Рождение Осириса

Еще до то­го, как Ра по­кинул зем­лю и стал пла­вать в Ладье по не­бесам и по Царс­тву Мер­твых, бо­гиня Ма­ат соз­да­ла вре­мена го­да. Она раз­де­лила год на три рав­ные час­ти и да­ла им наз­ва­ния: вре­мя Раз­ли­ва, вре­мя Всхо­дов и вре­мя Уро­жая.

За­тем Ма­ат по­дели­ла все три вре­мени го­да на ме­сяцы, по че­тыре в каж­дом. Каж­дый ме­сяц сос­то­ял из трид­ца­ти су­ток. Сут­ки же по­ров­ну де­лились меж­ду лу­ной и сол­нцем. Та­ким об­ра­зом, сол­нечный год был в точ­ности ра­вен лун­но­му: и в том и в дру­гом бы­ло по две­над­цать ме­сяцев и по трис­та шесть­де­сят дней.

Хра­нитель­ни­цей это­го по­ряд­ка Ма­ат наз­на­чила Лу­ну.

Но Лу­на не спра­вилась с до­верен­ным ей де­лом. Бо­гу муд­рости То­ту уда­лось ее пе­рехит­рить и из­ме­нить су­щес­тву­ющий ми­ропо­рядок.

А на­чалось все с то­го, что Ра од­нажды раз­гне­вал­ся на бо­гиню не­ба Нут же­ну бо­га зем­ли Ге­ба — за не­пос­лу­шание. Раз­го­релась ссо­ра. Ос­леплен­ный яростью бог вос­клик­нул:

— Знай же, не­покор­ная: страш­ное на­каза­ние ждет те­бя! От­ны­не и на­веки я об­ре­каю прок­ля­тию все трис­та шесть­де­сят дней го­да. Ни в один из них ты не смо­жешь ро­жать де­тей и нав­сегда ос­та­нешь­ся без­детной!

Нут ужас­ну­лась. В от­ча­янии она па­ла пе­ред вла­дыкой на ко­лени. Но бы­ло уже поз­дно. Прок­ля­тие уже бы­ло на­ложе­но, и пу­ти на­зад не бы­ло. Ве­ликий бог Ра не от­ме­нял свои ре­шения. На все дни го­да он на­ложил прок­ля­тие. В ми­ре все под­чи­нено во­ле Ра. Ей, Нут, не суж­де­но иметь де­тей! Хлы­нул про­лив­ной дождь — это бе­зутеш­но пла­кала уби­тая го­рем бо­гиня не­ба Нут.

— И ни­чего нель­зя по­делать! Нет та­кой си­лы на све­те, ко­торая мог­ла бы хоть что-то из­ме­нить! — пе­чали­лась бо­гиня. К ней по­дошел бог Тот и спо­кой­но ска­зал:

— Си­лы та­кой и вправ­ду нет. За­то есть хит­рость! Знай: ум — это неч­то го­раз­до боль­шее, чем си­ла. Там, где си­ла бес­по­лез­на, вы­ручит ум. Ты ско­ро в этом убе­дишь­ся.

Он прев­ра­тил­ся в иби­са, вспор­хнул и скрыл­ся с глаз.

Не ве­ря ему впол­не, Нут все же ста­ла ожи­дать, что пред­при­мет из­вес­тный сво­ей муд­ростью бог.

А Тот меж­ду тем при­летел на не­бо к хра­нитель­ни­це вре­мени Лу­не. Доб­ро­душ­ная Лу­на об­ра­дова­лась гос­тю. Ей бы­ло скуч­но од­ной сре­ди не­раз­го­вор­чи­вых звезд. Ред­ко слу­чалось, что­бы кто-ни­будь на­вещал ее.

Лу­на уса­дила гос­тя на ци­нов­ку, рас­ста­вила пе­ред ним изыс­канные ку­шанья: фи­ники, ме­довые ле­пеш­ки, оре­хи и кув­шин паль­мо­вого ви­на.

— Уго­щай­ся, лю­без­ный гость, а за­од­но рас­ска­жи, что но­вого про­ис­хо­дит в ми­ре, — ска­зала она, се­ла нап­ро­тив То­та и при­гото­вилась слу­шать.

