Как простой смертный перехитрил бога смерти

Жил в стра­не Чо­ла на бе­регу ре­ки Ка­вери не­кий че­ловек. С са­мого детс­тва лю­бил он азар­тные иг­ры, — и в род­ной де­рев­не его проз­ва­ли «Иг­ро­ком». Был он чрез­вы­чай­но смел, дер­зок и на­ход­чив на язык и в плу­товс­тве не имел се­бе рав­ных. Це­лые дни иг­рал он в кос­ти. и ни­чем дру­гим не хо­тел за­нимать­ся.

Каж­дое ут­ро, пос­ле омо­вения и зав­тра­ка, хва­тал он иг­раль­ную дос­ку и кос­точки, вы­ходил на ули­цу, наб­ра­сывал­ся на пер­во­го же встреч­но­го и чуть не сил­ком зас­тавлял его иг­рать с со­бой. В иг­ре он не брез­гал ни­каки­ми хит­ростя­ми, ки­дал кос­точки за дво­их, и под­чистую обоб­рав сво­его про­тив­ни­ка, про­гонял его без вся­кой жа­лос­ти. По­это­му, ед­ва за­видев иг­ро­ка, все жи­тели де­рев­ни бро­сались врас­сыпную. «Опять этот прок­ля­тый Са­куни», — вор­ча­ли они, с трес­ком зах­ло­пывая ка­лит­ки. И так бы­ло вез­де: и на ули­це, где жи­ли зо­лотых дел мас­те­ра, и на ули­це, где жи­ли куз­не­цы. Де­ло кон­чи­лось тем, что иг­ро­ку ста­ло не с кем иг­рать, а зна­чит, и не на что кор­мить семью.

Од­нажды, с иг­раль­ной дос­кой под мыш­кой, обо­шел он всю де­рев­ню, но так и не на­шел ни­кого, с кем мож­но бы­ло бы сыг­рать. «Как же мне за­рабо­тать хоть нем­но­го де­нег? — за­думал­ся он. — А не сыг­рать ли со слу­жите­лем хра­ма Пе­рума­ля?»

Уви­дев, что он приб­ли­жа­ет­ся к во­ротам, слу­житель зад­ро­жал мел­кой дрожью, вос­клик­нул: «О Го­вин­дан!» — и спря­тал­ся за боль­шим из­ва­яни­ем Пе­рума­ля, во внут­реннем свя­тили­ще.

То­роп­ли­во вой­дя во двор, иг­рок зак­ри­чал:

— Гу­ру-сва­ми, гу­ру-сва­ми, я при­шел по­молить­ся. Где же вы?

Он обыс­кал весь двор, но так и не на­шел слу­жите­ля. Тог­да он заг­ля­нул во внут­реннее свя­тили­ще и уви­дел из­ва­яние Пе­рума­ля.

— Ага! Се­год­ня мне по­пал­ся сам бог, — кри­во ус­мехнул­ся иг­рок. — Ну что ж, сыг­раю-ка я с ним. — Он раз­ло­жил пе­ред из­ва­яни­ем иг­раль­ную дос­ку и про­дол­жал: — О Пе­румаль! Твой долг — бе­реж­но хра­нить все жи­вущее. Каж­до­му из лю­дей ты дал ка­кое-ни­будь за­нятие, ко­торое по­мога­ет ему про­кор­мить­ся. Мое же за­нятие — азар­тная иг­ра. Се­год­ня ты не пос­лал мне ни од­но­го про­тив­ни­ка. Ре­шил, вер­но, ис­пы­тать ме­ня. Но ведь и ты то­же азар­тный иг­рок, иг­ра­ешь на­шим ми­ром, как те­бе взду­ма­ет­ся. Твои по­чита­тели на­зыва­ют те­бя Да­ру­ющим зо­лото, по­это­му я сыг­раю с то­бой на зо­лото. Став­ка — один зо­лотой. Ес­ли я про­иг­раю — зап­ла­чу те­бе зо­лотой. Про­иг­ра­ешь ты — дашь мне зо­лотой. По ру­кам? — Ви­дя, что из­ва­яние без­молвству­ет, он до­бавил: Мол­ча­ние — знак сог­ла­сия. Итак, на­чина­ем. Мо­жешь ос­та­вать­ся в сво­ем свя­тили­ще. Я сам бу­ду бро­сать за те­бя кос­ти и пе­ред­ви­гать шаш­ки. А ты наб­лю­дай за иг­рой. Толь­ко смот­ри не спи!

Иг­рок по­молил­ся бо­гу Га­неше, ус­тра­ните­лю пре­пятс­твий, вы­кинул кос­ти за се­бя, по­том за Пе­рума­ля и вос­клик­нул:

— Я вы­иг­рал. У ме­ня две­над­цать!.. По­чему же ты мол­чишь, Пе­румаль? Хо­чешь от ме­ня от­де­лать­ся? Чес­тно ли это? Или те­бя зря на­зыва­ют Воп­ло­щени­ем спра­вед­ли­вос­ти? Но я че­ловек ре­шитель­ный, в оби­ду се­бя не дам. Сей­час я пе­речис­лю по од­ной все твои де­сять ава­тар, а ты тем вре­менем рас­пла­тись со мной честь по чес­ти. И знай, что я от сво­его не от­ступ­люсь!

Не­ожи­дан­но Пе­румаль раз­верз ус­та и за­гово­рил:

— Пой­ми же, иг­рок. Ме­ня толь­ко на­зыва­ют Да­ру­ющим зо­лото, но у ме­ня нет ни од­ной зо­лотой мо­неты. Все день­ги, ко­торые при­носят ве­ру­ющие, за­бира­ют се­бе слу­жите­ли хра­ма. И не толь­ко день­ги, но да­же и по­ловин­ки ко­косо­вых оре­хов. У са­мого же ме­ня нет ни од­но­го ме­дяка. Как же я мо­гу зап­ла­тить те­бе свой долг?

