Дело к Видате

В од­ном го­роде жил ку­пец. Он был очень бо­гатый, а де­тей у не­го не бы­ло. Раз он и ду­ма­ет: «Ес­ли я за­вяжу друж­бу с бо­гатым, мне от то­го боль­шой чес­ти не бу­дет. Луч­ше по­ищу се­бе в друзья бед­ня­ка».

В том го­роде жил один ма­хара — ткач. Де­тей у не­го бы­ло се­меро, и он «силь­но бедс­тво­вал. К не­му и при­шел ку­пец. Го­ворит:

— Я хо­чу за­вязать друж­бу с то­бой. Ты бу­дешь мне дру­гом на­веки.

Ма­хара го­ворит:

— Ма­хапу­руб! Как я мо­гу быть тво­им дру­гом? Ты же ви­дишь сам мою бед­ность. Я и ко­косо­вого оре­ха те­бе дать не мо­гу.

А ку­пец го­ворит:

— Об этом я по­забо­чусь. Те­бе это ни­чего сто­ить не бу­дет.

На дру­гой день ку­пец соз­вал к се­бе в дом со­седей. Он по­ложил по­ров­ну по­дар­ков на два боль­ших блю­да и за­вязал друж­бу с ма­харой — тот стал те­перь его веч­ным дру­гом. Гос­тей ку­пец на­по­ил вдо­воль ви­ном и от­пустил. А но­вого сво­его дру­га и его всех де­тей одел в хо­рошее платье и ус­тро­ил им боль­шой пир. По­том ма­хара ска­зал:

— О друг, те­перь нам по­ра до­мой.

Ку­пец им доб­ро­го пу­ти по­желал и ве­лел слу­гам от­нести в дом к ма­харе пять мер ри­са. Ма­харе с семь­ей это­го ри­са хва­тило все­го де­сять раз по­есть. Вот ма­хара сно­ва при­шел к сво­ему бо­гато­му дру­гу и го­ворит:

— О друг, ты дал мне пять мер ри­са, да мы его кон­чи­ли — все­го де­сять раз и сва­рили. А те­перь де­тиш­ки тво­его дру­га по­мира­ют от го­лода.

Тог­да ку­пец пос­лал дру­гу де­сять мер ри­са. Ма­харе с семь­ей это­го ри­са дос­та­ло сва­рить двад­цать раз, и ма­хара сно­ва по­шел к сво­ему бо­гато­му дру­гу.

— Ты дал нам пять мер, и ты дал нам де­сять мер, да все это кон­чи­лось, и те­перь де­ти тво­его дру­га уми­ра­ют от го­лода.

Тут уж ку­пец пос­лал сво­ему дру­гу двад­цать мер ри­са. Ма­хара с семь­ей сва­рили его со­рок раз и все кон­чи­ли. В этот раз ку­пец уже ждал сво­его дру­га. Он взял бу­тыль из пус­той тык­вы, на­бил ее се­реб­ром и зак­рыл гор­лышко. Ма­хара при­шел, го­ворит:

— Ты дал нам пять мер, и ты дал нам де­сять мер, и ты дал нам двад­цать мер, и все это кон­чи­лось, а те­перь де­ти тво­его дру­га уми­ра­ют от го­лода.

А ку­пец от­ве­ча­ет:

— На этот раз я дам те­бе тык­ву.

Он ве­лел слу­гам от­нести бу­тыль в дом к его дру­гу. Они ее при­тащи­ли на пал­ке и от­да­ли ма­харе. Ма­хара го­ворит:

— Вот дос­та­ну хоть ма­лость ри­са и сго­тов­лю к не­му эту тык­ву.

Ему ведь и нев­до­мек, что тык­ва бы­ла пол­на се­реб­ра.

В тот день праз­дно­вали Ди­вали, и му­рии шли по го­роду с тан­ца­ми. Ма­хара им кри­чит:

— Не хо­дите, брат­цы, сю­да! Тут пля­сать не­ту тол­ку — мне вам не­чего дать.

А они го­ворят:

— Нын­че праз­дник. Мы вез­де пля­шем.

Кон­чи­ли му­рии та­нец, ма­хара вы­нес им тык­ву. Один па­ренек ее по­пытал­ся под­нять, да не су­мел. По­дош­ли два муж­чи­ны, да и они не уп­ра­вились. На­конец под­вя­зали ее к пал­ке и унес­ли.

На дру­гой день ма­хара по­шел к сво­ему дру­гу и го­ворит:

— О друг, мы съ­ели все, что ты дал нам. Мне приш­лось от­дать тык­ву тан­цо­рам, что на Ди­вали пля­сали.

— Да­та дал, Ви­дата заб­рал! — вос­клик­нул ку­пец.

— Ну, ра­зыщу я это­го Ви­дату,— го­ворит ма­хара,— а как най­ду, мес­та жи­вого на нем не ос­тавлю.