Тот от­ве­дал яс­тва, вы­пил ви­на, веж­ли­во пох­ва­лил их и рас­ска­зал хо­зяй­ке но­вос­ти, умол­чав толь­ко о ссо­ре Нут и Ра. Ког­да Тот умолк, Лу­на ска­зала ему:

— Да­вай те­перь иг­рать в шаш­ки!

Ей очень не хо­телось, что­бы гость ухо­дил.

— Что ж, да­вай иг­рать. А на что мы бу­дем иг­рать?

Лу­на рас­те­рялась:

— Не знаю… Что я сде­лаю став­кой в иг­ре? Ведь у ме­ня ни­чего нет, кро­ме све­та, ко­торым я по но­чам ос­ве­щаю не­бо.

— Вот и хо­рошо. Сыг­ра­ем на твой свет.

— Я не мо­гу это­го сде­лать, — воз­ра­зила Лу­ча. — Я хра­нитель­ни­ца вре­мени, и я не впра­ве от­дать ни од­но­го дня из лун­но­го го­да.

— Да и не на­до це­лого дня, это слиш­ком мно­го. В лун­ном го­ду трис­та шесть­де­сят дней. Убавь от каж­до­го дня по нес­коль­ко ми­нут — ник­то и не за­метит… А впро­чем, как зна­ешь, — хо­лод­но до­бавил Тот, встал с ци­нов­ки и сде­лал вид, что со­бира­ет­ся ухо­дить.

— По­дож­ди! — ос­та­нови­ла его Лу­на. — Так и быть. Сыг­ра­ем на мой свет. Но уч­ти: я убав­лю от каж­до­го дня очень ма­лень­кую часть, все­го од­ну семь­де­сят вто­рую его часть. Ес­ли ты и вы­иг­ра­ешь пар­тию, то ник­то и не за­метит, что дни ста­ли ко­роче.

Так ска­зала Лу­на, и Тот сог­ла­сил­ся на ее сло­ва.

Но не зна­ла Лу­на, что нет рав­ных в лю­бых иг­рах ум­но­му и хит­ро­му бо­гу То­ту. Тот ско­ро вы­иг­рал пар­тию, и Лу­не ни­чего не ос­та­валось как сдать­ся.

— Возь­ми свой вы­иг­рыш, он при­чита­ет­ся те­бе по пра­ву, — ска­зала Лу­на.

И тут вы­яс­ни­лось, что как ни ма­ла до­ля су­ток, от­данная Лу­ной, в сум­ме ее про­иг­рыш сос­та­вил це­лых пять су­ток.

Тот по­лучил свой вы­иг­рыш — пять дней — и при­бавил их к сол­нечно­му го­ду. С тех пор лун­ный год сде­лал­ся ко­роче: в нем ос­та­лось лишь 355 дней. А сол­нечный год уве­личил­ся, и дней в нем ста­ло 365.

Но са­мое глав­ное бы­ло в том, что на пять лиш­них дней сол­нечно­го го­да не рас­простра­нялось прок­ля­тие Ра! Ведь ког­да вла­дыка все­лен­ной об­ре­кал прок­ля­тию все дни го­да, их бы­ло толь­ко 360.

Прав­да, Ра не­мед­ленно прок­лял бы и эти но­вые пять дней и вдо­бавок на­казал бы То­та за столь дер­зкую про­дел­ку. Но муд­рый и хит­рый бог Тот все пре­дус­мотрел за­ранее. Пять но­вых дней, ко­торые он при­бавил к го­ду, он пос­вя­тил бо­гу Ра. Не ста­нет же вла­дыка прок­ли­нать дни, пос­вя­щен­ные ему са­мому!

Как Тот и рас­счи­тал за­ранее, так и выш­ло. Ра рас­сердил­ся сна­чала, а за­тем, за­доб­ренный та­ким бо­гатым по­дар­ком, сми­рил гнев и прос­тил бо­гу муд­рости его пос­ту­пок.

