Са­пож­ник Ги­цек

Как-то раз два со­седа — Ку­биш и Пашть­ял­ка из Чер­мны ре­шили на­пугать са­пож­ни­ка Ги­цека. Толь­ко как же это сде­лать? Ведь Ги­цек ни­чего не бо­ит­ся.

— Вот что, — го­ворит Пашть­ял­ка, — ты за­лезешь в гроб и прит­во­ришь­ся мер­твым. Раз он та­кой храб­рый, пос­мотрим, сог­ла­сит­ся ли сте­речь ночью по­кой­ни­ка.

Ку­биш сей­час же за­лез в гроб, а Пашть­ял­ка по­бежал к Ги­цеку:

— Ку­биш умер, ле­жит в гро­бу; по­ди по­сиди воз­ле не­го ночью, чтоб на не­го не на­пал не­чис­тый. Еды и питья бу­дет вдо­воль.

Ну, ко­ли так, са­пож­ник сог­ла­сил­ся. Ра­боты у не­го бы­ло мно­го, взял он с со­бой всю спра­ву: ко­жу, мо­лот­ки, ре­мень — в об­щем все, что ему на­до. При­нес­ли ему по­есть вся­кой вся­чины, в дол­гу не ос­та­лись. И ко­фе го­ряче­го, что­бы не зас­нул. Ну, да раз­ве Ги­цек ус­нет! Где там! На­чал по­кола­чивать по ко­лод­кам, по­ет-за­лива­ет­ся, слов­но на свадь­бе. Вот ров­но в пол­ночь — Ги­цек как раз вы­тяги­вал вы­сокие но­ты, буд­то свинью ре­жут, — мер­твец са­дит­ся в гро­бу и го­ворит:

— Где умер­ший, там не по­ют!

Ги­цек обер­нулся:

— А кто по­мер, тот ле­жи ти­хо!

Да как ша­рах­нет его мо­лот­ком! Ку­биш выс­ко­чил да бе­жать.

— Ни в жизнь ни­кого пу­гать не бу­ду! — кри­чит.

Две не­дели у не­го го­лова бо­лела. Здо­ровен­ный жел­вак вздул­ся. Все вре­мя на этом мес­те ру­ку дер­жал.