Сказки о Сатни-Хемуасе и его сыне Са-Осирисе

Мно­го вре­мени то­му на­зад у од­но­го фа­ра­она был взрос­лый сын. Зва­ли его Сат­ни-Хе­му­ас. Этот Сат­ни-Хе­му­ас слыл ве­ликим муд­ре­цом. Он был са­мым луч­шим ле­карем в стра­не Та-Ке­мет, са­мым ис­кусным ма­гом и звез­до­четом, знал да­же те зак­ли­нания, ко­торые не бы­ли из­вес­тны вер­ховно­му жре­цу бо­га муд­рости То­та.

Мол­ва о Сат­ни-Хе­му­асе об­ле­тела мир. Во всех го­родах, на всех язы­ках лю­ди пов­то­ряли его имя, пе­реда­вали его из уст в ус­та, рас­ска­зыва­ли о ве­ликом ма­ге де­тям. Ино­зем­ные муд­ре­цы при­ез­жа­ли за со­ветом к Сат­ни-Хе­му­асу.

Дом Сат­ни-Хе­му­аса сто­ял в жи­вопис­ном мес­те на го­ре. Это был вы­сокий прос­торный дом с уви­той плю­щом тер­ра­сой, где мож­но бы­ло нас­лаждать­ся прох­ла­дой в зной­ные дни, встре­чать вос­ход Ладьи Веч­ности по­ут­ру и лю­бовать­ся за­ката­ми по ве­черам. Ни в чем не знал Сат­ни-Хе­му­ас не­дос­татка. Ам­ба­ры его ло­мились, сок­ро­вищ­ни­ца бы­ла пол­на, его ок­ру­жали вер­ные слу­ги, го­товые вы­пол­нить лю­бое же­лание сво­его гос­по­дина. И бы­ла у не­го кра­сави­ца же­на по име­ни Ме­хиту­асе­хет. Толь­ко де­тей не да­ли бо­ги Сат­ни-Хе­му­асу и его же­не. Это их очень пе­чали­ло. День и ночь про­сили суп­ру­ги бо­гов да­ровать им де­тей, при­носи­ли жер­твы и вос­ку­ряли бла­гово­ния.

И вот од­нажды Ме­хиту­асе­хет приш­ла в храм ве­лико­го Пта­ха и об­ра­тилась к бо­гу с мо­лит­вой.

— О ве­ликий Птах! — взы­вала она, стоя на ко­ленях и воз­дев ру­ки. Ус­лышь мою моль­бу. Пош­ли мне сы­на или дочь!

Но ка­мен­ная ста­туя без­молвство­вала. Вновь и вновь Ме­хиту­асе­хет ог­ла­шала храм моль­бой; мно­го ча­сов прос­то­яла она на ко­ленях пе­ред жер­твен­ни­ком, по­ка на­конец ее не смо­рил сон. Жен­щи­на скло­нила го­лову на ка­мен­ный пос­та­мент и зад­ре­мала.

И вот во сне ус­лы­шала она го­лос, ко­торый го­ворил:

— Слу­шай ме­ня вни­матель­но, Ме­хиту­асе­хет! Про­будись, встань и иди до­мой. Зав­тра ут­ром в тво­ем до­ме вы­рас­тет сте­бель ды­ни. Сва­ри из не­го питье и вы­пей.

Ме­хиту­асе­хет прос­ну­лась. Она по­няла, что это был ве­щий сон. Воз­бла­года­рила жен­щи­на Пта­ха и бе­гом ус­тре­милась к до­му.

На по­роге ее встре­тил Сат­ни-Хе­му­ас. За­видев бе­гущую Ме­хиту­асе­хет, он вос­клик­нул:

— Ра­дуй­ся, же­на! Мне толь­ко что снил­ся ве­щий сон! У нас ро­дит­ся сын! Бо­ги по­веле­ли дать ему имя Са-Оси­рис и пред­ска­зали, что он со­вер­шит мно­жес­тво чу­дес­ных под­ви­гов.

Ме­хиту­асе­хет ре­шила не го­ворить му­жу про то, что с ней слу­чилось в хра­ме Пта­ха. Она прош­ла в дом. Всю ночь она не мог­ла ус­нуть от вол­не­ния и, ед­ва заб­резжил рас­свет, по­бежа­ла ос­матри­вать ком­на­ты.

В са­мой ма­лень­кой ком­на­те вы­рос тон­кий сте­белек. Это и был пред­ска­зан­ный во сне сте­бель ды­ни. Жен­щи­на сде­лала все так, как по­велел Птах в ве­щем сне: сор­ва­ла сте­белек, сва­рила зелье и вы­пила.

И вот год спус­тя у нее ро­дил­ся сын. Маль­чи­ка наз­ва­ли Са-Оси­рисом.

Ма­лень­кий Са-Оси­рис рос так быс­тро, что не толь­ко ле­кари и зна­хари в не­до­уме­нии раз­во­дили ру­ками, но да­же сам муд­рый Сат­ни-Хе­му­ас — и тот не пе­рес­та­вал удив­лять­ся. Ког­да Са-Оси­рису ис­полнил­ся год, все, кто ви­дел его, го­вори­ли: «Ему два го­да», а ког­да он дос­тиг двух­летне­го воз­раста, всем уже ка­залось, что это пя­тилет­ний маль­чик. Сат­ни-Хе­му­ас очень лю­бил сво­его сы­на и каж­дый день по­дол­гу с ним иг­рал в са­ду.

Ког­да Са-Оси­рис под­рос и ок­реп, его от­да­ли на обу­чение в шко­лу при хра­ме. Прош­ло сов­сем нем­но­го вре­мени, и он уже знал столь­ко же, сколь­ко и его учи­теля. Прош­ло еще вре­мя, и Сат­ни-Хе­му­ас стал знать го­раз­до боль­ше, чем все его нас­тавни­ки. Еще че­рез год маль­чик сос­тя­зал­ся в зна­ни­ях с луч­ши­ми ча­роде­ями стра­ны. Сам фа­ра­он, — да бу­дет он здрав, мо­гуч и бла­гопо­лучен, — при­сутс­тво­вал на этом сос­тя­зании! И умуд­ренные стар­цы вы­нуж­де­ны бы­ли приз­нать пол­ное пре­вос­ходс­тво Са-Оси­риса.

Тог­да Сат­ни-Хе­му­ас, слыв­ший ве­личай­шим из муд­ре­цов, сам стал обу­чать Са-Оси­риса. Од­на­ко и Сат­ни-Хе­му­ас вско­ре по­нял, что маль­чи­ка поп­росту не­чему учить — он уже зна­ет все.