— Ты мне го­лову не мо­рочь, — про­вор­чал иг­рок, — не на та­кого на­пал. Или от­дай зо­лотой, или я за­беру бо­гиню, ко­торая сто­ит у те­бя в но­гах. Она сде­лана из чис­то­го зо­лота и сто­ит, ко­неч­но, до­роже, чем один зо­лотой. Я возь­му ее в за­лог, пе­реп­лавлю на мо­неты и за­беру то, что мне при­чита­ет­ся.

Он сгреб ста­ту­эт­ку Ам­ман и нап­ра­вил­ся к вы­ходу.

Слу­житель, ко­торый пря­тал­ся за из­ва­яни­ем, при­шел в ве­ликое смя­тение.

«Этот свя­тота­тец, не бо­ясь божь­его гне­ва, уно­сит Ам­ман, — по­думал он. Ес­ли я поп­ро­бую его ос­та­новить, он, че­го доб­ро­го, об­ло­ма­ет мне бо­ка. Нет, пусть уж луч­ше Пе­румаль за­ботит­ся о сво­ей Ам­ман».

Дер­зкая вы­ход­ка иг­ро­ка по­заба­вила бо­га.

— Да ты, ви­жу я, не ус­ту­пишь са­мому Ра­ване! — вос­клик­нул он. — Будь нем­но­го поб­ла­гора­зум­нее и ос­тавь Ам­ман на мес­те. Зав­тра до рас­све­та я рас­пла­чусь с то­бой.

— Что я слы­шу? — воз­му­тил­ся иг­рок. — Сам бог про­сит от­сроч­ки! Но по­чему я дол­жен те­бе ве­рить? Что, ес­ли зав­тра ты спря­чешь­ся со сво­ей Ам­ман в Мо­лоч­ном оке­ане? Где тог­да те­бя ис­кать? Я знаю, ты вер­ный слу­га жен­щин, по­это­му пок­ля­нись име­нами сво­их жен — Си­деви и Му­деви, что не об­ма­нешь ме­ня!

Пос­ле то­го как Пе­румаль при­нес клят­ву, иг­рок ска­зал:

— Ну вот и сго­вори­лись. Вер­но ска­зано: «От уда­ров и сти­раль­ный ка­мень сдви­нет­ся». Зав­тра ут­ром ты дашь мне один зо­лотой или что-ни­будь рав­но­цен­ное.

Он пос­та­вил ста­ту­эт­ку на мес­то и ушел. А слу­житель, изум­ленный всем, что ви­дел, поб­рел к сво­ей же­не.

В ту ночь в храм при­лете­ли семь бо­жес­твен­ных дев: Рам­бха, Ур­ва­ши, Ме­нака, Ти­лот­та­ма и дру­гие. Они спля­сали пе­ред бо­гом свой та­нец, и Пе­румаль от­пустил их в не­бес­ную оби­тель — всех, кро­ме Рам­бхи, ко­торой ве­лел за­дер­жать­ся.

По­ут­ру в храм при­шел иг­рок.

— Где же твой зо­лотой? — спро­сил он бо­га. — Я жду.

— Я уже те­бе го­ворил, что у ме­ня нет зо­лота, — от­ве­тил Пе­румаль. — Я хо­чу по­дарить те­бе бо­лее цен­ное сок­ро­вище. — Он ука­зал на не­бес­ную де­ву. Это Рам­бха. Ее кра­сота сто­ит до­роже зо­лота. Возь­ми ее се­бе.

— Ты дво­еже­нец, Пе­румаль, и хо­чешь, что­бы я то­же стал дво­ежен­цем, — не пре­минул съ­яз­вить иг­рок. — Ты зна­ешь, что у ме­ня до­ма есть уже бо­гиня нес­частья — Му­деви, — и ре­шил пос­лать мне бо­гиню счастья — Си­деви. Хо­рошо, так и быть, при­нимаю ее. Толь­ко од­но ус­ло­вие. Хоть Рам­бха и не­бес­ная де­ва, вес­ти се­бя со мной она дол­жна сми­рен­но и поч­ти­тель­но, как зем­ная жен­щи­на. Дол­жна слу­шать­ся стар­шую же­ну, ко­торая вот уже столь­ко лет го­товит мне рис. А нрав у нее, пря­мо ска­зать, тя­желый. Раз­гне­ва­ет­ся — су­щая Дур­га. Под го­рячую ру­ку и по­коло­тить мо­жет. Ес­ли та­кое слу­чит­ся, млад­шая же­на не дол­жна воз­вра­щать­ся на не­бо. И так как она да­на мне в уп­ла­ту дол­га, пусть за­раба­тыва­ет день­ги на про­пита­ние не толь­ко се­бе, но и мне. Так ей и ве­ли!

«Вот наг­лец!» — рас­сердил­ся Пе­румаль, но не стал спо­рить с иг­ро­ком, толь­ко ска­зал Рам­бхе:

— Ты бу­дешь же­ной это­го че­лове­ка. Вы­пол­няй все, что он те­бе ска­жет.

Бо­жес­твен­ная де­ва упа­ла иг­ро­ку в но­ги.

— Мой вла­дыка! — мол­ви­ла она. — Па­ран­да­мар по­велел, что­бы я слу­жила вам, как ра­быня. Пой­дем­те же в на­ше оби­тали­ще!

— Пош­ли, до­рогая, — лас­ко­во ска­зал ей иг­рок, и они вдво­ем от­пра­вились до­мой.

По пу­ти им встре­тилась стар­шая же­на иг­ро­ка.

— Пе­румаль пос­лал мне в дар бо­жес­твен­ную Рам­бху, — объ­явил ей иг­рок. Она бу­дет жить у нас.

Стар­шая же­на при­вет­ли­во приг­ла­сила млад­шую вой­ти в их ла­чугу.

