На острове Лемнос

Ар­го­нав­ты дол­го плы­ли вдоль бе­регов Гре­ции, по­том обог­ну­ли пос­ледний выс­туп Хал­кид­ско­го по­лу­ос­тро­ва и выш­ли в ши­рокое мо­ре.

Од­нажды ве­чером они уви­дели впе­реди на мо­ре ог­ненно-крас­ный ос­тров. Сна­чала они по­дума­ли, что это за­ходя­щее сол­нце так ок­ра­сило вы­сокие го­ры на ос­тро­ве. Но приш­ла ночь, всё по­тем­не­ло вок­руг, а не­ведо­мый ос­тров слов­но пы­лал в тем­но­те пе­ред ни­ми, и чем бли­же под­плы­вал к не­му «Ар­го», тем яр­че бы­ло за­рево. Вдруг из вер­ши­ны го­ры, воз­вы­шав­шей­ся над ос­тро­вом, выр­вался столб ог­ня, под­нялся вы­соко в не­бо и с шу­мом и трес­ком, рас­сы­пая мил­ли­оны искр и рас­ка­лён­ных кам­ней, об­ру­шил­ся в мо­ре.

Ар­го­нав­ты стол­пи­лись на па­лубе, лю­бу­ясь ве­личес­твен­ным зре­лищем, и спра­шива­ли друг дру­га, что зна­чит этот по­жар сре­ди мо­ря.
Нас­ту­пило ут­ро, и огонь на ос­тро­ве по­гас, толь­ко гус­той дым шёл из го­ры, как идёт дым из тру­бы, ког­да в до­ме то­пит­ся печь.
«Ар­го» приб­ли­зил­ся к бе­регу. Что­бы вол­ны не унес­ли ко­рабль, ар­го­нав­ты спус­ти­ли на дно – оно бы­ло здесь нег­лу­боко – боль­шой ка­мень, об­вя­зан­ный креп­ким ка­натом. Дру­гой та­кой ка­нат был ук­реплён на кор­ме: ко­нец его сбро­сили на бе­рег, и один из греб­цов за­цепил его за выс­туп ска­лы и за­вязал уз­лом.
Мед­ленно схо­дили на бе­рег ар­го­нав­ты. Страш­но бы­ло сту­пать на зем­лю, внут­ри ко­торой та­ил­ся огонь: она ка­залась им го­рячей и зыб­кой. Ос­мотрев­шись, они уви­дели вда­ли го­род­ские сте­ны и нап­ра­вились к го­роду, что­бы уз­нать, как зо­вёт­ся этот ос­тров и что за лю­ди здесь жи­вут.
При­бытие ар­го­нав­тов бы­ло уже за­мече­но в го­роде: ед­ва они отош­ли от бе­рега, где ос­та­новил­ся «Ар­го», как из го­род­ских во­рот по­явил­ся боль­шой во­ору­жён­ный от­ряд и, гроз­но под­няв ору­жие, дви­нул­ся им навс­тре­чу.
Ар­го­нав­ты на вся­кий слу­чай то­же пос­тро­ились в бо­евой по­рядок и при­гото­вились к бою. Но даль­но­зор­кий Лин­кей вдруг зас­ме­ял­ся и ска­зал:

– Ос­та­нови­тесь, друзья, опус­ти­те ва­ши ме­чи и копья: это жен­щи­ны.

