Сказка о потерпевшем кораблекрушение

Спо­кой­на Ве­ликая Зе­лень. Чист ла­зурит не­бес. Не­бо смот­рится в мо­ре, как в яс­ное зер­ка­ло.

По би­рюзо­вым вол­нам пти­цей не­сет­ся ко­рабль. Вес­ла с его бор­тов взле­та­ют, по­доб­но крыль­ям. Бь­ет­ся на креп­ких ре­ях вет­ром на­пол­ненный па­рус.

По­лот­ни­ще па­руса так ве­лико, что им уп­равля­ют чет­ве­ро. Два ру­левых по­вора­чива­ют руль-кор­ми­ло. А все­го на бор­ту сто двад­цать один че­ловек: пос­ла­нец фа­ра­она, — да бу­дет он здрав, си­лен и бла­гопо­лучен, — и мо­ряки. Все они лю­ди бы­валые и от­важные — от­борные мат­ро­сы. Ви­дали они зем­лю, ви­дали они и не­бо, храб­ры бы­ли их сер­дца бо­лее чем у ль­вов. Встре­тить­ся с бу­рей им ни­почем. И ко­рабль так­же кре­пок и ве­лик. Дли­на его сто двад­цать лок­тей, а ши­рина со­рок.

— А ну, то­ропись, а ну, то­ропись! — кри­чит на кор­ме над­смотрщик, и ре­мен­ная трех­хвос­тая плеть рас­се­ка­ет проз­рачный воз­дух.

Греб­цы все вмес­те от­ки­дыва­ют­ся на­зад. Вес­ла взле­та­ют и па­да­ют в во­ду. Со­леные брыз­ги бь­ют­ся о вол­но­рез.

Ку­да не­сет­ся быс­трый ко­рабль? В ка­кую даль смот­рят два гла­за, на­рисо­ван­ные на бор­ту?

Есть за кра­ем Егип­та уг­рю­мые ска­лы. Ни тра­ва, ни кус­ты не рас­тут по об­ры­вис­тым скло­нам. Пти­цы там не ще­бечут, зве­ри го­лоса не по­да­ют. Лишь лязг це­пей да гро­хот ку­валд раз­но­сит гул­кое эхо. Это ра­бы в це­пях и ко­лод­ках бь­ют и дро­бят по­роду, до­бывая для фа­ра­она зо­лото.

Вот уже скры­лась из ви­ду зем­ля. Вы­шел ко­рабль в от­кры­тое мо­ре. Мо­ряки пос­мотре­ли на не­бо: чист ла­зурит не­бес. Пос­мотре­ли они на во­ду: спо­кой­но Ве­ликое Зе­леное мо­ре.

— Бу­ри не дол­жно быть, — ска­зали все как один.

Но толь­ко ус­пе­ли вы­мол­вить, как ста­ло хму­рить­ся не­бо, рев про­катил­ся по мо­рю. Прим­чался ве­тер, за­выл, зас­вистал. Под­ня­лись ог­ромные вол­ны, сте­ной пош­ли на ко­рабль. Пер­вая вол­на уда­рила с но­са, и на бор­тах не ста­ло об­шивки. Вто­рая вол­на упа­ла на па­лубу, и мач­та пе­рело­милась слов­но трос­тник. Третья вол­на под­ня­лась на во­семь лок­тей и нак­ры­ла ко­рабль. И вот са­мого ко­раб­ля не ста­ло. Он был раз­бит и за­тонул.

Все мо­ряки по­гиб­ли в бу­шу­ющем мо­ре. Спас­ся один фа­ра­онов пос­ла­нец. Ух­ва­тил­ся он из пос­ледних сил за проп­лы­вав­шее брев­но — вол­на по­нес­ла и выб­ро­сила его на бе­рег пус­тынно­го ос­тро­ва.

Ве­тер ско­ро утих. Ве­ликая Зе­лень свер­ну­ла вол­ны. Бу­ри слов­но и не бы­вало.