Дру­гой та­кой убо­гой хи­жины не бы­ло во всей де­рев­не. Паль­мо­вая кры­ша дав­но про­худи­лась. Гли­няные сте­ны осы­пались, и в них юти­лось ве­ликое мно­жес­тво кло­пов. В од­ном уг­лу ва­лялись гряз­ные одеж­ды, в дру­гом пе­репач­канные уг­лем ве­щи. Хо­рошень­кое жилье для прек­расной Рам­бхи, вос­хи­ща­ющей сер­дца це­ните­лей ис­кусс­тва во всем ми­ре! Од­на­ко не­бес­ная де­ва не огор­чи­лась. Си­лой сво­его вол­шебс­тва она прев­ра­тила хи­жину в рос­кошный дво­рец. Все ком­на­ты в нем зас­верка­ли чу­дес­ны­ми узо­рами. А вок­руг до­ма рас­ки­нул­ся див­ный паль­мо­вый сад с кра­сивой ог­ра­дой.

Стар­шую же­ну Рам­бха ода­рила до­роги­ми ук­ра­шени­ями и бо­гаты­ми одеж­да­ми.

— Ак­ка! Ты — стар­шая, я — млад­шая, — ска­зала она. — Да­вай же вмес­те слу­жить на­шему лю­без­но­му суп­ру­гу.

— Ты щед­ро ода­рила нас, до­рогая. Спа­сибо те­бе, — от­ве­тила пер­вая же­на. — Но уго­вор та­кой: я бу­ду слу­жить му­жу, а ты бу­дешь слу­жить мне!

Шесть дней иг­рок жил как в раю. На седь­мой при­шел че­ред Рам­бхи тан­це­вать пе­ред бо­гом Ин­дрой и его бо­жес­твен­ной сви­той, и она поп­ро­сила у сво­его му­жа раз­ре­шения сле­тать на не­бо.

— У нас на зем­ле не при­нято от­пускать же­ну од­ну ночью, да­же для то­го, что­бы она тан­це­вала пе­ред са­мим бо­гом Ин­дрой, — воз­ра­зил ей иг­рок. — Я дам свое сог­ла­сие, толь­ко ес­ли ты возь­мешь ме­ня с со­бой.

Приш­лось Рам­бхе заб­рать с со­бой му­жа. Она прев­ра­тила его в цве­точ­ную пле­тени­цу, по­веси­ла пле­тени­цу на шею, а ког­да под­ня­лась на не­бо, вер­ну­ла иг­ро­ку его об­лик и ста­ла тан­це­вать пе­ред бо­гом Ин­дрой и его сви­той.

В тот день, об­ра­дован­ная, что за ней наб­лю­да­ет муж, Рам­бха тан­це­вала так за­меча­тель­но, что бо­ги и свя­тые от­шель­ни­ки приш­ли в нес­ка­зан­ный вос­торг и сно­ва и сно­ва про­сили ее пов­то­рить та­нец. В кон­це кон­цов Рам­бха так ус­та­ла, что упа­ла без чувств. Встре­вожен­ные бо­ги ки­нулись к ней всей тол­пой. Один оп­рыски­вал ее ро­зовой во­дой. Дру­гой об­ма­хивал опа­халом, сде­лан­ным из хвос­та яка. Тре­тий при­нес ка­кое-то ла­комс­тво. Иг­рок был очень до­волен, гля­дя, как за­бот­ли­во уха­жива­ют бо­ги за его же­ной.

Ког­да Рам­бха оч­ну­лась, она сно­ва прев­ра­тила му­жа в пле­тени­цу, по­веси­ла пле­тени­цу на шею, опус­ти­лась на зем­лю и вер­ну­ла му­жу его об­лик.

— Иди до­мой, до­рогая, — ве­лел ей иг­рок, — и по­уха­живай за стар­шей же­ной. А я со­вер­шу омо­вение в Ка­вери и то­же вер­нусь до­мой.

Бы­ло как раз вре­мя по­ловодья. Ка­вери ши­роко раз­ли­лась, и в ее во­дах ку­пались бо­ги и свя­тые от­шель­ни­ки — те са­мые, что чес­тво­вали Рам­бху.

«По­чему они не при­ветс­тву­ют ме­ня с дол­жным поч­те­ни­ем? — раз­гне­вал­ся иг­рок. — Ведь я муж Рам­бхи. Мо­жет быть, они ме­ня не за­мети­ли?»

И он ве­личес­твен­ным ша­гом про­шес­тво­вал пе­ред бо­гами и от­шель­ни­ками, но они так и не об­ра­тили на не­го ни­како­го вни­мания.

Иг­рок при­шел в пол­ную ярость.

«Эти бо­ги вче­ра угож­да­ли мо­ей же­не, ко­торая пе­ла и пля­сала пе­ред ни­ми, — ду­мал он. — Но ко мне, ее му­жу, от­но­сят­ся с пре­неб­ре­жени­ем, по­тому что я прос­той смер­тный. Ну, ни­чего, сей­час я им за­дам!»

Он нар­вал пу­чок ро­зог, на­кинул­ся на бо­гов и свя­тых и при­нял­ся их сте­гать.

От не­ожи­дан­ности бо­ги опе­шили. Од­на­ко они по­дума­ли, что это осо­бый об­ряд в их честь. Так на праз­дни­ке в честь бо­га Ши­вы ве­ру­ющие сте­га­ют его че­рен­ка­ми паль­мо­вых листь­ев.

— Что это за стран­ный об­ряд? — жа­лоб­но спро­сили они у иг­ро­ка.

— Се­год­ня у нас праз­дник ро­зог, — от­ве­тил он им. — Вче­ра вы все су­ети­лись вок­руг мо­ей же­ны Рам­бхи. По­чему же вы от­но­ситесь с пре­неб­ре­жени­ем ко мне, ее му­жу? По­доба­ет ли вам та­кая над­менность?

