­ла ста­руха, схва­тясь за ле­вую но­гу, а они по­бежа­ли даль­ше. Бе­жали, бе­жали, ог­ля­нулись — а ста­руха опять на­гоня­ет

— Пе­рело­ми нож, — го­ворит по­роз, — и брось об­ломки в раз­ные сто­роны!

Пе­рело­мил па­рень нож, смот­рит — и ста­руху над­вое пе­рело­мило. Бро­сил он об­ломки в раз­ные сто­роны, гля­нул — ста­руху, как пыль, по вет­ру раз­ме­ло.

Пе­рес­тал по­роз бе­жать, на шаг пе­решел. Доб­ра­лись они до та­еж­но­го рас­падка с реч­ной во­дой, тут по­роз ос­та­новил­ся и го­ворит:

— Те­перь ты ме­ня за­коли, ко­жу сни­ми, а го­лову от­режь и по­ложи ро­гами на се­вер, а но­сом на юг. Мя­со мо­жешь раз­ре­зать и съ­есть, а ко­жей одеть­ся.

Жал­ко ста­ло пар­ню по­роза, зап­ла­кал слез­но.

— Как же у ме­ня ру­ка под­ни­мет­ся? — го­ворит.

Но по­роз на сво­ем сто­ит:

— Де­лай так, как я го­ворю!

За­колол па­рень по­роза, снял шку­ру, го­лову по­ложил ро­гами на се­вер, но­сом на юг, сам за­вер­нулся в шку­ру и зас­нул.

На дру­гой день, ед­ва взош­ло сол­нце, про­будил­ся па­рень и гла­зам сво­им не ве­рит — ле­жит он в но­вой юр­те, под лись­им оде­ялом, а око­ло оча­га кра­сивая де­вуш­ка хло­почет, чай за­вари­ва­ет. Вы­шел па­рень из юр­ты, гля­дит — у ко­новя­зи сто­ит его пе­го-ры­жий вось­ми­ногий конь, вок­руг туч­ные ста­да па­сут­ся, а на дво­ре слу­ги бь­ют ему пок­ло­ны, при­каза­ний ждут. Уди­вил­ся па­рень, в юр­ту воз­вра­тил­ся, де­вуш­ку-кра­сави­цу спра­шива­ет:

— Чьи это вла­денья?

— Это все твое, — от­ве­ча­ет ему де­вуш­ка.

Еще боль­ше уди­вил­ся па­рень, на­ел­ся, на­пил­ся чаю, осед­лал ко­ня и по­ехал к от­цу. Вхо­дит в юр­ту, глядь, млад­шая же­на у от­ца на го­лове си­дит, стар­шая — на но­гах, бь­ют они бо­гача по­пере­мен­но и при­гова­рива­ют: «Ку­да пар­ня от­пра­вил, приз­на­вай­ся! Ку­да сы­ноч­ка де­вал, от­ве­чай!»

И толь­ко уви­дев пар­ня жи­вым и нев­ре­димым, от­пусти­ли жен­щи­ны сво­его зло­го му­жа. Но он пос­ле это­го уже и встать не смог. Заб­рал па­рень обе­их жен­щин с со­бою, заб­рал скот и хо­зяй­ство, к сво­ей юр­те пе­реко­чевал. Да там те­перь и жи­вет.