Фараон и вор

Фа­ра­он Рам­псе­нит во­евал очень мно­го. Его сер­дце не зна­ло стра­ха, ру­ка не ве­дала по­раже­ния. Не­даром про не­го сло­жили та­кую пес­ню:

Стре­ля­ет из лу­ка он впра­во,
Ме­чет копье он вле­во.
Силь­нее один Рам­псе­нит,
Чем сот­ни со­тен от­ря­дов.

Все со­сед­ние стра­ны вып­ла­чива­ли фа­ра­ону дань. Пра­вите­ли гор­ных зе­мель по­сыла­ли око­ван­ные зо­лотом ко­лес­ни­цы. Стра­ны, рас­по­ложен­ные в ни­зинах, от­прав­ля­ли узор­ные тка­ни с зо­лотой бах­ро­мой. С ос­тро­вов пос­ту­пали бла­гово­ния и са­моц­ве­ты.

Вско­ре у Рам­псе­нита ско­пилось так мно­го бо­гатств, что во двор­це сде­лалось тес­но.

То­ропи­лись на зов фа­ра­она вель­мо­жи и на­бива­ли се­бе си­няки и шиш­ки об уг­лы сун­ду­ков. Проз­рачные в блес­тках платья прид­ворных кра­савиц цеп­ля­лись за нож­ки кре­сел. Слу­ги то и де­ло оп­ро­киды­вали в тес­но­те лар­цы. Крыш­ки от­кры­вались, со­дер­жи­мое вы­вали­валось на ка­мен­ные пли­ты по­ла. Брас­ле­ты и коль­ца со зво­ном рас­ка­тыва­лись в сто­роны — поп­ро­буй по­том ра­зыщи. Оже­релья из неж­ных фа­ян­со­вых бу­син прев­ра­щались в гру­ды цвет­ных ос­колков.

Рам­псе­нит не раз выс­ка­зывал не­доволь­ство. А ког­да ока­залось, что дань, при­везен­ную по Ве­ликой Зе­лени на трех ко­раб­лях, нег­де раз­местить, его ве­личес­тво, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч! — при­казал не­мед­ля поз­вать стро­ите­ля.

Стро­итель явил­ся, упал пе­ред крес­лом вла­дыки, по­цело­вал пол меж­ду ла­доня­ми.

— Я при­шел по тво­ему при­казу, о вла­дыка, — да бу­дешь ты здрав, мо­гуч и бла­гопо­лучен!

— По­ручаю те­бе, — ска­зал Рам­псе­нит, — воз­вести на­деж­ное зда­ние ря­дом с мо­им двор­цом.

— При­кажи — и ска­лы сдви­нут­ся с мес­та. Вы­мол­ви сло­во — и Нил вый­дет из бе­регов. Но с ка­кой целью стро­ит­ся зда­ние? Сколь­ко дол­жно быть в нем окон, сколь­ко две­рей? — спро­сил, не под­ни­ма­ясь, стро­итель.

— Сте­ны дол­жны быть тол­сты­ми, две­ри из проч­но­го де­рева, окон вов­се не нуж­но. А для че­го пред­назна­чено зда­ние, знать те­бе не по­ложе­но.

Стро­итель был че­ловек до­гад­ли­вый. Он ми­гом смек­нул, что к че­му. Од­на­ко ра­боту ис­полнил на сла­ву: сте­ны глу­хие — та­раном не раз­ло­мать, две­ри медью оби­тые — то­пором не раз­бить. Во­рам ни си­лой, ни лов­костью внутрь не про­ник­нуть.

Рам­псе­нит ос­тался до­волен и ве­лел пе­ренес­ти в но­вое зда­ние боль­шую часть сво­их бо­гатств. Стро­ите­лю толь­ко то­го и нуж­но бы­ло. Сам он сок­ро­вищем не вос­поль­зо­вал­ся, а пе­ред смертью поз­вал двух сво­их сы­новей и ска­зал:

— Ос­тавляю вам не усадь­бу с са­дом, не ста­да на лу­гу, а сок­ро­вищ­ни­цу фа­ра­она. Мо­жете ею рас­по­ряжать­ся как собс­твен­ным сун­ду­ком.

— Что ты го­воришь, отец?