Он так от­хлес­тал бо­гов и от­шель­ни­ков, что те, гром­ко ры­дая от бо­ли, воз­неслись на не­бо и по­жало­вались са­мому бо­гу Ин­дре.

— У Рам­бхи есть на зем­ле муж-бу­ян? — уди­вил­ся Ин­дра. — Поз­вать ее ко мне.

Ког­да иг­рок вер­нулся до­мой, Рам­бха при­ветс­тво­вала его, рас­сы­пав у не­го под но­гами цве­ты.

Вне­зап­но иг­рок за­лил­ся гром­ким сме­хом.

— О мой суп­руг! Че­му вы из­во­лите сме­ять­ся? — в не­до­уме­нии спро­сила его Рам­бха.

Иг­рок за­хохо­тал пу­ще преж­не­го.

— Объ­яс­ни­те же сво­ей ра­быне, по­чему вы сме­етесь, — сно­ва поп­ро­сила его не­бес­ная де­ва. — Я то­же хо­чу при­нять учас­тие в ва­шем ве­селье.

Иг­рок рас­ска­зал ей обо всем про­ис­шедшем.

— Ну и за­дал же я этим чван­ливцам! — сме­ял­ся он. — Не мо­гу без сме­ха вспом­нить, как они уди­рали!

Рам­бха силь­но встре­вожи­лась.

— Как вы ос­ме­лились под­нять ру­ку на бо­гов? — ска­зала она, дро­жа. — Ес­ли они по­жалу­ют­ся бо­гу Ин­дре, вам не ми­новать су­ровой ка­ры!

— Лю­бимая моя! Прек­расней­шая из всех не­бес­ных дев! Сей­час же ле­ти к бо­гу Ин­дре и вы­моли мне про­щение, — ска­зал ей иг­рок.

Ед­ва Рам­бха по­яви­лась в раю, Ин­дра, раз­гне­ван­ный, вско­чил с тро­на:

— Рам­бха! Ты при­над­ле­жишь к ми­ру бес­смертных, но по­люби­ла смер­тно­го че­лове­ка. И не толь­ко его по­люби­ла, но и ста­ла его же­ной. Это ты по­дучи­ла его от­сте­гать роз­га­ми бо­гов? Я прок­ля­ну те­бя!

Но все бо­ги друж­но вста­ли на за­щиту не­бес­ной тан­цовщи­цы:

— О Ин­дра! Рам­бха тут ни при чем. Ви­новат ее муж — гру­бый дур­ной че­ловек. Его-то и на­до по­карать со всей стро­гостью!

— О по­вели­тель все­лен­ной, — ска­зала Рам­бха, — я ста­ла суп­ру­гой это­го че­лове­ка по ве­лению са­мого Пе­рума­ля. И мой муж не ви­новат — он за­щищал свое и мое дос­то­инс­тво. Ес­ли уж вы ре­шили ко­го-ни­будь на­казать, на­кажи­те ме­ня.

— Ты за­щища­ешь это­го смер­тно­го, Рам­бха? Тог­да я на­ложу прок­ля­тие на те­бя. Один­надца­ти­ярус­ная над­врат­ная баш­ня бе­нарес­ско­го хра­ма Вис­ва­нат­хи рас­сыплет­ся и прев­ра­тит­ся в прах, ко­торый раз­не­сет ве­тер. До тех пор, по­ка эта баш­ня не воз­не­сет­ся сно­ва к не­бу все­ми сво­ими один­надцатью яру­сами, ски­тать­ся те­бе по зем­ле злым ду­хом.

Рам­бха спо­кой­но при­няла это прок­ля­тие, лишь поп­ро­сила Ин­дру:

— Раз­ре­шите мне ос­тать­ся в сво­ем об­личье, по­ка я не по­видаю му­жа и не рас­ска­жу ему обо всем.

— Да бу­дет так! — сог­ла­сил­ся Ин­дра. За­лива­ясь го­рючи­ми сле­зами, Рам­бха спус­ти­лась на бе­рег Ка­вери и уви­дела там иг­ро­ка.

— Лю­бимый! По ва­шей ви­не я об­ре­чена стать злым ду­хом, — ска­зала она. Не бу­ду вас уп­ре­кать, так, вид­но, пре­доп­ре­деле­но бы­ло судь­бой. Я все­люсь в дочь бе­нарес­ско­го рад­жи. Что­бы из­гнать ме­ня из ее те­ла, со­берут­ся зак­ли­нате­ли со все­го све­та. Но ни­кому, кро­ме вас, не удас­тся это. По­видай­те бе­нарес­ско­го рад­жу и при­думай­те спо­соб ос­во­бодить ме­ня от тя­готе­юще­го на­до мной прок­ля­тия. Тог­да я сно­ва воз­вра­щусь в ваш дом.

При этих сло­вах Рам­бха об­ра­тилась в зло­го ду­ха, по­лете­ла в Бе­нарес и все­лилась в дочь рад­жи, ко­торая в это вре­мя иг­ра­ла в мяч. В при­пад­ке бе­зумия ца­рев­на пор­ва­ла на се­бе все одеж­ды. Под­ру­ги ее в стра­хе ки­нулись к ца­рю и со­об­щи­ли ему, что его до­черью ов­ла­дела бе­сов­ская си­ла.

Царь пос­пе­шил на жен­скую по­лови­ну двор­ца. Ох­ва­чен­ная бе­зуми­ем ца­рев­на то хо­хота­ла, то вдруг при­ходи­ла в ис­ступ­ле­ние, то пе­ла и пля­сала на­гишом. От­ца сво­его она не уз­на­ла. Ког­да на нее по­пыта­лись на­деть сбро­шен­ные одеж­ды, она ста­ла бить и ку­сать всех вок­руг, С боль­шим тру­дом уда­лось за­переть ее в ком­на­те.