Ска­зал он так, схва­тил боль­шую пал­ку и в ярос­ти за­шагал прочь. Спус­тя сколь­ко-то вре­мени он при­шел в лес Ко­нари и уви­дел там от­ца с сы­ном — они по­ле па­хали. Они его спра­шива­ют:

— Брат, ку­да ты идешь?

— Ис­кать Ви­дату,— го­ворит он.

— Как уви­дишь его,— го­ворят,— пе­редай ему вот что от нас. Спро­си, по­чему тер­ми­ты не едят на­ши оде­яла, ког­да мы кла­дем их на тер­митник, и по­чему тиг­ры не при­ходят сю­да сож­рать нас.

Ма­хара по­шел даль­ше и уви­дел труп у до­роги. Он ле­жал тут две­над­цать лет. Ма­хара его за­копал, и тог­да но­ги, ру­ки и те­ло у по­кой­ни­ка сра­зу рас­сы­пались, а го­лова вы­суну­лась из мо­гилы, слов­но жи­вая. Спра­шива­ет его:

— Бра­тец, ку­да ты идешь?

— Ви­дату ис­кать,— го­ворит ма­хара.

— Как уви­дишь его,— ска­зал по­кой­ник,— пе­редай от ме­ня ему вот что. Ска­жи, что уж две­над­цать лет как я умер и ме­ня за­копа­ли. Ска­жи ему, что я сгнил, а в го­лове жизнь ос­та­лась. Спро­си, по­чему го­лова не сгни­ла то­же.

По­шел ма­хара даль­ше и вско­ре уви­дел еще один труп. Это­му то­же бы­ло две­над­цать лет, и он сгнил весь, кро­ме го­ловы, гру­ди и пра­вой ру­ки. По­кой­ник спра­шива­ет:

— Бра­тец, ку­да ты идешь?

Ма­хара от­ве­ча­ет:

— Ис­кать Ви­дату. По­кой­ник ему го­ворит:

— Как уви­дишь его, пе­редай от ме­ня ему вот что. Спро­си его, по­чему я не весь сгнил.

Ма­хара по­шел даль­ше и при­шел на­конец в чу­жое царс­тво. Та­мош­ний рад­жа пос­лал весь на­род стро­ить сте­ну вдоль мо­ря. Сте­на пос­то­яла нем­но­го, а по­том мо­ре ее сок­ру­шило, и во­ды его хлы­нули на по­ля. Рад­жа и его ра­ни оба ос­лепли. Как при­шел ту­да ма­хара, со­вет­ник рад­жи его спра­шива­ет:

— Брат, ку­да ты идешь?

— Ви­дату ис­кать,— от­ве­ча­ет ма­хара. Со­вет­ник го­ворит:

— Как уви­дишь его, пе­редай от ме­ня ему вот что. Спро­си его, проз­ре­ют ког­да-ни­будь сно­ва рад­жа и ра­ни и бу­дет сте­на, что мы стро­им, сто­ять про­тив мо­ря?

По­шел ма­хара даль­ше.

Тут Ма­хапу­руб и ду­ма­ет: «Этот глу­пый ма­хара все ищет и ищет ме­ня, а сам уж сов­сем из сил вы­бил­ся. Вый­ду-ка я ему навс­тре­чу». По­думал так Ма­хапу­руб, при­нял вид бай­ра­ги и встал у до­роги. Уви­дел ма­хару и го­ворит:

— Брат, ку­да ты идешь?

— Ис­кать Ви­дату,— от­ве­ча­ет ма­хара. Тог­да Ма­хапу­руб спра­шива­ет:

— А ка­кое у те­бя де­ло к Ви­дате?

— Да­та дал мне, а Ви­дата заб­рал,— го­ворит ма­хара.— Вот я и хо­чу пять раз его стук­нуть пал­кой.

— Ну лад­но, иди,— го­ворит Ма­хапу­руб.

Тут Ма­хапу­руб за­шел пос­ко­рее впе­ред, стал у до­роги и спро­сил ма­хару сно­ва о том же. И в тре­тий раз опять так же сде­лал. Как уви­дел его ма­хара в тре­тий раз, Ма­хапу­руб ему го­ворит:

— Я Ви­дата.

— Ну так от­ве­чай! — кри­чит ткач.— Ты за­чем от­нял, ког­да Да­та мне дал? От­ве­чай, а то я те­бя стук­ну пал­кой пять раз.

Тут Ма­хапу­руб ему го­ворит:

— Твой друг дал те­бе пять мер зер­на, и де­сять, и двад­цать, а ты все съ­ел, по­тому что ты ду­рак. По­том он дал те­бе тык­ву, пол­ную де­нег, а ты ее от­дал, по­тому что ты ду­рак. Это не друг твой, это я те­бе все да­вал. Да у те­бя не наш­лось ни кап­ли рас­судка — ты все это бро­сил.