Три дня про­вел мо­реп­ла­ватель на бе­регу в оди­ночес­тве. Собс­твен­ное сер­дце бы­ло ему вмес­то то­вари­ща. Тень си­комо­ра за­меня­ла дом. На чет­вертый день си­лы к не­му вер­ну­лись, он встал и по­шел вглубь ос­тро­ва по­ис­кать для се­бя еды.

На­шел он там смок­вы и ви­ног­рад, чес­нок, прек­расные пло­ды кау и не­кут, огур­цы ка­кие толь­ко бы­ва­ют, раз­ных рыб и птиц. И бы­ло на ос­тро­ве все, что толь­ко мож­но се­бе пред­ста­вить.

На­сытил­ся че­ловек и по­ложил еще на зем­лю, ибо слиш­ком мно­го бы­ло на его ру­ках.

«Чу­до див­ное, ди­во див­ное этот ос­тров», — по­думал про се­бя мо­реп­ла­ватель, од­на­ко дол­го ди­вить­ся чу­ду не стал, из­го­товил ог­ни­во и при­нял­ся раз­во­дить кос­тер.

Вдруг за­гуде­ло вок­руг, заг­ро­мыха­ло. Дрожь прош­ла по Ве­ликой Зе­лени. За­бились вол­ны о бе­рег. Зат­ряслась, как в ли­хорад­ке, зем­ля. Зад­ро­жали цве­ты, за­кача­лись де­ревья. Рас­сту­пились по обе сто­роны, и по­явил­ся ог­ромный че­шуй­ча­тый Змей. Бо­рода длин­ная, бро­ви тор­чком. Каж­дая че­шуй­ка зо­лотом пе­рели­ва­ет­ся, бро­ви и бо­рода ла­зури­том свер­ка­ют. Слу­чалось ко­му-ни­будь ви­деть по­доб­ное?

И бы­ло в том змее трид­цать лок­тей дли­ны, а его бо­рода боль­ше двух лок­тей.

По­нял фа­ра­онов пос­ла­нец, что пе­ред ним сам вла­дыка ос­тро­ва.

Вы­шел Змей из ро­щи, по­вел гла­зами по сто­ронам, за­шипел, зас­вистал страш­ным свис­том и дви­нул­ся на нез­ва­ного гос­тя. Он дви­гал­ся, как че­ловек на но­гах. Зо­лотые ступ­ни тя­жело про­мина­ли тра­ву. Зо­лотое те­ло ви­лось ог­ромны­ми коль­ца­ми.

По­мер­твел от стра­ха мо­реп­ла­ватель. Рух­нул на зем­лю ни жив ни мертв. Ру­ки ли­шились си­лы, но­ги ут­ра­тили кре­пость. Гла­за от­крыть — и то мо­чи не ста­ло. Один слух сох­ра­нил­ся. Слы­шит мо­реп­ла­ватель — раз­несся по ос­тро­ву го­лос, по­доб­ный рас­ка­там гро­ма.

— Кто при­нес те­бя сю­да, кто при­нес те­бя, че­лове­чек? — гроз­но спра­шивал Змей. — Кто дос­та­вил те­бя на пус­тынный ос­тров, спря­тан­ный в во­дах Ве­ликой Зе­лени?

У мо­реп­ла­вате­ля со стра­ху язык от­нялся. Он жизнь от смер­ти не от­ли­ча­ет. Где ему Змею от­ве­тить?

Раз­гне­вал­ся Змей, рас­крыл свою пасть, схва­тил мо­реп­ла­вате­ля, но умерщ­влять пе­реду­мал. Пос­та­вил его нев­ре­димым на зем­лю и сно­ва стал воп­ро­шать:

— Кто при­нес те­бя, ма­лень­кий че­лове­чек? Ес­ли бу­дешь мол­чать и не ска­жешь, как по­пал ты на ос­тров, спря­тан­ный в вол­нах, я унич­то­жу те­бя, сож­гу, как тра­ву. От те­бя ос­та­нет­ся толь­ко горсть пеп­ла, и ста­нешь ты не­видим в этом ми­ре.