Силь­но обес­по­ко­ен­ный, рад­жа приз­вал ле­карей. Они ска­зали, что у ца­рев­ны воз­рас­тной не­дуг. Од­на­ко, по­наб­лю­дав за ней вни­матель­нее, они ре­шили, что в нее все­лил­ся злой дух, ко­торо­го не из­гнать ни­каки­ми ле­карс­тва­ми, и, бес­силь­ные чем-ли­бо ей по­мочь, уда­лились. Жре­цы и зак­ли­нате­ли уве­ряли ца­ря, что про­гонят зло­го ду­ха, как со­баку. Но ца­рев­на бу­шева­ла так ярос­тно, что они ис­пу­гались и са­ми убе­жали, точ­но по­битые кам­ня­ми со­баки.

Цар­ские гла­шатаи объ­яви­ли под ба­рабан­ный бой:

— То­му, кто из­го­нит не­чис­тую си­лу из ца­рев­ны, царь от­даст ее в же­ны. И да­ру­ет пол­царс­тва.

Явил­ся в цар­ский дво­рец иг­рок.

— Я слы­шал, о царь, — ска­зал он, — что твоя дочь бе­зумс­тву­ет, рвет на се­бе одеж­ды. По­кажи ее мне. Я уве­ду все­лив­ше­гося в нее зло­го ду­ха к се­бе до­мой.

— Кто ты та­кой? — изу­мил­ся царь. — Не­уже­ли ты и впрямь мо­жешь спас­ти мою дочь? Не­уже­ли одо­ле­ешь бе­сов­скую си­лу?

— Я хит­рее лю­бого бе­са. Злой дух, ко­торый все­лил­ся в твою дочь, — моя вто­рая же­на. И я, как обе­щал, уве­ду ее до­мой.

Царь в пол­ной рас­те­рян­ности ска­зал сво­ему глав­но­му со­вет­ни­ку:

— На вид этот че­ловек — гру­бый муж­лан. Но он тре­бу­ет, что­бы я по­казал ему свою дочь. Су­ме­ет ли он из­гнать не­чис­тую си­лу? Или толь­ко хо­чет пог­ла­зеть на мою дочь?

— Кто зна­ет, ка­кая змея пря­чет­ся в ка­кой но­ре, — от­ве­тил со­вет­ник. Мо­жет быть, он и вправ­ду су­ме­ет вы­пол­нить свое обе­щание.

— Ну что ж, по­пыта­ем счастья, — мол­вил царь и до­бавил, об­ра­ща­ясь к иг­ро­ку: — Ес­ли ты из­го­нишь зло­го ду­ха, от­дам те­бе дочь и пол­царс­тва. Не из­го­нишь зло­го ду­ха — по­велю от­ру­бить те­бе го­лову и бро­сить ее на съ­еде­ние стер­вятни­кам. А те­перь, ес­ли ты не пе­реду­мал, да­вай с то­бой под­пи­шем до­говор.

Под­пи­сав до­говор, иг­рок ска­зал:

— Ма­харад­жа! При­кажи от­пе­реть дверь ком­на­ты, где на­ходит­ся твоя дочь. Я дол­жен пос­мотреть при све­тиль­ни­ках, в са­мом ли де­ле в нее все­лилась бе­сов­ская си­ла. Ве­ли при­нес­ти мне бе­тель, ка­диль­ные па­лоч­ки и все, что не­об­хо­димо для жер­твоп­ри­ноше­ния.

Иг­ро­ка от­ве­ли в от­дель­ный до­мик. На гла­зах у всех со­вет­ни­ков и зак­ли­нате­лей он по­сыпал се­бе лоб свя­щен­ной зо­лой и за­бор­мо­тал:

— Ка­ли! Ка­бали! Су­ли! О Все­доб­лес­тная дочь! Ахо­рарук­ки­ри! Ара­хари! Уби­рай­ся, бе­сов­ское от­родье! О вам­пир, из­ры­га­ющий кровь! О де­мони­ца, блуж­да­ющая в су­мер­ках! О брах­ма­рак­ша­си! О ма­ла­яль­ская Бха­гава­ти! Изы­ди, ис­тор­гнись! — Он сло­жил вмес­те ла­дони, пок­ло­нил­ся во всех нап­равле­ни­ях и по­вер­нулся к свя­щен­но­му све­тиль­ни­ку: — О моя же­на-бе­сов­ка! По­моги мне, же­на-чер­товка! От­зо­вись, плу­тов­ка!

Вне­зап­но пла­мя све­тиль­ни­ка за­мета­лось, на не­го усел­ся дух Рам­бхи.

— На вид он муж­лан, а в сво­ем де­ле боль­шой ис­кусник, — по­рази­лись прид­ворные и зак­ли­нате­ли. — Вид­но, толь­ко он и мо­жет из­гнать зло­го ду­ха.

— То ли еще бу­дет! Сей­час вы все скло­нитесь пе­редо мной! — зак­ри­чал иг­рок, за­чер­пнул пол­ную горсть зо­лы, бро­сил ее на при­сутс­тву­ющих, за­тем взял еще нем­но­го зо­лы и до­бавил: — А те­перь пой­дем пос­мотрим, что де­ла­ет цар­ская дочь.

На мно­гих прид­ворных и зак­ли­нате­лей иг­рок наг­нал та­кого стра­ха, что они уже не бо­ялись бе­сов­ской си­лы, счи­тая, что страш­нее все рав­но ни­чего не бу­дет, по­это­му все пос­ле­дова­ли за ним.

Иг­рок под­вел их к под­ножью го­ры, ку­да ус­пе­ла взоб­рать­ся вы­бежав­шая из сво­ей ком­на­ты ца­рев­на, и крик­нул:

— До­воль­но бе­сов­ской иг­ры! Спус­тись с го­ры! Ка­мень возь­ми — и спус­тись с го­ры!

