Путешествие в загробное царство

Од­нажды Сат­ни-Хе­му­ас и его сын Са-Оси­рис от­ды­хали на тер­ра­се до­ма. Сол­нце уже кло­нилось к за­паду. Был при­ят­ный, ти­хий ве­чер.

Вдруг воз­дух на­пол­нился кри­ками, го­рес­тны­ми сто­нами и пла­чем. Сат­ни-Хе­му­ас вгля­дел­ся вдаль.

Хо­рони­ли бо­гато­го го­рожа­нина. Кед­ро­вая ладья вез­ла че­рез Нил рос­кошный гроб, ук­ра­шен­ный зо­лотом и дра­гоцен­ностя­ми. Под­ле гро­ба над­ры­вались пла­каль­щи­цы. А по­зади пог­ре­баль­ной ладьи плы­ло ве­ликое мно­жес­тво ло­док. Это друзья и родс­твен­ни­ки про­вожа­ли бо­гача в его веч­ное жи­лище.

— Пос­мотри те­перь ту­да, отец, — тро­нул его за пле­чо Са-Оси­рис.

Сат­ни-Хе­му­ас по­вер­нулся и пос­мотрел ту­да, ку­да по­казы­вал его сын.

Не­пода­леку от гру­зовой прис­та­ни, в ут­лой трос­тни­ковой лод­чонке вез­ли на за­пад умер­ше­го бед­ня­ка. Те­ло его бы­ло за­вер­ну­то в гру­бую ци­нов­ку. И ник­то не при­шел про­водить умер­ше­го в пос­ледний путь. Толь­ко ло­доч­ник ус­та­ло греб вес­лом, да пла­чущая вдо­ва си­дела ря­дом.

— О Оси­рис! — вос­клик­нул Сат­ни-Хе­му­ас, от­во­дя взгляд от это­го тя­гос­тно­го зре­лища. — Ве­ликий бог Ду­ата! Сде­лай так, чтоб мне воз­да­ли в тво­ем Царс­тве, как воз­да­ют то­му бо­гачу, и да не пос­тигнет ме­ня участь бед­ня­ка!

— Нет, отец, — воз­ра­зил Са-Оси­рис. — Ты по­лучишь в Ду­ате то, что по­лучит бед­няк.

Сат­ни-Хе­му­ас уди­вил­ся. Не­кото­рое вре­мя он не мог вы­мол­вить ни сло­ва.

— Не ос­лы­шал­ся ли я?! — вос­клик­нул на­конец он. — Не­уже­ли это сло­ва сы­на, ко­торый лю­бит сво­его от­ца?

— Прос­ти ме­ня, отец, но это бу­дет имен­но так, — про­мол­вил Са-Оси­рис. Пой­дем, я по­кажу те­бе то, что не да­но ви­деть жи­вым.

Он взял от­ца за ру­ку и по­тянул его за со­бой. Удив­ленный Сат­ни-Хе­му­ас по­шел сле­дом за сы­ном.

Они пе­реп­ра­вились че­рез Нил и очу­тились в го­роде мер­твых, сре­ди жер­твен­ни­ков и за­упо­кой­ных мо­лелен. Са-Оси­рис приб­ли­зил­ся к под­но­жию ска­лы, ос­та­новил­ся и про­шеп­тал зак­ли­нание.

В тот же миг раз­дался страш­ный гро­хот. Зем­ля раз­вер­злась, и Сат­ни-Хе­му­ас уви­дел ог­ромную пе­щеру.

— Эта пе­щера ве­дет в Пре­ис­поднюю, — ска­зал Са-Оси­рис и взял от­ца за ру­ку.

Они вош­ли в ог­ромный по­лутем­ный зал. Здесь, при ко­леб­лю­щем­ся све­те фа­келов, сгор­бившись, си­дели ка­кие-то лю­ди. Их бы­ло так мно­го, что не­воз­можно бы­ло сос­чи­тать. Лю­ди си­дели на по­лу, тес­ни­лись вдоль стен, их ря­ды те­рялись в по­лум­ра­ке под­зе­мелья.

Все бы­ли очень за­няты. Они су­чили ве­рев­ки из во­лок­на, их паль­цы бы­ли сод­ра­ны в кровь, но по­зади лю­дей сто­яли ос­лы и по­жира­ли эти толь­ко что сде­лан­ные ве­рев­ки.

Как за­чаро­ван­ный смот­рел на это Сат­ни-Хе­му­ас, по­ка Са-Оси­рис опять не по­тянул его за со­бой.

— Пой­дем даль­ше, отец, — ше­потом про­мол­вил он.

Они по­дош­ли к две­ри, ко­торая ве­ла в сле­ду­ющий зал. Сат­ни-Хе­му­ас тол­кнул ее пле­чом. Дверь ста­ла мед­ленно от­кры­вать­ся, и вдруг под­зе­мелье ог­ла­сил ду­шераз­ди­ра­ющий крик.

Сат­ни-Хе­му­ас за­мер, хо­лод про­бежал по его те­лу. В жел­том све­те го­рящих фа­келов он уви­дел, что на по­лу пе­ред ним ле­жит че­ловек. Ниж­ний шип две­ри был вот­кнут в его глаз. Дверь мед­ленно от­кры­валась, и шип так же мед­ленно, с хрус­том по­вора­чивал­ся в его ок­ро­вав­ленной глаз­ни­це.

