Необычное оружие

Гор­достью об­щи­ны юж­но­гер­ман­ско­го го­рода Крон­хай­ма был дра­гоцен­ный све­тиль­ник-ме­нора, ук­ра­шав­ший би­му си­наго­ги. Ме­нора бы­ла не­обыч­ной: прек­расный зо­лотой ша­маш в цен­тре боль­шо­го се­реб­ря­ного све­тиль­ни­ка яв­но был при­делан поз­же. Приг­ля­дев­шись к это­му ша­машу, изог­ну­тому на­подо­бие об­хва­тив­шей ру­ко­ять под­свеч­ни­ка ру­ки, мож­но бы­ло ра­зоб­рать над­пись: «В бла­годар­ность Гос­по­ду, спас­ше­му мне жизнь. Ха­нука 5072». Ког­да сто­рож крон­хай­мской си­наго­ги был в хо­рошем нас­тро­ении, он мог рас­ска­зать уди­витель­ную ис­то­рию о том, как зо­лотой ша­маш по­пал на се­реб­ря­ный све­тиль­ник.

Слу­чилась она в те вре­мена, ког­да крес­то­нос­цы на пу­ти к Свя­той зем­ле шли от го­рода к го­роду, ра­зоряя и раз­ру­шая в них ев­рей­ские квар­та­лы. Страш­ные вес­ти о пог­ро­мах опе­режа­ли их. И ев­реи час­то ус­пе­вали скрыть­ся и сбе­речь свое доб­ро, пе­режи­дая, по­ка не уй­дут гра­бите­ли.

Неп­ро­шеные гос­ти на­нес­ли за­мет­ный ущерб боль­шинс­тву ев­рей­ских об­щин на сво­ем пу­ти, ос­тавляя за со­бой смерть и раз­ру­шение. Крон­хай­мские ев­реи на­де­ялись из­бе­жать по­доб­ной учас­ти. Они спе­шили по­кинуть квар­тал и спря­тать свое доб­ро в зем­лю. Ночью за­пако­вали и унес­ли из си­наго­ги и дра­гоцен­ную ут­варь, что­бы за­рыть ее в ле­су к югу от го­рода.

Но, к нес­частью, ни Ра­фа­эль Ко­ген — гла­ва об­щи­ны Крон­хай­ма, — ни его по­мощ­ни­ки не об­ра­тили вни­мания на Ры­жего Й­она­тана, от­рекше­гося от сво­их соп­ле­мен­ни­ков-ев­ре­ев. Ры­жий Й­она­тан ос­та­вил ве­ру пред­ков, по­тому что из-за его сквер­но­го ха­рак­те­ра и длин­но­го язы­ка ник­то из ев­ре­ев не хо­тел иметь с ним де­ла. А го­род­ской свя­щен­ник охот­но об­ра­тил Й­она­тана в свою ве­ру.

Ры­жий Й­она­тан знал, что ев­реи ста­нут пря­тать сок­ро­вища си­наго­ги в ле­су близ ев­рей­ско­го квар­та­ла. Он ду­мал, что крес­то­нос­цы щед­ро наг­ра­дят его, и спря­тал­ся на вер­ши­не де­рева ря­дом с по­ляной, где, по его до­гад­кам, мог­ли быть за­рыты сок­ро­вища.

Ког­да крес­то­нос­цы приш­ли в ев­рей­ский квар­тал и не наш­ли там поч­ти ни­чего цен­но­го, Ры­жий Й­она­тан от­вел их к по­ляне, где Ра­фа­эль Ко­ген и его по­мощ­ни­ки ук­ры­ли сок­ро­вища из си­наго­ги. Пре­датель сто­ял не­пода­леку и пред­вку­шал наг­ра­ду, гля­дя, как из­вле­ка­ют из-под зем­ли свя­щен­ную ут­варь: ру­ки для свит­ков То­ры, све­тиль­ни­ки… Но гра­бите­лям и это­го по­каза­лось ма­ло.