С боль­шим кам­нем на го­лове, сод­ро­га­ясь всем те­лом, ца­рев­на спус­ти­лась с го­ры. Царь и все ос­таль­ные в стра­хе по­пяти­лись. Но иг­рок сме­ло выс­ту­пил впе­ред.

— Нап­расно лю­дей не мо­рочь! Ос­тавь цар­скую дочь! Уле­тай прочь! вскри­чал он и за­лепил ца­рев­не звон­кую по­щечи­ну.

Ца­рев­на за­рыда­ла от бо­ли и гне­ва и пос­пешно скры­лась в пе­щере. Иг­рок по­шел вслед за ней. Нем­но­го по­годя он вер­нулся и ска­зал ца­рю:

— Ма­харад­жа! Для то­го что­бы твоя дочь окон­ча­тель­но приш­ла в се­бя, не­об­хо­димо вы­пол­нить од­но ус­ло­вие. На­де­юсь, оно по­кажет­ся те­бе нет­рудным. На­до раз­ру­шить в мел­кую пыль один­надца­ти­ярус­ную над­врат­ную баш­ню бе­нарес­ско­го хра­ма Вис­ва­нат­хи и за­ново ее отс­тро­ить. Тог­да зак­ля­тие по­теря­ет свою си­лу, и твоя дочь вый­дет из пе­щеры.

Царь соз­вал сво­их под­данных, ве­лел им раз­ру­шить один­надца­ти­ярус­ную баш­ню хра­ма Вис­ва­нат­хи в мел­кую пыль и раз­ве­ять эту пыль по вет­ру. За­тем все его под­данные — сре­ди них зод­чие стро­ите­ли, куз­не­цы, ва­яте­ли, си­паи, со­вет­ни­ки и да­же жен­щи­ны — ден­но и нощ­но тру­дились, что­бы вос­ста­новить баш­ню в преж­нем ее ви­де. Пос­ле то­го как ра­бота бы­ла за­кон­че­на, иг­рок ве­лел от­нести к под­ножью го­ры одеж­ды, ук­ра­шения ца­рев­ны, ее от­де­лан­ный жем­чу­гом па­лан­кин и от­пра­вил­ся ту­да вмес­те с ца­рем и прид­ворны­ми.

Ког­да иг­рок под­нялся в пе­щеру, Рам­бха ос­та­вила те­ло цар­ской до­чери и, при­няв свой собс­твен­ный об­лик, от­пра­вилась до­мой. Ца­рев­на, при­дя в се­бя, ус­ты­дилась сво­ей на­готы, схва­тила при­несен­ные ей одеж­ды и пос­пешно оде­лась. По­том она со­вер­ши­ла омо­вение в пру­ду, ко­торый на­ходил­ся тут же, не­пода­леку, и ее унес­ли на жем­чужном па­лан­ки­не во дво­рец.

Бе­нарес­ский рад­жа ус­тро­ил в честь иг­ро­ка пыш­ное праз­днество, в го­рячих пох­ва­лах изъ­явил ему свою бла­годар­ность, ода­рил его зо­лотом сто­имостью в пол­царс­тва и вы­дал за не­го свою дочь.

Пос­ле пыш­ной свадь­бы — она дли­лась нес­коль­ко дней — вмес­те со сво­ей но­вой же­ною иг­рок от­пра­вил­ся к се­бе до­мой, в стра­ну Чо­ла.

Стар­шая его же­на и млад­шая — Рам­бха — при­няли ца­рев­ну при­вет­ли­во и лас­ко­во.

Ин­дра был очень удив­лен, ког­да в свой обыч­ный день Рам­бха по­яви­лась в раю, где оби­та­ют бес­смертные бо­ги.

— Как ты су­мела ос­во­бодить­ся от мо­его зак­ля­тия? — спро­сил он.

— Ты ду­мал, что вре­мя жиз­ни мо­его му­жа ис­те­чет ку­да рань­ше, чем над­врат­ная баш­ня хра­ма бе­нарес­ско­го Вис­ва­нат­хи рас­сыплет­ся в прах и бу­дет отс­тро­ена за­ново, — от­ве­тила Рам­бха, — но мой муж су­мел раз­ру­шить ее за один­надцать дней и за та­кой же срок воз­вести сно­ва. Еще во­семь дней уш­ло на ос­вя­щение баш­ни. Нет ни­чего та­кого, че­го он не мог бы со­вер­шить. Но нрав у не­го кру­той. Ес­ли я вов­ре­мя не вер­нусь до­мой, он мне не спус­тит опоз­да­ния.

Счас­тли­во и ра­дос­тно за­жил иг­рок со сво­ими тре­мя же­нами.

Ему за­видо­вали не толь­ко со­седи, но и сам бог Ин­дра. По­нимая, что по­ка иг­рок жив, Рам­бха не вер­нется на не­бо, он поз­вал бо­га смер­ти Яму и ска­зал ему:

— Есть на зем­ле один азар­тный иг­рок. Че­ловек он очень пло­хой, спо­соб­ный на лю­бое дур­ное де­ло. При­неси мне его ду­шу.

От­пра­вил Яма за иг­ро­ком сво­их пос­ланцев. А тот как раз в это вре­мя те­шил­ся со сво­ими же­нами. Их пра­вед­ность не поз­во­лила пос­ланцам бо­га смер­ти вой­ти в дом, прег­ра­дила им путь, слов­но пла­мя пы­ла­ющее.

Пос­ту­чались гон­цы Ямы в дверь, крик­ну­ли:

— Эй, иг­рок, вы­ходи!

Иг­рок при­кинул­ся, буд­то не слы­шит их, и про­дол­жал раз­вле­кать­ся со сво­ими же­нами. Всю ночь тор­ча­ли пос­ланцы на ули­це. Лишь под са­мое ут­ро иг­рок вы­шел на­ружу, ог­ля­дел гроз­ных гон­цов и спро­сил у них:

— Вы кто та­кие, ре­бята? По­чему глу­хой ночью ло­митесь в дом доб­ро­го че­лове­ка?

