Три бра­та плу­та

У от­ца с ма­терью ро­дились три сы­на: Й­озеф, Вац­лав и Ян. Вот пар­ни вы­рос­ли, кон­чи­ли шко­лу, по­ра ид­ти ре­мес­лу обу­чать­ся. Од­но­го от­да­ли в ученье мяс­ни­ку, дру­гого — шор­ни­ку, а тре­тий стал пор­тным. Вы­учи­лись.

— Ну, те­перь что, ре­бята? Иди­те в лю­ди, ис­кать се­бе мес­та.

По­лучи­ли на до­рогу по де­сят­ке, мать на­пек­ла им пи­рож­ков. От­пра­вились в путь. Ра­боты они не ис­ка­ли — день­ги-то бы­ли, пло­хо ли им? Но вот все день­ги выш­ли. Как же те­перь быть? По­бирать­ся-то не­охо­та!

Под­хо­дят они к ка­кой-то кор­чме, ос­та­нови­лись.

— Де­нег у нас нет, а есть охо­та, и ночь ско­ро.

— Да вот кор­чма, да­вай­те, ре­бята, зай­дем: авось что-ни­будь да ус­тро­им.

Стар­ший ог­ля­нул­ся, ви­дит — на сте­не вы­вес­ка:

Ме­ня не об­ма­нешь! От­ро­дясь я в ду­раках не ос­та­вал­ся.

Про­чел. Братья ис­пу­гались.

— Ишь ты! На ум­но­го на­поро­лись. Что же де­лать?

— Да нап­ле­вать, пой­дем­те. На­ших ко­томок он не от­ни­мет, а боль­ше с нас и взять не­чего.

Сме­ло вош­ли в кор­чму: будь что бу­дет. Шин­карь спра­шива­ет:

— Ну, пар­ни, что вам по­дать?

— Да что! Че­го-ни­будь по­есть и вы­пить.

На­елись, на­пились. Те­перь, мол, по­ра спать. Шин­карь спра­шива­ет:

— Ну, ре­бята, ку­да вам со­лому класть? Хо­тите в са­рае?

— Нет, — мол, — луч­ше на чер­дак, там прох­ладнее!

— Как хо­тите.

От­вел он их на чер­дак, все кру­гом по­запи­рал и по­шел спать.

А пар­ни не спят, во­роча­ют­ся: хо­зя­ин ут­ром де­нег спро­сит, что де­лать бу­дем?

— Ни­чего, да­вай­те в до­ме по­шарим, авось что под­вернет­ся.

С чер­да­ка спус­ти­лись сра­зу в хлев. Мяс­ник и го­ворит:

— Ре­бята, да­вай­те за­колем вот это­го коз­ла.

— Идет!

Мяс­ник коз­ла за­резал, обод­рал, мя­со су­нул в ме­шок. Шор­ник на­бил шку­ру се­ном, пор­тной за­шил, и коз­лик по­лучил­ся как жи­вой. Пос­та­вили его на мес­то, к кор­мушке на шею — ве­рев­ку, все как по­лага­ет­ся.

Ут­ром при­ходят в гор­ни­цу, на зав­трак поп­ро­сили се­бе все са­мое луч­шее. На­елись. Вот один из них и го­ворит:

— Пос­лу­шай­те-ка, пан шин­карь, де­нег у нас с со­бой нет, а есть све­жая ба­рани­на. Ре­зали в од­ной де­рев­не ва­луха, а мы про­ходи­ли и ку­пили. Ес­ли хо­тите, мо­жем вам про­дать.

— От­че­го и не ку­пить, ес­ли ба­рани­на хо­роша. Куп­лю. Где она?

— Сна­ружи ос­та­вили, в меш­ке: по­года теп­лая, так в гор­ни­це про­воня­ла бы.

Мяс­ник при­нес, по­казы­ва­ет: мя­со от­личное.

— Сколь­ко за нее?

— Да по це­не, сколь­ко по­тянет, из-за ко­пей­ки тор­го­вать­ся не ста­нем.

Шин­карь све­сил, уп­ла­тил. Братья соб­ра­лись бы­ло ухо­дить, но он ос­та­новил их:

— Как вас звать, гос­по­да? Я здесь на­чаль­ник, обя­зан уз­нать, как вас зо­вут, а то мне здо­рово по­падет.

— Уж боль­но у ме­ня сквер­ное имя, — го­ворит мяс­ник, — я его не ска­жу.

— Да ни­чего, ска­жите, че­го там стес­нять­ся?

— Ну, так и быть: Убил-коз­ла.

— Это еще ку­да ни шло, бы­ва­ет и по­хуже. А вто­рого как звать?

— Мое имя и то­го ху­же.

— Да че­го бо­итесь? Го­вори­те!

— Ку­пил-свое.

— Ну, это еще ни­чего. А как треть­его звать?

— Вот у ме­ня имя и впрямь-та­ки ду­рац­кое, да­же и го­ворить не­охо­та.

— Раз те двое ска­зали, так и вы уж ска­жите.

— Не­уж­то-бал­да-не-по­нима­ешь.

Шин­карь все за­писал и от­пустил их.

Вот вста­ла скот­ни­ца, идет за­давать корм ско­тине. Всем по­ложи­ла се­на и ду­ма­ет: коз­лу-то по­ложу са­мое луч­шее. Нем­но­го по­годя опять идет в хлев — смот­рит, все свое сож­ра­ли, а ко­зел и не дот­ро­нул­ся. Дев­ка бе­жит к хо­зя­ину в гор­ни­цу.

— Хо­зя­ин, хо­зя­ин! У всех кор­мушки пус­тые, все под­ли­зали, а ко­зел не жрет, сто­ит как пень.

— Бес те­бя зна­ет, что ты ему да­ла!

Она — на­зад, выб­ра­ла ему по тра­виноч­ке са­мое ду­шис­тое се­но, а он опять не бе­рет.

— А ты спер­ва дай ему пой­ла, это ко­зел уп­ря­мый, да по­соли.

Дев­ка на­меша­ла коз­лу от­ру­бей, горсть со­ли всы­пала, все не бе­рет.

— Раз ни­чего жрать не хо­чет, пни его но­гой, сво­лочь эта­кую.

Пош­ла, пну­ла его — он по­валил­ся и не ше­велит­ся. Ле­жит как на­дутый. Шин­карь при­шел, взял коз­ла на ру­ки, — гос­по­ди И­ису­се! — но­ги на па­лоч­ках! По­щупал — се­но шур­шит. Че­шет в за­тыл­ке:

— Вот ока­ян­ные! Ник­то ме­ня на­дуть не мог, а они су­мели! Пра­виль­но, зна­чит, один из них ска­зал мне: «Убил-коз­ла».

Всплес­нул ру­ками:

— А я, бал­да, не по­нял!