Ткач ра­зоз­лился, под­нял пал­ку и стук­нул Ма­хапу­руба пять раз под­ряд.

— Слу­шай! — кри­чит.— У ме­ня есть еще, что те­бе ска­зать.

И он рас­ска­зал ему все про от­ца и сы­на в ле­су Ко­нари, про двух по­кой­ни­ков у до­роги, про сле­пых рад­жу и ра­ни и про сте­ну око­ло мо­ря.

Го­ворит еще Ма­хапу­руб:

— Что до от­ца и сы­на в ле­су Ко­нари, так тигр уже съ­ел их, а тер­ми­ты ис­то­чили их оде­яла.

Го­ворит еще Ма­хапу­руб:

— Что до по­кой­ни­ка, ко­торый ле­жал у до­роги, так это был че­ловек очень бо­гатый. Он за­рыл все свои день­ги в зем­лю и ни­ког­да не го­ворил сы­ну, где он их спря­тал. Все эти две­над­цать лет сын му­чил­ся в бед­ности. Вот по­чему жизнь еще дер­жится у не­го в го­лове. Ког­да он ска­жет, где день­ги, тог­да он ум­рет и най­дет по­кой.

Го­ворит еще Ма­хапу­руб:

— Что до дру­гого по­кой­ни­ка, так он был ве­ликий вол­шебник и ни­ког­да ни­кому не от­кры­вал сво­их зак­ли­наний. Вот по­чему смерть его не бе­рет. Ког­да он ко­му-ни­будь свои тай­ны от­кро­ет, он ум­рет и по­лучит по­кой.

Го­ворит еще Ма­хапу­руб:

— Рад­жа и ра­ни ос­лепли, по­тому что они свою дочь не вы­да­ют за­муж. Как вы­дадут, сра­зу проз­ре­ют, а во­ды мо­ря от­сту­пят.

Тут ма­хара уз­нал Ма­хапу­руба и упал ему в но­ги. Под­нялся и го­ворит:

— Лад­но, пой­ду.

Он по­шел спер­ва в царс­тво к сле­пому рад­же и от­крыл со­вет­ни­ку, что ска­зал Ма­хапу­руб. Со­вет­ник при­вел его к рад­же, и рад­жа по­думал: «Это, вид­но, очень боль­шой че­ловек, раз он с са­мим Ви­датой бе­седо­вал. На­до его же­нить на мо­ей до­чери». Вы­дал он свою доч­ку за­муж за ма­хару, и сра­зу они с ра­ни оба проз­ре­ли, а мо­ре от­сту­пило с по­лей. Рад­жа дал ма­ха-ре мно­го по­дар­ков, де­нег, ко­ней и сло­нов, и вско­ре тот с це­лой сви­той дви­нул­ся даль­ше.

Как дош­ли до мес­та, где по­кой­ник ле­жал, ма­хара ве­лел ла­герем ста­новить­ся. Сам он по­шел к по­кой­ни­ку. Тот его спра­шива­ет, как де­ло с Ви­датой. Ма­хара ему пе­редал, что ска­зал Ма­хапу­руб.

— Ко­му ж мне от­крыть мои зак­ли­нания? — го­ворит тот.— Тут ни­кого нет.

Вот и от­крыл все их ма­харе. Толь­ко дос­ка­зал пос­леднее зак­ли­нание, гла­за у не­го зак­ры­лись, а го­лова и ру­ка рас­сы­пались в прах.

При­шел ма­хара к дру­гому по­кой­ни­ку, по­ведал ему, что Ма­хапу­руб ска­зал, и ве­лел от­крыть сы­ну, где день­ги ле­жат.

— Где нын­че мой сын? — го­ворит тот.— Я луч­ше те­бе ска­жу.

И рас­ска­зал он ему, что пять гор­шков с день­га­ми за­рыты под оча­гом, три под по­рогом и че­тыре под кро­ватью. Толь­ко он это ска­зал, гла­за у не­го зак­ры­лись, и го­лова рас­сы­палась в прах.

Ма­хара ско­рей по­шел в ту де­рев­ню и на­шел дом бо­гача. Сын его жил в ни­щете. Ма­хара ему рас­ска­зал, где день­ги ле­жат. Они их от­ко­пали, и сын бо­гача дал ма­харе пять гор­шков де­нег. Ма­хара взял день­ги и по­шел до­мой. Стал он те­перь пря­мо рад­жей.

Ус­лы­хала же­на, что он воз­вра­ща­ет­ся, выш­ла с ба­раба­ном и с му­зыкой ввес­ти его в дом. Толь­ко они приб­ли­зились к до­му, их хи­жина вдруг са­ма со­бой ста­ла двор­цом.

А ку­пец, что был дру­гом ма­хары, той по­рой впал в ни­щету и жил те­перь в жал­кой хи­бар­ке. Ма­хара о нем и не вспом­нил, а за­жил се­бе ве­село у се­бя во двор­це.