По­нял мо­реп­ла­ватель, что де­ло идет о жиз­ни и смер­ти. Соб­рался он с ду­хом и за­гово­рил:

— Пос­ла­ли ме­ня про­верить ра­боту на руд­ни­ках фа­ра­она, — да бу­дет он здо­ров и бла­гопо­лучен. Спус­тился я к мо­рю, сел на ко­рабль со ста двад­цатью греб­ца­ми. Один от­важней дру­гого бы­ли все мо­ряки. Та­кие прой­дут сквозь зем­лю и не­бо. Спра­вить­ся с бу­рей им ни­почем. И был ко­рабль боль­шой и креп­кий сто двад­цать лок­тей в дли­ну и со­рок в ши­рину. Но бу­ря приш­ла, о ка­кой и не слы­хива­ли. Взды­бились вол­ны и сте­ной пош­ли на ко­рабль. Рух­ну­ла мач­та, сле­тела с бор­тов об­шивка. И бы­ла вол­на вось­ми лок­тей вы­соты. И вот ко­рабль раз­бился и за­тонул. Все по­гиб­ли в бу­шу­ющем мо­ре. Спас­ся лишь я. Схва­тил я брев­но, под­хва­тила ме­ня боль­шая вол­на, по­нес­ла и выб­ро­сила на бе­рег. Вот кто при­нес ме­ня на этот ос­тров, со всех сто­рон ок­ру­жен­ный вол­на­ми, вот кто дос­та­вил ме­ня.

Выс­лу­шал мо­реп­ла­вате­ля Змей, по­качал го­ловой, по­том ска­зал:

— Не бой­ся ме­ня, че­лове­чек, про­гони из сер­дца страх. Ни­чего дур­но­го с то­бой не слу­чит­ся. Ты по­тер­пел ко­раб­лекру­шение, но чу­дом спас­ся и пре­быва­ешь на ос­тро­ве, где вдо­воль все­го, че­го ду­ша по­жела­ет. Ты про­живешь здесь ме­сяц за ме­сяцем, не зная ни бед, ни за­бот. И вот на ис­хо­де чет­верто­го ме­сяца прип­лы­вет по мо­рю ко­рабль. При­ведут его мо­ряки, те­бе хо­рошо зна­комые. Вмес­те с ни­ми от­пра­вишь­ся ты в Еги­пет и бу­дешь жить-по­живать в бла­годенс­твии, поль­зу­ясь ми­лостью са­мого фа­ра­она, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч! О сво­их те­переш­них злок­лю­чени­ях ты и не вспом­нишь. Со мной же слу­чилась бе­да, ко­торую мне не за­быть во­веки.

Змей вздох­нул — и с де­ревь­ев по­сыпа­лись листья, вто­рой раз вздох­нул и об­ле­тели ле­пес­тки у цве­тов.

— Жил я здесь не один, а с друж­ной семь­ей, — за­гово­рил он сно­ва. Бы­ло нас семь­де­сят пять Зме­ев и еще од­на Змей­ка, моя млад­шая дочь. Она бы­ла та­кая лас­ко­вая и ве­селая, что ее я лю­бил боль­ше дру­гих. И вот, ког­да я уп­лыл в от­кры­тое мо­ре, с не­ба сор­ва­лась звез­да и рух­ну­ла пря­мо на ос­тров. За­горе­лись де­ревья, за­пыла­ли кус­ты. Весь ос­тров стал ог­ромным кос­тром, и спря­тать­ся бы­ло не­куда. Ник­то не вы­шел жи­вым из ог­ня. Рез­вая Змей­ка сго­рела вмес­те со все­ми.

Из Зме­евых глаз вы­кати­лись две боль­шие сле­зы. Они упа­ли на зем­лю и прев­ра­тились в два зо­лотых са­мород­ка.

— Что твое го­ре ря­дом с мо­ей бе­дой? У ме­ня чуть сер­дце не ра­зор­ва­лось, ког­да я вер­нулся на ос­тров и ни­кого там не на­шел. Ты об­ни­мешь сво­их де­тей и по­целу­ешь свою же­ну и уви­дишь ты свой дом, а это луч­ше всех ве­щей.