— Де­ти мои, слу­шай­те ме­ня вни­матель­но. Я вам рас­ска­жу то, что в стра­хе скры­вал от лю­дей всю жизнь. Твер­до за­пом­ни­те каж­дое мое сло­во, а уж по­том, ког­да я ум­ру, дей­ствуй­те так, как соч­те­те нуж­ным. Один из кам­ней в на­руж­ной сте­не не скреп­лен с ос­таль­ны­ми. Вы­нуть его ни­чего не сто­ит. За­пом­ни­те: тре­тий ряд сни­зу, пя­тый по сче­ту ка­мень от се­вер­но­го уг­ла. Тре­тий сни­зу, пя­тый от уг­ла.

Ска­зав так, стро­итель глу­боко вздох­нул, зак­рыл гла­за и умер.

Спус­тя не­кото­рое вре­мя пос­ле по­хорон зод­че­го его сы­новья ре­шили, что по­ра брать­ся за де­ло. Тем­ной ночью они выш­ли из до­ма и проб­ра­лись к сок­ро­вищ­ни­це. Без тру­да им уда­лось отыс­кать ка­мень, что ука­зал отец; они про­ник­ли внутрь и унес­ли столь­ко зо­лота, сколь­ко мог­ли под­нять. Ухо­дя, они не за­были зад­ви­нуть ка­мень на мес­то.

А страж­ни­ки сто­яли, ох­ра­няя опе­чатан­ные две­ри сок­ро­вищ­ни­цы, и ни один из них не слы­шал, что тво­рит­ся внут­ри.

Ут­ром в сок­ро­вищ­ни­цу на­ведал­ся Рам­псе­нит. Он сра­зу уви­дел, что зо­лота ста­ло мень­ше, и зак­ри­чал на стра­жей:

— Без­дель­ни­ки, во­ры! Ку­да по­дева­лось зо­лото?

Стра­жи от стра­ха чуть на пол не по­пада­ли, за­бега­ли, за­мета­лись, вмес­то две­рей в сте­ны тол­кать­ся на­чали. На­конец ос­мотре­ли все и док­ла­дыва­ют:

— Две­ри не сло­маны, за­поры не сор­ва­ны, пе­чати ви­сят на мес­те.

— Как же про­ник­ли гра­бите­ли?

— Знать не зна­ем, ве­дать не ве­да­ем.

На сле­ду­ющий день Рам­псе­нит сно­ва про­верил сок­ро­вищ­ни­цу — зо­лота вновь по­уба­вилось. Про­верил он на тре­тий день — сно­ва нех­ватка. Раз­гне­вал­ся фа­ра­он.

— Рас­ставь­те пов­сю­ду кап­ка­ны, — ска­зал он со злостью.

Так и сде­лали, как при­казал фа­ра­он.

Братья ни­чего дур­но­го не по­доз­ре­вали. Дож­да­лись они но­чи и пос­пе­шили на тай­ный про­мысел. Но толь­ко про­ник­ли в сок­ро­вищ­ни­цу, стар­ший тут же по­пал­ся в ло­вуш­ку. Кап­кан с ляз­гом зах­лопнул­ся. Млад­ший брат все ру­ки в кровь изод­рал, пы­та­ясь выз­во­лить стар­ше­го, но ни­чего не выш­ло. Креп­ким ока­зал­ся фа­ра­онов кап­кан.

— Ухо­ди! — твер­до ска­зал стар­ший брат. — Мне спас­тись не удас­тся.

— Что ты, — пла­ча, вос­клик­нул млад­ший, — раз­ве бро­шу те­бя в бе­де?

— Ме­ня все рав­но каз­нят. И ты по­гиб­нешь, ес­ли ос­та­нешь­ся. За­чем нам гиб­нуть обо­им? Ухо­ди, не мед­ли. Я стар­ший в ро­ду, и ты не сме­ешь ос­лу­шать­ся.

Млад­ше­му бра­ту ни­чего дру­гого не ос­та­валось, как вы­пол­нить во­лю стар­ше­го.

Ут­ром явил­ся в сок­ро­вищ­ни­цу Рам­псе­нит. Ви­дит: за­поры не тро­нуты, две­ри не взло­маны. А в кап­кан уго­дил вор.

Раз­гне­вал­ся Рам­псе­нит, клик­нул стра­жу:

— Эй, стра­жа! От­ве­дите во­ра в тем­ни­цу, доп­ро­сите с прис­трас­ти­ем и каз­ни­те у го­род­ской сте­ны!

Млад­ший брат уз­нал, ког­да стар­ше­го по­ведут на казнь. Стал он ду­мать, как из­ловчить­ся и бра­та от­бить.