В са­мом де­ле, это бы­ли жен­щи­ны в во­ен­ных дос­пе­хах и с ору­жи­ем в ру­ках.
Ар­го­нав­ты ос­та­нови­лись и с удив­ле­ни­ем рас­смат­ри­вали не­обык­но­вен­ных сво­их про­тив­ни­ков. Уви­дев, что при­шель­цы не со­бира­ют­ся на­падать на них, жен­щи­ны то­же ос­та­нови­лись и, по­сове­товав­шись меж­ду со­бой, выс­ла­ли впе­рёд вес­тни­цу – уз­нать, что это за лю­ди и за­чем они вы­сади­лись на ос­тро­ве.
Ар­го­нав­ты ска­зали, что путь их ле­жал ми­мо ос­тро­ва, что они не за­мыш­ля­ют ни­чего дур­но­го, и про­сили раз­ре­шения ос­мотреть чу­дес­ный ос­тров и за­пас­тись пи­щей и во­дой.
От вес­тни­цы они уз­на­ли, что это был ос­тров Лем­нос.
Здесь, в ог­не­дыша­щей го­ре Мо­сихл, бы­ла куз­ни­ца бо­га Ге­фес­та, веч­но го­рел свя­щен­ный огонь в гор­не. А ког­да у бо­жес­твен­но­го мас­те­ра бы­ло осо­бен­но мно­го ра­боты и его од­ногла­зые под­мастерья – цик­ло­пы – силь­но раз­ду­вали огонь, ис­кры ле­тели вы­соко в не­бо и весь ос­тров дро­жал и сот­ря­сал­ся от под­земных уда­ров мо­гуче­го мо­лота. От­сю­да ког­да-то унёс ти­тан Про­метей ма­лень­кую ис­кру, что­бы по­дарить лю­дям огонь.
С удив­ле­ни­ем уз­на­ли ар­го­нав­ты, что на ос­тро­ве сов­сем нет муж­чин.
В го­роде жи­ли од­ни жен­щи­ны; са­ми ра­бота­ли в по­ле и в мас­тер­ских, вы­пол­ня­ли вся­кую муж­скую ра­боту. Ох­ра­нять ос­тров от на­паде­ний дол­жны бы­ли то­же жен­щи­ны.
Уп­равля­ла этим жен­ским царс­твом мо­лодая ца­рица Ип­си­пила.
Ког­да вес­тни­ца пе­реда­ла ей прось­бу ар­го­нав­тов, ца­рица ве­лела всем жен­щи­нам соб­рать­ся на пло­щади, где они обыч­но об­сужда­ли свой де­ла, и ска­зала:

– Ми­лые сес­тры! Да­дим чу­жезем­цам хле­ба, пло­дов и слад­ко­го лем­нос­ско­го ви­на. От­не­сём им на ко­рабль на­ши по­дар­ки. Но пусть они ско­рее уп­лы­ва­ют прочь, пусть не вхо­дят в наш го­род. Они мо­гучи, эти чу­жезем­цы, и мы не зна­ем, что у них на уме.

Но ста­рая нянь­ка ца­рицы, се­дая По­лик­со, воз­ра­зила на это:

– Пос­мотри­те на ме­ня: я се­дая, я ста­рая, я ско­ро ум­ру. Ког­да ста­рухи ум­рут, а мо­лодые сос­та­рят­ся, кто бу­дет впря­гать бы­ков в яр­мо и па­хать зем­лю, и се­ять хлеб, и сре­зать ко­лосья в по­ле? Кто ох­ра­нит го­род от на­паде­ния во­инс­твен­ных со­седей и вас от тя­жёло­го рабс­тва? Кто по­чинит ста­рый дом и пос­тро­ит но­вый? Кто бу­дет жить пос­ле нас? Са­ми бо­ги пос­ла­ли нам этот ко­рабль и на нём пять­де­сят от­важных и силь­ных ге­ро­ев. По все­му вид­но, что это не злые лю­ди. Пос­лу­шай­тесь мо­его со­вета: по­зови­те их к се­бе жить, пусть они ос­та­нут­ся на Лем­но­се, пусть пра­вят го­родом, пусть вы­берут се­бе жён и жё­ны ро­дят де­тей, пусть ста­нут при­шель­цы вам род­ны­ми и бу­дут ва­шей опо­рой во вся­ком де­ле и за­щитой от всех вра­гов.

Так го­вори­ла ста­рая По­лик­со, и жен­щи­ны, по­думав, сог­ла­сились с ней. Жи­во зап­рягли ко­ней в ко­лес­ни­цу, наг­ру­зили её кор­зи­нами с пло­дами и кув­ши­нами с ви­ном и пос­ла­ли вес­тни­цу к ар­го­нав­там – пе­редать им да­ры и приг­ла­сить их на пир к ца­рице Ип­си­пиле.
Ар­го­нав­ты с ра­достью при­няли приг­ла­шение, ра­зоде­лись в луч­шие свой одеж­ды и от­пра­вились в го­род. Толь­ко Ге­ракл с юно­шей Ги­ласом, Ам­фи­арай и пе­вец Ор­фей ос­та­лись сто­рожить ко­рабль.
При­вет­ли­во встре­чали жен­щи­ны ге­ро­ев на ули­цах го­рода, ши­роко от­кры­вали пе­ред ни­ми две­ри.
Язо­на от­ве­ли во дво­рец ца­рицы, и она ска­зала ему:

– Мы ра­ды те­бе и тво­им то­вари­щам. Будь­те гос­тя­ми у нас на праз­дни­ке. Прос­ла­вим вла­дыку на­шего ос­тро­ва бо­жес­твен­но­го Ге­фёс­та и же­ну его – бо­гиню Аф­ро­диту!