Пло­хие дни прой­дут, слов­но сон. Ты дос­тигнешь сто­лицы и бу­дешь жить в ней до кон­ца сво­их дней сре­ди сво­их брать­ев. Ра­ди это­го сто­ит быть му­жес­твен­ным и пе­ренес­ти вы­пав­шие нев­зго­ды.

Мо­реп­ла­ватель упал на ко­лени, по­цело­вал зем­лю меж­ду ла­доня­ми и ска­зал:

— Я рас­ска­жу его ве­личес­тву фа­ра­ону, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч! — о тво­ей доб­ро­те, по­ведаю ему о тво­ем мо­гущес­тве. Он при­кажет дос­та­вить те­бе бла­гово­ния, прек­раснее ко­торых нет в це­лом ми­ре. Я прос­лавлю твою си­лу пе­ред вель­мо­жами, и они по­велят за­колоть для те­бя бы­ков и за­бить птиц. Поп­лы­вут к тво­ему ос­тро­ву ко­раб­ли, гру­жен­ные всем, чем бо­гат Еги­пет.

Змей в от­вет рас­сме­ял­ся. Гул­ко и звон­ко по­нес­ся смех, слов­но брон­зо­вые кув­ши­ны рас­ка­тились сре­ди кам­ней.

— Мно­го ль бла­гово­ний у те­бя, че­лове­чек, что ты хо­чешь со мной по­делить­ся? На мо­ем же ос­тро­ве ду­шис­тых смол боль­ше, чем во всем ми­ре. Вы­ходит, ты со­бира­ешь­ся ме­ня ода­рить тем, чем я вла­дею) с из­бытком. По­ис­ти­не, это смеш­но. Не нуж­но мне смол, не нуж­да­юсь я в зо­лоте, не ис­пы­тываю нех­ватки ла­зури­та и ма­лахи­та. Да и ос­тро­ва боль­ше ник­то не уви­дит. Как толь­ко скро­ет­ся твой ко­рабль, я опу­щу ос­тров под во­ду.

— Ты ока­зал столь­ко ми­лос­тей по­тер­певше­му ко­раб­лекру­шение вда­ли от род­ных бе­регов. Чем от­пла­тить те­бе за твою доб­ро­ту?

— Рас­ска­жи обо мне сы­ну и до­чери, рас­ска­жи всем лю­дям тво­ей стра­ны: пусть обо мне уз­на­ет и стар, и млад. Рас­ска­жи его ве­личес­тву фа­ра­ону, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч! Вот что ты мо­жешь для ме­ня сде­лать. И не для это­го ли боль­шая вол­на при­нес­ла те­бя на мой ос­тров?

— Сде­лаю все, как ты ве­лишь.

По­бежа­ли дни один за дру­гим. Не­замет­но пром­ча­лись три ме­сяца. Вот уж чет­вертый спе­шит к кон­цу. Вдруг вда­ли по­казал­ся ко­рабль. Вес­ла с его бор­тов взле­тали, по­доб­но крыль­ям.

Мо­реп­ла­ватель бро­сил­ся к си­комо­ру, рос­ше­му на бе­регу. Как кош­ка вска­раб­кался он на вер­ши­ну и гла­зам сво­им не по­верил.

Тот са­мый ко­рабль, что вез его к руд­ни­кам, не­сет­ся по би­рюзо­вой во­де. Цел он и нев­ре­дим. И мач­та на мес­те, и па­рус не сор­ван, а бь­ет­ся на креп­ких ре­ях. Гла­за, на­рисо­ван­ные на бор­ту, смот­рят на бе­рег ос­тро­ва.

Слу­чалось ли в ми­ре боль­шее чу­до?

А кто на кор­ме по­вора­чива­ет кор­ми­ло, кто уп­равля­ет па­русом, под­ни­ма­ет и опус­ка­ет вес­ла? Жи­вы от­важные мо­реп­ла­вате­ли! Не­даром шла о них сла­ва, что прой­дут они не­бо и зем­лю, что спра­вить­ся с бу­рей им ни­почем.