— Нас пос­лал Яма, — от­ве­тили они. — Ве­лел при­вес­ти те­бя к не­му.

Ни­мало не ис­пу­гав­шись, иг­рок за­хохо­тал во все гор­ло:

— А ка­кой Яма ме­ня при­зыва­ет? Ста­рый или но­вый?

Пос­ланцы рас­те­рян­но мол­ча­ли. Они са­ми не зна­ли, ка­кой Яма их пос­лал: ста­рый или но­вый.

— Вы что сто­ите, гла­зами хло­па­ете? Спер­ва уз­най­те, кто вас пос­лал, тог­да и при­ходи­те.

Так ни с чем и вер­ну­лись пос­ланцы в Яма­пур, где их по­вели­тель вос­се­дал на тро­не.

— Ка­ладе­ван! — ска­зали они. — Мы пе­реда­ли иг­ро­ку, что ты его тре­бу­ешь. А он го­ворит: вы­яс­ни­те спер­ва, кто вас пос­лал: ста­рый Яма или но­вый.

При­заду­мал­ся бог смер­ти: ка­кой же он Яма, ста­рый или но­вый? Со всей сво­ей сви­той от­пра­вил­ся он в мир бо­гов и рас­ска­зал им о сво­ем зат­рудне­нии.

— О бог бо­гов! — мол­вил он Ин­дре. — Объ­яс­ни мне, ка­кой я Яма: ста­рый или но­вый?

Не в сос­то­янии от­ве­тить на его воп­рос, Ин­дра пред­ло­жил:

— Да­вай­те спро­сим бо­га Брах­му — он ведь сот­во­рил все ми­ры.

Бо­ги от­пра­вились в мир Брах­мы. Но и сам тво­рец не смог рас­се­ять их сом­не­ния. Они пош­ли к ве­лико­му Виш­ну. Но и ве­ликий Виш­ну, ко­торый из­ме­рил мир в три ша­га, ни­чем не смог им по­мочь. Тог­да они все вмес­те об­ра­тились за со­ветом к бо­гу Ши­ве, оби­та­юще­му на го­ре Кай­ла­са.

— Этот смер­тный за­дал воп­рос, на ко­торый не мо­гут от­ве­тить да­же бо­ги. Зна­чит, он на­делен не­обык­но­вен­ным умом, — ска­зал Ши­ва и ве­лел Ка­ладе­вану не­мед­ленно при­вес­ти к не­му иг­ро­ка.

Яма взял свое ору­жие, усел­ся на зап­ря­жен­ную буй­во­лами по­воз­ку и по­ехал на зем­лю.

Толь­ко уви­дел его иг­рок — ки­нул­ся в дом и ска­зал трем сво­им же­нам:

— О по­вели­тель­ни­цы мо­его сер­дца! Сей­час я упа­ду, слов­но мер­твый. Но, про­щу вас, не сжи­гай­те мо­его те­ла. На­баль­за­мируй­те его, по­ложи­те в сун­дук, и пусть оно ле­жит там хоть дол­гие го­ды. Но как толь­ко ус­лы­шите мой го­лос, от­крой­те сун­дук.

Он вы­шел на ули­цу и спро­сил Яму:

— За­чем из­во­лил по­жало­вать?

— Ты оду­рачил мо­их пос­ланцев. Я сам явил­ся, что­бы от­нести твою ду­шу к бо­гу Ши­ве.

— Ты счи­та­ешь се­бя ум­нее сво­их гон­цов? А ведь те­бе не уда­лось по­хитить ду­шу Сать­ява­на. Не уда­лось унес­ти и ду­шу Мар­кандейи. А уж ес­ли те­бя про­вели жен­щи­на и зе­леный юнец, то мне и по­дав­но нет­рудно те­бя оду­рачить!

Яма в ярос­ти на­пус­тил на не­го сво­его буй­во­ла. Буй­вол прон­зил его од­ним ро­гом, и он, как пред­ска­зывал, упал без­ды­хан­ный. Выш­ли три его же­ны, на­баль­за­миро­вали его те­ло и спря­тали в сун­дук.

Ка­ладе­ван явил­ся с ду­шой иг­ро­ка к ожи­дав­шим его бо­гам и сто­ял сре­ди них, гор­де­ливо пок­ру­чивая свой ус.

Уви­дев тро­их ве­ликих бо­гов, иг­рок сло­жил ла­дони и при­ветс­тво­вал их поч­ти­тель­ным пок­ло­ном.

— Что го­ворит спи­сок его прег­ре­шений и зас­луг? — об­ра­тил­ся Яма к пис­цу Чит­ра­гуп­те. — Греш­ник он или пра­вед­ник?

— За­коре­нелый греш­ник, — от­ве­тил Чит­ра­гуп­та.

Не пом­ня се­бя от гне­ва, иг­рок на­кинул­ся на не­го и дал ему по­щечи­ну.

Чит­ра­гуп­та, сме­шав­шись, зас­тыл не­под­вижно, как из­ва­яние.

— Эй, иг­рок, — спро­сили трое ве­ликих бо­гов, — за что ты уда­рил Чит­ра­гуп­ту?

Иг­рок от­ве­тил:

— Сва­ми! Да­же са­мым пра­вед­ным под­вижни­кам ред­ко уда­ет­ся ли­цез­реть хо­тя бы од­но­го из вас. Ме­ня же поз­ва­ли сю­да трое ве­ликих бо­гов — Брах­ма, Виш­ну, Ши­ва — и еще ве­ликое мно­жес­тво дру­гих бо­гов. Я удос­то­ил­ся ли­цез­реть вас всех. Как же мож­но ме­ня пос­ле это­го на­зывать за­коре­нелым греш­ни­ком?!

Лесть приш­лась тро­им бо­гам по сер­дцу.