Ры­царь И­оганн, воз­глав­лявший их, прис­та­вил Ры­жему Й­она­тану к гру­ди ос­трие кин­жа­ла: «Ес­ли хо­чешь ос­тать­ся в жи­вых, по­казы­вай, ку­да ев­реи зап­ря­тали ос­таль­ные сок­ро­вища!»

Ры­жий Й­она­тан не знал, где и что еще мог­ли спря­тать его соп­ле­мен­ни­ки, но по­доз­ре­вал, что ев­реи ук­ры­ли свои бо­гатс­тва и са­ми наш­ли убе­жище в пе­щерах не­пода­леку. Хо­тя Й­она­тан тер­петь не мог ев­ре­ев и не же­лал им доб­ра, но его воз­му­тила гру­бость ры­царя И­оган­на. Де­лить­ся сво­ими со­об­ра­жени­ями с ры­царем Й­она­тан не со­бирал­ся, од­на­ко кин­жал был ос­трее иг­лы и с каж­дой се­кун­дой все глуб­же вон­зался в те­ло.

И Й­она­тан ре­шил­ся: «Не знаю, ва­ша честь, где спря­тались прок­ля­тые ев­реи, ку­да де­ли свое доб­ро. Я во­об­ще хо­тел по­мочь вам, а вдо­бавок мне вы­пал слу­чай уви­деть, где за­рыты эти сок­ро­вища. И я при­думал, как доб­рать­ся до ос­таль­но­го. Нет ни­чего до­роже для ев­ре­ев, чем их свя­щен­ная ут­варь. Дай­те им знать, что вер­не­те эти пред­ме­ты, — но толь­ко в об­мен на се­реб­ро, на зо­лото, в сот­ню раз боль­ше их по ве­су. Вы­веси­те объ­яв­ле­ния с ус­ло­ви­ями об­ме­на, и вы по­лучи­те и эту ут­варь, и ос­таль­ные сок­ро­вища».

Ры­царь И­оганн на­конец уб­рал кин­жал от гру­ди Ры­жего Й­она­тана и пнул пре­дате­ля са­погом. Тот не ос­ме­лил­ся и за­ик­нуть­ся о наг­ра­де и был бы рад уб­рать­ся сов­сем, но та­кой не­навистью к ры­царю пы­лало его сер­дце, что он при­нял­ся об­ду­мывать план мес­ти крес­то­нос­цам, не пе­рес­та­вая уни­жен­но кла­нять­ся.

Ры­царь И­оганн пос­ле­довал со­вету Ры­жего Й­она­тана и раз­ве­сил по ок­ру­ге ог­ромные объ­яв­ле­ния. Он пред­ла­гал вер­нуть ут­варь за зо­лото и се­реб­ро, в сот­ню раз пре­выша­ющее ее ве­сом, и тре­бовал, что­бы ев­реи при­нес­ли вы­куп в лес, где бес­пристрас­тные судьи мог­ли бы со­вер­шить об­мен. Но ры­царь И­оганн не по­доз­ре­вал, что ря­дом был при­писан по-ев­рей­ски со­вет пот­ре­бовать га­ран­тий.

И на сле­ду­ющее ут­ро по­верх объ­яв­ле­ний по­яви­лась над­пись крас­ной крас­кой: «Ка­ковы га­ран­тии бе­зопас­ности?» Уз­нав об этом, ры­царь И­оганн пос­лал за Ры­жим

Й­она­таном, ко­торый был го­тов к та­кому по­воро­ту со­бытий: «Ва­ша честь, я сом­не­ва­юсь, что ев­реи по­верят ко­му-ли­бо из вас. Пос­редни­ком дол­жен стать кто-ни­будь из­вес­тный им, один из граж­дан Крон­хай­ма. Ина­че ев­реи соч­тут иг­ру не­чес­тной и не вы­лезут из сво­их нор. Ес­ли поз­во­лит ва­ша честь, я пред­по­чел бы от­ка­зать­ся, у ме­ня нет же­лания иметь де­ло с ев­ре­ями. В пос­ледние го­ды я из­бе­гал их. На ва­шем мес­те я пред­по­чел бы, что­бы этим за­нял­ся кто-ни­будь вро­де бур­го­мис­тра или чле­на ма­гис­тра­та».

