Как Тенали Раман превзошел северного живописца

Криш­на Де­ва Райя был боль­шим це­ните­лем ис­кусств. Од­нажды по­велел он со­ору­дить око­ло сво­его ве­сен­не­го двор­ца не­боль­шой храм. С Се­вера приг­ла­сили жи­вопис­ца, и он рас­пи­сал сте­ны изоб­ра­жени­ями кра­сивых де­вушек. Все они сто­яли ли­цом впе­ред.

— Та­кой жи­вос­ти не мо­жет дос­тичь в сво­их кар­ти­нах ни один юж­ный ху­дож­ник, — с гор­дым ви­дом пох­ва­лял­ся се­веря­нин.

Ра­ман не мог пе­ренес­ти его бах­валь­ство.

— По­чему ты ри­су­ешь толь­ко пе­ред, а не зад? — спро­сил он.

— Ес­ли ты хоть чуть-чуть раз­би­ра­ешь­ся в ис­кусс­тве, — под­дел его се­вер­ный жи­вопи­сец, — ты смо­жешь до­пол­нить ос­таль­ное си­лой сво­его во­об­ра­жения.

Им­пе­ратор, улы­ба­ясь, под­держал се­веря­нина:

— Ты толь­ко го­разд шу­тить, Ра­ман. А для то­го, что­бы оце­нивать кар­ти­ны, у те­бя не хва­та­ет си­лы во­об­ра­жения.

Те­нали Ра­ман про­мол­чал.

Че­рез нес­коль­ко дней он явил­ся к Райе и ска­зал, что хо­рошо изу­чил жи­вопись. Нас­толь­ко хо­рошо, что мо­жет прев­зой­ти в этом ис­кусс­тве се­веря­нина.

С поз­во­ления им­пе­рато­ра он стер все фрес­ки се­вер­но­го жи­вопис­ца и вмес­то них на­мале­вал на сте­нах от­дель­ные час­ти че­лове­чес­ко­го те­ла: ру­ку, но­гу, бед­ро, пле­чо.

Ког­да Райя вмес­те с се­веря­нином-жи­вопис­цем и дру­гими ху­дож­ни­ками при­шел в храм для ос­мотра его ра­боты и уви­дел, что он нат­во­рил, им­пе­ратор силь­но раз­гне­вал­ся.

— А где же все ос­таль­ные час­ти те­ла? — спро­сил он Ра­мана.

— Го­сударь, — от­ве­тил Ра­ман, — ис­тинные зна­токи ис­кусс­тва мо­гут до­пол­нить их си­лой сво­его во­об­ра­жения.

Им­пе­ратор, хо­тя и оце­нил его ос­тро­умие, был разъ­ярен тем, что Те­нали Ра­ман ис­портил его но­вый храм, и при­казал страж­ни­кам:

— От­се­ките это­му шу­ту го­лову!

Страж­ни­ки бы­ли те же са­мые, ко­торые од­нажды пос­тра­дали по ви­не Ра­мана. По­нимая, что уж они-то его не по­щадят, он ре­шил при­бег­нуть к хит­рости.

— О го­сударь, — ска­зал он, — ис­полни­те мое пос­леднее же­лание. Я уже мно­го дней не мо­лил­ся бо­гу Сурье и хо­чу уме­реть, стоя по шею в ре­ке. Ког­да я за­кон­чу мо­лит­ву, я сам ска­жу страж­ни­кам: «Ру­бите!»

Им­пе­ратор обе­щал вы­пол­нить его пос­леднюю во­лю.

Те­нали Ра­ман во­шел по шею в ре­ку и сде­лал вид, буд­то мо­лит­ся. По обе­им сто­ронам от не­го сто­яли двое дю­жих страж­ни­ков с об­на­жен­ны­ми ме­чами.

— Ру­бите! — вне­зап­но крик­нул Ра­ман и пог­ру­зил­ся с го­ловой в во­ду. Страж­ни­ки взмах­ну­ли ме­чами и упа­ли оба обез­глав­ленные.

На дру­гой день Ра­ман от­пра­вил­ся к им­пе­рато­ру, на­де­ясь, что его гнев ус­пел уже ос­тыть.

— О го­сударь, — ска­зал он, — я по­думал, что жизнь ви­када­кави до­роже лю­бых фре­сок, и ре­шил ее сбе­речь. Страж­ни­ки же, ко­торых вы пос­ла­ли ме­ня каз­нить, ока­зались пол­ны­ми глуп­ца­ми и са­ми от­секли се­бе го­ловы.

Рас­сказ его рас­сме­шил им­пе­рато­ра, и Райя сме­нил гнев на ми­лость.