— Мы все приз­на­ем, что ты че­ловек чрез­вы­чай­но ум­ный, — ска­зали они. Но ес­ли ты за пол­ча­са не раз­ре­шишь свой собс­твен­ный воп­рос: ка­кой Яма пос­лал за то­бой, ста­рый или но­вый, — те­бе нес­добро­вать. Ес­ли нуж­на на­ша по­мощь — ска­жи.

— Раз­ре­шите мне на пол­ча­са за­нять мес­то Ямы, — поп­ро­сил иг­рок.

Бо­ги да­ли свое поз­во­ление.

Сел иг­рок на трон Ямы, поз­вал к се­бе Чит­ра­гуп­ту, ко­торый за­писы­ва­ет, ка­кой век от­ме­рен каж­до­му че­лове­ку, и ска­зал ему:

— Пос­мотри в свои спис­ки. Сколь­ко мне ос­та­лось еще жить?

— Пол­ча­са, — от­ве­тил Чит­ра­гуп­та.

— Ис­правь свои спис­ки. За­пиши, что мне ос­та­лось жить еще сто лет, ве­лел но­во­яв­ленный Яма.

За­тем он при­казал прод­лить жизнь всем трем сво­им же­нам и уко­ротить всем, кто ему не нра­вил­ся в род­ной де­рев­не. По­кон­чив с этим де­лом, он поз­вал к се­бе вла­дыку сло­нов Ай­ра­вату и мол­вил ему так:

— Ка­ладе­ван сей­час я. Ты обя­зан вы­пол­нять все мои по­веле­ния. Пой­ди и ра­зор­ви на кус­ки ста­рого Яму.

Слон ра­зыс­кал бо­га смер­ти и на­пал на не­го, ста­ра­ясь прон­зить бив­нем. Ста­рый Яма ис­пу­гал­ся за свою жизнь и, при­читая от стра­ха, бро­сил­ся к бо­гу Ин­дре. Ин­дра пос­пе­шил вмес­те с ним к Брах­ме и поп­ро­сил твор­ца дать убе­жище ста­рому Яме. Брах­ма ска­зал, что это не в его влас­ти, и от­вел Яму к ве­лико­му Виш­ну. Ве­ликий Виш­ну, в свой че­ред, от­вел его к Ши­ве.

— По­годи, Ай­ра­вата, — об­ра­тил­ся к сло­ну Ши­ва. — Сей­час мы по­гово­рим с тем, кто дал те­бе это по­веле­ние.

И все бо­ги спус­ти­лись в пре­ис­поднюю, где по­меща­лось царс­тво Ямы.

Иг­рок знал за­ранее, чем все это кон­чится, и, хо­тя вре­мя его прав­ле­ния не ис­текло, нап­ра­вил­ся навс­тре­чу бо­гам.

— По­чему ты по­кинул трон? — спро­сил его Ши­ва.

— О ве­ликий! — от­ве­тил иг­рок. — Бо­ги сла­вят­ся сво­ей спра­вед­ли­востью, но ко мне они от­но­сят­ся без ма­лей­шей спра­вед­ли­вос­ти. И вот вам до­каза­тель­ство. Я при­казал Ай­ра­вате убить ста­рого Яму, а он ос­лу­шал­ся. Ес­ли уж и царь сло­нов не хо­чет мне по­вино­вать­ся, от ко­го же мне ждать пос­лу­шания? Не на­до мне тро­на Ямы. Луч­ше от­пусти­те ме­ня к мо­им же­нам.

— Сколь­ко еще ос­та­лось жить это­му иг­ро­ку? — спро­сили бо­ги Чит­ра­гуп­ту.

— Ста­рый Яма оп­ре­делил ему пол­ча­са. А но­вый Яма наз­на­чил се­бе сто лет.

Тут, на­конец, по­няли бо­ги, что иг­рок и их су­мел про­вес­ти.

— Ну, и хи­тер же ты! — вос­клик­ну­ли они. — Ты хо­чешь воз­вра­тить­ся на зем­лю? Но ведь же­ны, ве­ро­ят­но, уже сож­гли твое те­ло. Где же по­селит­ся твоя ду­ша?

— Вы, вид­но, счи­та­ете ме­ня глуп­цом, — ос­корбил­ся иг­рок. — Я ве­лел же­нам на­баль­за­миро­вать мое те­ло и спря­тать его в сун­дук. Я бу­ду жить со сво­ими же­нами еще сто лет. Ве­лите толь­ко, что­бы мою ду­шу от­несли об­ратно на зем­лю. Ина­че не по­милую я ста­рого Яму!

Его ум вос­хи­тил ве­ликих бо­гов.

— Сво­ей сме­лостью и на­ход­чи­востью ты за­во­евал собс­твен­ное счастье, ска­зали они. — Ты су­мел об­ма­нуть са­мого бо­га Яму. От­ны­не на зем­ле те­бя бу­дут звать «Яма-пу­рат­тан» — «Че­ловек, ко­торый су­мел пе­рехит­рить са­мого бо­га смер­ти». Упот­ре­би же свою сме­лость и на­ход­чи­вость на доб­рые де­ла. Будь пра­веден и чес­тен. А ког­да вдо­воль нас­ла­дишь­ся зем­ны­ми ра­дос­тя­ми, вку­сишь и веч­ное бла­женс­тво.

От­несли пос­ланцы Ямы ду­шу иг­ро­ка об­ратно на зем­лю. Ду­ша все­лилась в его те­ло, и, ожив, иг­рок гром­ко крик­нул:

— От­крой­те, до­рогие же­нуш­ки!

Три же­ны с не­тер­пе­ни­ем от­кры­ли сун­дук. Они сме­ялись и ра­дова­лись, слу­шая рас­сказ сво­его му­жа обо всем, что с ним про­изош­ло.

А он с лю­бовью об­ни­мал жен и го­ворил им всем лас­ко­вые сло­ва.