Ры­царь И­оганн нас­та­ивал, что­бы это был имен­но он, и Ры­жий Й­она­тан ус­ту­пил — при ус­ло­вии, что ему раз­ре­шат иметь ору­жие и прис­матри­вать за си­наго­галь­ной ут­варью, по­ка ев­реи не по­явят­ся с зо­лотом и се­реб­ром.

«Прек­расно, — сог­ла­сил­ся крес­то­носец. — Но бе­регись об­ма­нуть ме­ня. Ты зна­ешь, мы уме­ем на­казы­вать пре­дате­лей».

Ры­жий Й­она­тан прек­расно это знал, но на­де­ял­ся, ос­то­рож­но дей­ствуя, пе­рехит­рить и крес­то­нос­цев, и ев­ре­ев. С бо­гатой до­бычей он смо­жет у­ехать в да­лекие стра­ны, где его ник­то не зна­ет, и спо­кой­но вос­поль­зо­вать­ся пло­дами двой­но­го пре­датель­ства.

По­нача­лу все шло как на­мече­но. Сол­да­ты ры­царя И­оган­на при­нес­ли свя­щен­ную ут­варь ту­да, где ее вы­копа­ли, и скры­лись из ви­ду, как бы­ло обе­щано. Ры­жий Й­она­тан не знал, что сол­да­ты рас­став­ле­ны по все­му ле­су, что­бы не дать уй­ти ни ев­ре­ям, ни ему са­мому.

Око­ло по­луно­чи, ког­да Ры­жий Й­она­тан бес­по­кой­но ждал ко­го-ни­будь из ев­ре­ев, пе­ред ним вне­зап­но, как из-под зем­ли, вы­рос­ли две фи­гуры: «Зна­чит, они выб­ра­ли для гряз­ной ра­боты те­бя, пре­дате­ля ве­ры от­цов! Ну, не бу­дем те­рять вре­мя. Вся ли ут­варь в этом меш­ке?»

Не до­жида­ясь от­ве­та, два ев­рея в мас­ках схва­тили Й­она­тана вмес­те с тя­желым меш­ком и по­тащи­ли вниз, в ши­рокую но­ру, скры­тую в лес­ной ча­ще. Ры­жий И­она­тан за­вопил, при­зывая на по­мощь, и сол­да­ты ры­царя И­оган­на тот­час ки­нулись на крик со всех сто­рон. Но об­на­ружить лаз, ку­да ис­чезли И­она­тан и ев­реи с дра­гоцен­ной но­шей, не уда­лось. Не­кото­рые су­евер­ные сол­да­ты уве­ряли, что ев­реи при­бег­ну­ли к кол­довс­тву.

«Как толь­ко нас­ту­пит день, обы­щем каж­дый кло­чок зем­ли, все кус­ты, все де­ревья. Тог­да пос­мотрим, что это еще за кол­довс­тво», — ска­зал подъ­ехав­ший ры­царь.

С ран­не­го ут­ра, с вос­хо­да сол­нца крес­то­нос­цы ра­зош­лись по ле­су и бли­жай­шим го­рам. Со­бака од­но­го из сол­дат су­мела най­ти в за­рос­лях но­ру, и двое храб­ре­цов выз­ва­лись по­лезть ту­да с фа­кела­ми и ме­чами на­гото­ве.