Ду­мал-ду­мал и вот что на­думал. Хра­нил­ся у не­го за­вет­ный со­суд с нас­то­ем дур­ман-тра­вы. С ви­ду — прос­тая во­дица, а на де­ле — кап­ля нас­тоя буй­во­ла вго­нит в сон. От двух ка­пель — гип­по­потам зад­ремлет. Раз­лил млад­ший брат нас­той по бур­дю­кам с крас­ным со­ком, дав­ленным из спе­лого ви­ног­ра­да, навь­ючил ос­ла и пог­нал к го­род­ской сте­не. Ви­дит: стра­жи ве­дут стар­ше­го бра­та. По­рав­нялся он с ни­ми и не­замет­но вы­нул за­тыч­ки из трех бур­дю­ков. Слад­кие струи с си­лой за­били по сто­ронам.

— Ох! — зак­ри­чал хит­рец. — По­моги­те, спа­сите! Про­пал мой сок, в зем­лю ухо­дит!

— Не ори, де­ревен­щи­на, прос­то­филя. Та­кому го­рю ми­гом по­можем, рас­хо­хота­лись стра­жи и да­вай под­став­лять под струи ла­дони, а то и прос­то рас­кры­тые рты. — Ви­дишь, ни кап­ли на зем­лю не ль­ет­ся.

— Про­пал мой сок! — за­орал хит­рец гром­че преж­не­го, а сам не­замет­но от­крыл еще три бур­дю­ка.

Хлы­нул сок в раз­ные сто­роны. Стра­жи от сме­ха за жи­воты схва­тились.

Че­рез ма­лое вре­мя все бы­ло кон­че­но. Стра­жи по­вали­лись на зем­лю и зах­ра­пели с прис­вистом. Хит­рец толь­ко то­го и ждал. Он раз­вя­зал стар­ше­го бра­та и по­мог ему сесть на ос­ла. Но преж­де чем тро­нуть­ся в путь, он об­ре­зал у каж­до­го стра­жа по пра­вому усу. Пусть за­пом­нят, как ла­комить­ся чу­жим доб­ром.

Ког­да во двор­це ста­ло из­вес­тно, что вор бе­жал, а стра­жи на­век опо­зоре­ны, его ве­личес­тво фа­ра­он при­заду­мал­ся. Во что бы то ни ста­ло за­хотел он уз­нать, кто этот от­важный хит­рец. Но как из­ловчить­ся пой­мать не­уло­вимо­го? Рам­псе­нит ду­мал-ду­мал и вот что на­думал.

Во все сто­роны стов­ратной сто­лицы пом­ча­лись вес­тни­ки с цар­ским ука­зом.

— Его ве­личес­тво фа­ра­он, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч! — от­даст свою дочь в же­ны то­му, кто ока­жет­ся са­мым хит­рым во всем Егип­те! прок­ри­чали вес­тни­ки на ба­зар­ной пло­щади.

— Ца­рев­на дос­та­нет­ся са­мому лов­ко­му из прой­дох! — воз­гла­сили они у пе­реп­ра­вы.

— Хит­ре­цы и об­манщи­ки, спе­шите во дво­рец. Са­мого лов­ко­го там ожи­да­ет счастье, — раз­да­валось всю­ду, где со­бирал­ся на­род.

По­ка вес­тни­ки объ­яв­ля­ли жи­телям стов­ратной сто­лицы фа­ра­оно­ву во­лю, сам фа­ра­он поз­вал к се­бе дочь и ска­зал:

— Каж­до­го, кто при­дет к те­бе сва­тать­ся, спра­шивай о его са­мой хит­рой про­дел­ке. И то­го, кто ска­жет: «Я оду­рачил стра­жей», не­мед­ля ве­ли хва­тать.

Ца­рев­на ос­лу­шать­ся не пос­ме­ла. Каж­до­му, кто при­ходил к ней сва­тать­ся, она го­вори­ла:

— Рас­ска­жи о са­мой хит­рой тво­ей про­дел­ке.

— Я об­ма­ном от­тя­гал по­лови­ну со­сед­ской зем­ли.

— Я зо­лочу брас­ле­ты из ме­ди и сбы­ваю как зо­лотые.

— Я на­дул за­ез­же­го тор­говца, под­су­нул вмес­то зер­на сто меш­ков с пес­ком.