Ар­го­нав­ты ра­зош­лись по все­му го­роду, и на­чал­ся ве­сёлый пир.
Во вре­мя пи­ра ца­рица ска­зала Язо­ну:

– Ви­дишь, как прек­ра­сен наш ос­тров, как обиль­на на­ша зем­ля. По­люби эту зем­лю и, ес­ли хо­чешь, ос­тань­ся с на­ми, жи­ви в этом двор­це и будь ца­рём в на­шем го­роде. И то­вари­щам сво­им при­кажи ос­тать­ся на Лем­но­се.

– Ца­рица, – ска­зал Язон, – бла­года­рю за лас­ко­вый при­ём, за доб­рое сло­во, но я не мо­гу ос­тать­ся и быть ца­рём на Лем­но­се, как ни прек­ра­сен твой ос­тров и твой го­род. Мой путь да­лёк и до­лог, и я дол­жен ис­полнить то, что обе­щал. Я дол­жен до­быть зо­лотое ру­но.

Но опе­чален­ная ца­рица гля­дела на Язо­на так лас­ко­во, и так ве­село зву­чали пес­ни в го­роде, и так без­за­бот­но пля­сали кра­сивые де­вуш­ки на пло­щадях и пе­рек­рёс­тках, а ста­рая По­лик­со так доб­ро­душ­но вор­ча­ла: «Ку­да то­ропить­ся? За­чем спе­шить за ги­белью? Пусть опас­ность са­ма ищет ге­роя…»
Пи­ры сме­нялись пи­рами. Про­ходи­ли ча­сы, и дни, и но­чи, а ар­го­нав­ты и не ду­мали воз­вра­щать­ся на свой ко­рабль.
Дол­го ждал их Ге­ракл, на­конец от­пра­вил­ся сам в го­род и стал бра­нить сво­их бес­печных то­вари­щей:

– Для то­го раз­ве пос­тро­ен наш «Ар­го», чтоб вол­ны би­ли его о лем­нос­ский бе­рег? Для то­го раз­ве со­бирал нас Язон со всей Гре­ции, чтоб пи­ровать в гос­тях у жен­щин? По­пут­ный ве­тер тол­ка­ет кор­му «Ар­го», силь­но на­тянут при­чаль­ный ка­нат, вот-вот обор­вётся. Кто не хо­чет быть не­жен­кой и нах­лебни­ком у жен­щин – впе­рёд, в путь за зо­лотым ру­ном! В путь, ар­го­нав­ты!

Прис­ты­жён­ные, слов­но с пох­мелья, соб­ра­лись сно­ва вмес­те ар­го­нав­ты и ста­ли го­товить­ся к отъ­ез­ду.
Лем­нос­ские жен­щи­ны при­нес­ли им на ко­рабль все­го, чем бо­гат был ос­тров, и пла­кали, про­вожая ге­ро­ев, по­тому что ус­пе­ли уже их по­любить и не хо­тели рас­ста­вать­ся с ни­ми.

– Же­ла­ем вам счастья и в пла­вании и в ва­шем опас­ном де­ле, – ска­зала Язо­ну, ца­рица Ип­си­пила и ти­хо при­бави­ла: – Ес­ли ты до­будешь зо­лотое ру­но и за­хочешь вер­нуть­ся на Лем­нос, я от­дам те­бе го­род, и власть, и свою лю­бовь. Пом­ни обо мне.

Но сле­зы бы­ли у неё на гла­зах, по­тому что она пред­чувс­тво­вала, что ар­го­нав­ты ни­ког­да не вер­нутся на Лем­нос.
Ге­ракл под­нял со дна ка­мень, удер­жи­вав­ший на вол­нах ко­рабль. От­вя­зали от лем­нос­ской ска­лы при­чаль­ный ка­нат, и, свер­нувшись зме­ей, он пос­лушно лёг у ног кор­мче­го.
Греб­цы бы­ли все на мес­тах.
Язон дал знак – враз взле­тели вёс­ла, и «Ар­го» сно­ва дви­нул­ся в путь.