5-й подвиг Геракла. Геракл разгоняет Стимфальских птиц

У бо­га вой­ны Аре­са бы­ла стая ди­ких птиц. Ког­ти и клю­вы у них бы­ли же­лез­ные, а мед­ные перья их, вы­падая из те­ла, ле­тели вниз со страш­ной си­лой и уби­вали, как стре­лы. Пти­цы жи­ли в го­рах, в глу­бине ущелья у Стим­фаль­ско­го озе­ра. Во­ды из это­го озе­ра вте­кали в под­земную пе­щеру и по­сыла­ли ру­чей в глубь зем­ли, в царс­тво мёр­твых. Озе­ро бы­ло не­оби­та­емо, и его ок­ру­жали го­лые ска­лы. Толь­ко на ос­тро­ве пос­ре­ди озе­ра рос вы­сокий трос­тник, и в нём жи­ли пти­цы бо­га вой­ны. Они пи­тались че­ловечь­им мя­сом и от­сю­да вы­лета­ли ста­ей на кро­вавую охо­ту.

Царь Ев­рисфей при­казал Ге­рак­лу ид­ти к Стим­фаль­ско­му озе­ру и прог­нать птиц Аре­са да­леко за мо­ре.

Ге­ракл поз­вал с со­бой И­олая, взял свой лук с ядо­виты­ми стре­лами и от­пра­вил­ся в го­ры. Дол­го они блуж­да­ли по кру­чам, на­конец приш­ли в ущелье, на дне ко­торо­го ле­жало Стим­фаль­ское озе­ро.
Пус­тынно и ди­ко бы­ло всё вок­руг: го­лые кам­ни, ни тра­вы, ни цвет­ка, ни де­рева. Ве­тер не ше­велил рябью глад­кую по­вер­хность озе­ра, рыб­ка не вып­лёски­валась из во­ды, яще­рица не гре­лась на сол­нце меж­ду кам­ня­ми. Мёр­твая ти­шина сто­яла над озе­ром. Ге­ракл и По­лай се­ли на кам­ни у са­мой во­ды и смот­ре­ли на не­под­вижное озе­ро. Тос­ка на них на­пала, ус­та­лость ско­выва­ла те­ло, ста­ло труд­но ды­шать.

– Со мной тво­рит­ся что-то не­лад­ное, – ска­зал Ге­ракл дру­гу, – труд­но ды­шать, сер­дце за­мира­ет, и лук вы­пада­ет из мо­их рук…

Вол­шебный сон зав­ла­дел ими.
Тог­да с ос­тров­ка пос­ре­ди озе­ра со зво­ном од­на за дру­гой под­ня­лись ог­ромные крас­ные пти­цы. Ве­рени­цей, друг за дру­гом, они кру­жили над озе­ром, над ущель­ем и ско­ро, как ту­ча, зак­ры­ли всё нё­бо, и баг­ро­вая тень лег­ла на во­ду.
Вдруг что-то упа­ло око­ло спя­щего Ге­рак­ла, заг­ре­мев о кам­ни, и он прос­нулся.
Око­ло не­го ле­жала прос­тая де­ревян­ная тре­щот­ка, ко­торой кресть­яне про­гоня­ют птиц из са­дов и ого­родов. Её пос­ла­ла ге­рою бо­гиня Афи­на, муд­рая нас­тавни­ца и по­мощ­ни­ца лю­дей.
Ге­ракл вско­чил, раз­бу­дил И­олая, дал ему тре­щот­ку и ве­лел тряс­ти её. Она тре­щала и гре­мела над спя­щим озе­ром, и гор­ное эхо сток­рат ум­но­жало шум. Ис­пу­ган­ные неп­ри­выч­ны­ми зву­ками, пти­цы бро­сались из сто­роны в сто­рону и раз­ле­тались в бес­по­ряд­ке, ро­няя перья. Ге­ракл схва­тил лук и пус­кал в птиц стре­лу за стре­лой. Сра­жён­ные пти­цы па­дали в озе­ро, и тя­жёлое опе­рение тя­нуло их на дно.
Ук­рывшись шку­рой Не­мей­ско­го ль­ва, ко­торую не мог­ли про­бить ни­какие стре­лы, Ге­ракл с ожес­то­чени­ем по­ражал страш­ных Стим­фаль­ских птиц. Мно­жес­тво их уто­нуло в чёр­ных во­дах озе­ра. Те­перь оно уже не бы­ло спо­кой­ным: во­да в нём клу­билась и кло­кота­ла, бе­лый пар под­ни­мал­ся к не­бу.
Ос­тавши­еся в жи­вых пти­цы под­ня­лись вы­соко над озе­ром, соб­ра­лись ста­ей и уле­тели прочь. Они по­кину­ли Гре­цию и опус­ти­лись да­леко-да­леко, на пус­тынном ос­тро­ве в бур­ном мо­ре.

– Ско­рее прочь от­сю­да, – ска­зал Ге­ракл, – по­ка нас не ох­ва­тил смер­тный сон. – И, бро­сив в ки­пящую во­ду тре­щот­ку Афи­ны, друзья уш­ли от мёр­тво­го озе­ра.