И вот прош­ло не­кото­рое вре­мя, и в кон­це го­да, в те са­мые пять дней, ко­торые бы­ли пос­вя­щены Ра, у Нут ро­дилось пя­теро де­тей — пя­теро бо­гов.

В пер­вый день на свет по­явил­ся прек­расный мла­денец, и бы­ло да­но ему имя Оси­рис. Маль­чик зап­ла­кал так гром­ко, что зем­ля зад­ро­жала, раз­дался го­лос с не­ба, ко­торый воз­вестил о рож­де­нии ве­лико­го бо­га: «Толь­ко что ро­дил­ся мо­гучий царь, тво­рящий доб­ро — Оси­рис! Он вла­дыка все­го, что су­щес­тву­ет на зем­ле до гра­ниц ее!»

Ус­лы­хали этот клич все жи­вущие на зем­ле, и ве­лика бы­ла их ра­дость, пов­сю­ду лю­ди ли­кова­ли и ус­тра­ива­ли праз­днества.

Дош­ла эта весть и до бо­га Ра в его двор­це в Дель­те Ни­ла. Взгля­нул Ра на мла­ден­ца Оси­риса, уви­дел его прек­расное ли­цо, кра­соту его и доб­ро­ту, и ве­ликая лю­бовь к Оси­рису вош­ла в сер­дце Ра.

Дей­стви­тель­но был прек­ра­сен Оси­рис. Боль­шие тем­ные гла­за свер­ка­ли на смуг­лом ли­це, а его во­лосы бы­ли блес­тя­щими и чер­ны­ми, как са­ма чер­ная и пло­дород­ная зем­ля.

Оси­рис был стар­шим сы­ном, нас­ледни­ком сво­его от­ца бо­га зем­ли Ге­ба.

Во вто­рой день ро­дил­ся Гор с бе­лым ли­цом, свет­лы­ми во­лоса­ми и яс­ны­ми, си­яющи­ми, как са­мо сол­нце, гла­зами. Впос­ледс­твии Гор по­лучил проз­ви­ще Гор Бех­дет­ский по наз­ва­нию мес­тнос­ти Бех­дет, где он в сра­жении одо­лел вра­гов Ра.

В тре­тий пред­но­вогод­ний день ро­дил­ся Сет. Он по­явил­ся в не­поло­жен­ное вре­мя и не обыч­ным об­ра­зом, а вый­дя из бо­ка сво­ей ма­тери. Ма­лень­кий и злоб­ный, он был очень урод­лив. Ог­ненно-ры­жими бы­ли его во­лосы и на крас­ном ли­це уз­кие вос­па­лен­ные глаз­ки враж­дебно смот­ре­ли на мир. Он по­лучил проз­ви­ще «крас­ногри­вый».

Ка­залось, что он ды­шит зло­бой, го­рячей, как ис­пе­пеля­ющий зной пус­ты­ни, и цве­том сво­им он на­поми­нал рас­ка­лен­ный бес­плод­ный пе­сок.

Этот тре­тий день счи­тал­ся в Егип­те нес­час­тли­вым. Фа­ра­оны и прид­ворные са­нов­ни­ки не за­нима­лись в этот день го­сударс­твен­ны­ми де­лами, не при­нима­ли ни­каких важ­ных ре­шений и не до­пус­ка­ли к се­бе ино­зем­ных пос­лов, что­бы не нак­ли­кать на все пред­сто­ящие де­ла нес­частий.

В чет­вертый и пя­тый день ро­дились две сес­тры, не­бес­ные бо­гини Иси­да и Неф­ти­да.

С тех пор в Егип­те каж­до­му бо­гу, ро­див­ше­муся в пред­но­вогод­ние дни, был пос­вя­щен свой один день в го­ду. У этих пя­ти дней не бы­ло чис­ла, они не вхо­дили ни в один из две­над­ца­ти ме­сяцев, на ко­торые егип­тя­не де­лили свой год. Обыч­но их встав­ля­ли меж­ду кон­цом ста­рого го­да и на­чалом но­вого.

Ког­да стар­ший сын Ге­ба Оси­рис вы­рос, он унас­ле­довал трон ца­ря всей зем­ли Та-Ке­мет.