Нет, не мог­ли эти мел­кие плут­ни срав­нить­ся с про­дел­ка­ми хит­ре­ца. А то­му не тер­пе­лось вновь про­вес­ти фа­ра­она. Он за­пас­ся ру­кой от вы­сох­шей му­мии, спря­тал под склад­ча­тый плащ и сме­ло от­пра­вил­ся во дво­рец.

— Кто ты, как про­зыва­ешь­ся и за­чем по­жало­вал? — спро­сили его прив­ратни­ки.

— Я — плут. Хит­ре­цом про­зыва­юсь, а по­жало­вал оду­рачить его ве­личес­тво фа­ра­она, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч!

— Про­ходи, не за­дер­жи­вай­ся в во­ротах.

Юно­ша всту­пил во двор­цо­вый зал с со­рока цвет­ны­ми ко­лон­на­ми, а навс­тре­чу ца­рев­на вы­ходит. Платье в зо­лотых блес­тках ко­лышет­ся от мел­ких шаж­ков. Плащ, пе­реки­нутый че­рез ру­ку, шур­шит зо­лотой бах­ро­мой.

Пер­вый раз в жиз­ни юно­ша рас­те­рял­ся. Ни­ког­да он не ви­дел по­доб­ной кра­сави­цы. Гла­за у ца­рев­ны си­невой от­ли­ва­ют, тон­кие бро­ви взмет­ну­лись, как два кры­ла, пух­лые губ­ки бу­тон ло­тоса на­поми­на­ют. Глаз от­вести не­воз­можно. А ца­рев­на по­дош­ла сов­сем близ­ко и спра­шива­ет:

— Ты так мо­лод, ка­кую же хит­рость ты ус­пел со­вер­шить, что при­шел ко мне сва­тать­ся?

— Прав­да твоя, ца­рев­на, хит­рость моя не­вели­кая. Я лишь стра­жей поб­рил да бра­та от­бил. А что мы с бра­том сок­ро­вищ­ни­цу тво­его от­ца слег­ка раз­гру­зили, так о та­ком пус­тя­ке и го­ворить не сто­ит.

До­гада­лась ца­рев­на, кто к ней по­жало­вал, но ви­ду не по­дала. Ска­зала при­вет­ли­во:

— Во­ис­ти­ну ты са­мый лов­кий че­ловек во всем Егип­те. Дай твою ру­ку и пой­дем к от­цу.

Хит­рец про­тянул ру­ку, да не свою, а му­мии. В по­лум­ра­ке ца­рев­на не раз­гля­дела, вце­пилась и как зак­ри­чит:

— Стра­жи, сю­да!

Стра­жи вор­ва­лись, ду­мали во­ра схва­тить. А вмес­то то­го уви­дели ца­рев­ну, ед­ва жи­вую от стра­ха, с кос­тля­вой кистью в ру­ках.

Где же лов­кач? То­го уж и след прос­тыл.

Рас­ска­зала ца­рев­на фа­ра­ону о том, что про­изош­ло. Рам­псе­ниту по нра­ву приш­лись ум и от­ва­га юно­ши. Он сно­ва пос­лал сво­их вес­тни­ков ог­ла­сить во всех угол­ках стов­ратной сто­лицы но­вый фа­ра­онов указ.

— Да­ру­ет­ся про­щение ог­ра­бив­ше­му сок­ро­вищ­ни­цу! Все про­дел­ки за­быты. Пусть по­хитив­ший бра­та явит­ся во дво­рец! — воз­гла­шали вес­тни­ки на пло­щади и у пе­реп­ра­вы.

Юно­ша по­верил и от­пра­вил­ся во дво­рец. На этот раз он явил­ся без вся­кого плу­товс­тва. Рам­псе­нит то­же хит­рить на стал. Уви­дев, как мо­лод об­манщик, фа­ра­он рас­сме­ял­ся и ска­зал:

— По­ис­ти­не нет ни­кого ум­нее те­бя.

— Сло­ву вла­дыки не воз­ра­жа­ют, — на­шел­ся и тут хит­рец.

— Хо­чешь взять в же­ны ца­рев­ну?

— Не бы­ло бы ни­кого глу­пее ме­ня, ес­ли бы я от­ка­зал­ся.

— От­даю за те­бя свою дочь. Жи­вите в люб­ви и сог­ла­сии.

Семь дней, семь но­чей длил­ся ве­селый пир. Рам­псе­нит на свадь­бу зо­лота не по­жалел. Сто­лы ло­мились от яств. Пля­сали и пе­ли во всех го­родах до са­мых кра­ев стра­ны.