Но на­зад они не вер­ну­лись. Толь­ко по приг­лу­шен­ным кри­кам И­оганн по­нял, что сле­ду­ет ис­кать дру­гой спо­соб про­ник­нуть в убе­жище ев­ре­ев. Ры­царь в ярос­ти ве­лел рас­ши­рять ход, что­бы в не­го од­новре­мен­но смог­ли вой­ти нес­коль­ко сол­дат. «Вы­курить их от­ту­да», — по­сове­товал кто-то из сол­дат и, не до­жида­ясь под­дер­жки, на­чал за­жигать вет­ки и бро­сать их в но­ру. Вет­ки гас­ли, ед­ва по­пав в уз­кую щель. «Ко­пай­те глуб­же!» — кри­чал ры­царь сол­да­там, и те за нес­коль­ко ча­сов вы­рыли дос­та­точ­но ши­рокий ход, ку­да смог­ли впол­зти нес­коль­ко сол­дат. Вско­ре они пе­реда­ли, что путь прег­ражда­ет мощ­ный под­земный по­ток. Крес­то­нос­цы стол­кну­ли вниз нес­коль­ко бре­вен, что­бы со­ору­дить пе­реп­ра­ву. По­том сни­зу прок­ри­чали, что дош­ли до пе­щеры, где пря­чут­ся ев­реи, но она та­кая ог­ромная и там так тем­но, что быс­тро ее не ос­мотришь.

Ры­царь И­оганн пос­лал боль­шую груп­пу сол­дат в ту сто­рону, ку­да тя­нулась пе­щера, при­казав во что бы то ни ста­ло най­ти дру­гой вы­ход и не дать ев­ре­ям уй­ти. Не прош­ло и ча­са, как вер­нулся го­нец с из­вести­ем, что дру­гой вход в пе­щеру об­на­ружен да­леко в го­рах. Ры­царь И­оганн пред­чувс­тво­вал уда­чу. Он заж­мет крон­хай­мских ев­ре­ев в тис­ки меж­ду дву­мя от­ря­дами крес­то­нос­цев, про­ник­ших в пе­щеру с раз­ных сто­рон. «Не ща­дить ни­кого!» — кри­чал он сво­им сол­да­там, ко­торые лез­ли в пе­щеру с заж­женны­ми фа­кела­ми и ме­чами на­голо.

Но Ра­фа­эль Ко­ген пред­ви­дел все это — горь­кий опыт на­учил ев­ре­ев быть го­товы­ми ко все­му. Как толь­ко пер­вый сол­дат про­ник че­рез уз­кий лаз, ста­ло яс­но, что крес­то­нос­цы ста­нут ис­кать и най­дут и дру­гой вход в пе­щеру. Он тут же при­казал ев­ре­ям от­хо­дить по рус­лу под­земной ре­ки. Это был не ка­кой-ни­будь ру­че­ек, а мощ­ный по­ток во­ды, пе­ресе­кав­ший всю пе­щеру — не­даром сол­да­там ры­царя И­оган­на приш­лось со­ору­жать че­рез не­го пе­реп­ра­ву.

Еще ког­да Ра­фа­эль Ко­ген и его лю­ди ос­матри­вали пе­щеру, что­бы скрыть­ся здесь в слу­чае опас­ности, один из них за­метил в по­токе во­ды зе­леный лис­ток. «Дол­жно быть, ре­ка те­чет по по­вер­хнос­ти зем­ли и лишь за­тем ухо­дит в пе­щеру», — рас­суждал Ра­фа­эль Ко­ген. С тру­дом уда­лось вы­ломать нес­коль­ко боль­ших кам­ней там, где во­да вте­кала в пе­щеру. Че­рез об­ра­зовав­ше­еся от­вер­стие ев­реи проб­ра­лись вдоль по­тока и выш­ли в дру­гую, мень­шую пе­щеру, ухо­див­шую от глав­ной под пря­мым уг­лом. Ра­фа­эль Ко­ген и его лю­ди рас­чисти­ли в ней длин­ный уз­кий ход и выб­ра­лись по не­му из-под зем­ли, очу­тив­шись на бе­регу ре­ки, сов­сем в сто­роне от ев­рей­ско­го квар­та­ла. Этот за­пас­ной вы­ход из убе­жища был из­вестен лишь Ра­фа­элю Ко­гену и са­мым до­верен­ным чле­нам со­вета.