Сат­ни-Хе­му­ас сод­рогнул­ся от ужа­са и по­пятил­ся. Весь блед­ный, он во­шел в сле­ду­ющий зал.

У са­мых две­рей сто­яла на ко­ленях це­лая тол­па на­роду. Все с пла­чем мо­лили о про­щении. Вда­ли же, на по­чет­ных мес­тах, си­дели пра­вед­ни­ки.

Вдруг по­зади опять раз­дался ис­тошный крик.

— Что это? — спро­сил Сат­ни-Хе­му­ас. — От это­го кри­ка кровь сты­нет в жи­лах.

— Это еще один умер­ший от­крыл две­ри и во­шел в Ду­ат, — от­ве­тил Са-Оси­рис. — Вся­кий раз, ког­да от­кры­ва­ет­ся дверь, шип по­вора­чива­ет­ся в гла­зу то­го че­лове­ка… А сей­час мы вой­дем в Ве­ликий Чер­тог Двух Ис­тин!

И они вош­ли в зал Заг­робно­го Су­да.

Здесь пос­ре­ди за­ла на тро­не царс­твен­но вос­се­дал сам вла­дыка Пре­ис­подней. У Тро­на сто­яли Тот, Ма­ат и Хат­хор. Они сле­дили за тем, как Ану­бис взве­шива­ет сер­дце умер­ше­го на ве­сах. А в тем­ной пе­щере, в са­мом уг­лу за­ла, хищ­но пы­лали два гла­за. Это чу­довищ­ная Ам­мат за­та­илась там в не­тер­пе­ливом ожи­дании, го­товая, как толь­ко бог муд­рости ог­ла­сит об­ви­нитель­ный при­говор, бро­сить­ся на жер­тву и рас­терзать ее.

И еще Сат­ни-Хе­му­ас за­метил воз­ле тро­на Оси­риса ка­кого-то че­лове­ка, об­ла­чен­но­го в одеж­ды из тон­чай­ше­го по­лот­на. За­пястья его рук ук­ра­шали дра­гоцен­ные брас­ле­ты с изоб­ра­жени­ями бо­гов, а на гру­ди блес­тел ла­зури­товый аму­лет в ви­де жу­ка-ска­рабея.

— Отец мой Сат­ни, — ти­хо про­гово­рил Са-Оси­рис. — Ви­дишь ли ты бла­город­но­го че­лове­ка, ко­торый сто­ит на по­чет­ном мес­те око­ло вла­дыки умер­ших? Это и есть тот са­мый бед­няк, ко­торо­го хо­рони­ли бе­зо вся­ких по­чес­тей и вез­ли на за­пад в убо­гой лод­чонке, за­вер­ну­того в гру­бую ци­нов­ку. Это он! Его при­вели на Суд, взве­сили его сер­дце и наш­ли, что со­де­ян­ное им доб­ро пе­реве­шива­ет зло. Но в зем­ной жиз­ни на его до­лю вы­пало слиш­ком ма­ло ра­дос­тей. По­это­му бо­ги ве­лели от­дать бед­ня­ку пог­ре­баль­ное уб­ранс­тво бо­гача, ко­торо­го хо­рони­ли с рос­кошью и по­чес­тя­ми. Ты ви­дишь, отец: бед­ня­ка по­мес­ти­ли сре­ди чис­тых душ умер­ших.

— А где же бо­гач, что ста­лось с ним?

— Ты ви­дел и бо­гача, отец мой Сат­ни! Двер­ной шип тор­чит в его гла­зу. Вот по­чему я ска­зал те­бе: «С то­бой пос­ту­пят так же, как с бед­ня­ком, и да ми­ну­ет те­бя до­ля бо­гача».

— Сын мой Са-Оси­рис! — вос­клик­нул Сат­ни-Хе­му­ас. — Не­мало чу­дес ви­дел я в Ду­ате! Но объ­яс­ни мне: кто те лю­ди, ко­торые бес­пре­рыв­но вь­ют ве­рев­ки, и по­чему эти ве­рев­ки по­жира­ют ос­лы?

— Знай, — от­ве­тил Са-Оси­рис. — Лю­ди, ко­торые вь­ют ве­рев­ки, — это по­добие тех, над кем на зем­ле тя­готе­ет прок­ля­тие бо­гов. Они тру­дят­ся день и ночь, ста­ра­ясь уве­личить свое бо­гатс­тво, но зо­лото уте­ка­ет, как во­да сквозь ре­шето, и у них не хва­та­ет да­же хле­ба, чтоб до­сыта на­есть­ся. Ког­да они при­ходят в Ду­ат и вы­яс­ня­ет­ся, что их зло­де­яния мно­гочис­леннее доб­рых дел, бо­ги об­ре­ка­ют их на то же, что бы­ло и на зем­ле. Тем, кто на зем­ле тво­рил доб­ро, здесь то­же воз­да­ет­ся доб­ром, а тем, кто со­вер­шал зло, воз­да­ет­ся злом. Так бы­ло, так есть — и не из­ме­нит­ся ни­ког­да!

С эти­ми сло­вами Са-Оси­рис взял от­ца за ру­ку и вы­вел его из под­зе­мелья.