Не пом­ня се­бя от ра­дос­ти, мо­реп­ла­ватель бро­сил­ся к Змею. Но тот лишь рас­сме­ял­ся в от­вет:

— Раз­ве я не ска­зал, что ко­рабль при­дет с мо­ряка­ми, те­бе хо­рошо зна­комы­ми?

— Все так и выш­ло, о ве­ликий Змей!

— Воз­вра­щай­ся на бе­рег, че­лове­чек, встре­чай мо­ряков и от­прав­ляй­ся в путь. Че­рез два ме­сяца ока­жешь­ся ты на ро­дине, об­ни­мешь же­ну и де­тей и бу­дешь с ни­ми жить-по­живать во двор­це са­мого фа­ра­она, — да бу­дет он здрав, си­лен и мо­гуч!

На про­щание Змей при­казал заг­ру­зить ко­рабель­ные трю­мы па­хучи­ми смо­лами и бла­говон­ны­ми тра­вами, при­вес­ти на па­лубу обезь­ян и дос­та­вить быс­трых со­бак для фа­ра­оно­вой охо­ты. К этим да­рам он при­бавил мно­го дру­гих.

— Спа­сибо те­бе, вла­дыка ос­тро­ва, — кла­нял­ся мо­реп­ла­ватель.

— Пусть бу­дет жизнь твоя веч­на, как не­бо, — кла­нялись Змею все мо­ряки.

По­том приш­ло вре­мя, и ко­рабль от­плыл на се­вер. Фа­ра­онов пос­ла­нец сто­ял на кор­ме и смот­рел на уда­ляв­ший­ся бе­рег. Над ос­тро­вом плы­ли зо­лотые ту­чи. То ли сол­нце си­яло с осо­бой си­лой, то ли све­тил­ся вла­дыка ос­тро­ва — Змей. Вдруг все ис­чезло. И сколь­ко ни вгля­дывал­ся фа­ра­онов пос­ла­нец, он ви­дел од­но без­бреж­ное мо­ре.

Пла­вание дли­лось ров­но два ме­сяца. И все это вре­мя Ве­ликая Зе­лень пре­быва­ла в по­кое. Ни еди­ное об­ла­ко не за­тем­ня­ло ла­зури­та не­бес. Не­бо смот­ре­лось в во­ду, как в яс­ное зер­ка­ло.

На­конец по­каза­лась род­ная зем­ля. Был бро­шен ка­нат и об­мо­тан вок­руг при­чала. На прис­тань сбе­жались лю­ди. Ра­дос­тно при­ветс­тво­вали они тех, ко­го счи­тали по­гиб­ши­ми. Мо­реп­ла­ватель об­нял же­ну и де­тей и пос­пе­шил во дво­рец. Мог ли он мед­лить, вы­пол­няя на­каз, дан­ный Зме­ем?

— Прек­ра­сен пус­тынный ос­тров, — ска­зал он, ког­да про­вели его к фа­ра­ону. — Бла­горо­ден его вла­дыка ве­ликий Змей.

Рас­ска­зав обо всем, мо­реп­ла­ватель сло­жил воз­ле тро­на бла­гово­ния и дру­гие да­ры. От се­бя он при­бавил два зо­лотых са­мород­ка, каж­дый ве­личи­ной с ку­лак. Змей раз­ре­шил мо­реп­ла­вате­лю взять их с со­бой.

Фа­ра­он не­мало ди­вил­ся прик­лю­чени­ям сво­его пос­ланца. По­том ска­зал:

— Этот че­ловек ни ра­зу не по­терял му­жес­тва: ни в бу­рю, ни на пус­тынном ос­тро­ве. По­веле­ваю наз­на­чить его в на­шу сви­ту и по­селить в на­шем двор­це. По­веле­ваю так­же наг­ра­дить его зо­лоты­ми коль­ца­ми без чис­ла.

Все так и выш­ло, как ска­зал Змей. Мно­го бед пе­режил мо­реп­ла­ватель, за­то к зем­ле при­чалил он счас­тли­во. И пох­ва­лу зас­лу­жил, и наг­ра­ду. И жить-по­живать вмес­те с же­ной и деть­ми стал не где-ни­будь, а во двор­це фа­ра­она.