Как толь­ко пер­вые крес­то­нос­цы, пы­тав­ши­еся прор­вать­ся вниз, бы­ли уби­ты, Ра­фа­эль Ко­ген дал знак крон­хай­мским ев­ре­ям вы­бирать­ся в дру­гую пе­щеру че­рез про­делан­ный вдоль по­тока ход. Но что­бы нес­коль­ко сот лю­дей, в том чис­ле де­ти и ста­рики, ус­пе­ли по­кинуть пе­щеру, тре­бова­лось вре­мя.

Ра­фа­эль Ко­ген с еще од­ним ев­ре­ем не от­хо­дили от свя­щен­ной си­наго­галь­ной ут­ва­ри, до­жида­ясь, по­ка все уй­дут в дру­гую пе­щеру. Они уже на­чали про­тас­ки­вать сквозь уз­кий лаз ме­шок с се­реб­ря­ными вен­ца­ми, блю­дами и све­тиль­ни­ками, как с раз­ных сто­рон вор­ва­лись два от­ря­да крес­то­нос­цев и бро­сились к ним.

«Бро­сай все и лезь быс­трее!» — крик­нул Ра­фа­эль то­вари­щу. Храб­рый гла­ва об­щи­ны схва­тил ог­ромную ме­нору, что­бы за­щитить­ся от сол­да­та с об­на­жен­ным ме­чом. Ра­фа­элю уда­лось вы­бить из рук на­падав­ше­го фа­кел. Сол­дат пя­тил­ся, от­би­ва­ясь в тем­но­те от уда­ров Ра­фа­эля. От­ча­ян­ным взма­хом ме­ча сол­дат сру­бил с ме­норы боль­шой ша­маш, но по­терял рав­но­весие и грох­нулся на зем­лю. Так что Ра­фа­эль Ко­ген ус­пел прос­коль­знуть в лаз и за­ложить его из­нутри при­готов­ленны­ми за­ранее кам­ня­ми.

В тем­но­те пе­щеры этот сол­дат и так ед­ва раз­ли­чал тень боль­шо­го, груз­но­го че­лове­ка, вне­зап­но ис­чезнув­шую, по­ка сам он под­ни­мал­ся с зем­ли. И ког­да под­бе­жали дру­гие сол­да­ты, он толь­ко бор­мо­тал: «Вер­но, сра­жал­ся со мной приз­рак, а по­том про­пал! Луч­ше уй­дем от­сю­да!» Его ис­пуг пе­редал­ся дру­гим.

К то­му вре­мени, как ры­царь И­оганн уз­нал, что про­изош­ло, в пе­щере не ос­та­лось и сле­да ев­ре­ев, кро­ме сби­того с ме­норы се­реб­ря­ного ша­маша. Ры­царь И­оганн раз­ра­зил­ся прок­ля­ти­ями и ве­лел тща­тель­но ос­мотреть всю по­вер­хность сте­ны пе­щеры, око­ло ко­торой сол­дат сра­жал­ся с Ра­фа­элем Ко­геном. И по­ка уда­лось на­щупать лаз в дру­гую пе­щеру, крон­хай­мские ев­реи со все­ми сво­ими по­жит­ка­ми бы­ли уже очень да­леко.

Ког­да крес­то­нос­цы по­кину­ли го­род и дви­нулись даль­ше на юг, не­ся ра­зоре­ние и ужас, крон­хай­мские ев­реи вер­ну­лись и за­ново отс­тро­или свой квар­тал. А вмес­то се­реб­ря­ного ша­маша Ра­фа­эль Ко­ген, гла­ва об­щи­ны, за­казал юве­лиру но­вый, из зо­лота. И в па­мять о чу­дес­ном спа­сении от крес­то­нос­цев прик­ре­пил его к се­реб­ря­ной ме­норе.

Читайте также: