Кара и Гуджа

Дав­ным-дав­но жи­ли, го­ворят, два бра­та из ро­да Хан­сдак1. Зва­ли их Ка­ра и Гуд­жа. Они бы­ли зна­мени­тые стрел­ки из лу­ка. В те вре­мена, го­ворят, в стра­не за­велась па­ра кор­шу­нов, и жить там ста­ло опас­но. Кор­шу­ны сви­ли гнез­до на де­реве, вы­вели птен­цов и ста­ли тас­кать сан­таль­ских де­тей. Вся стра­на из-за них приш­ла в за­пус­тенье.

Стал на­род ду­мать: «Как бы нам убить этих кор­шу­нов?» Пош­ли все вмес­те к рад­же и го­ворят:

— Как бы нам убить этих кор­шу­нов? Из-за них вся зем­ля приш­ла в за­пус­тенье. Что ты на это нам ска­жешь? Ес­ли ты нам не по­можешь, мы не смо­жем здесь ос­та­вать­ся — нам всем при­дет­ся уй­ти из тво­ей стра­ны.

— По­дож­ди­те, ку­да вам ид­ти? — от­ве­тил рад­жа.— Мы поп­ро­бу­ем их убить. Ну а ес­ли уж не убь­ем, тог­да ухо­дите.— По­том до­бавил: — Пос­лу­шай­те, ес­ли кто-ни­будь их убь­ет, я ему боль­шие зем­ли от­дам.

Ус­лы­хал на­род, что ска­зал рад­жа, и каж­до­му за­хоте­лось убить кор­шу­нов. А гнез­до у этих кор­шу­нов, го­ворят, бы­ло сло­жено из мо­тыг да из сох, так что, ког­да в них стре­ляли, по­пасть не мог­ли. Дос­тре­лялись все до то­го, что рук не под­нять, тог­да Ка­ра и Гуд­жа го­ворят:

— Раз вам стре­лять боль­ше не под си­лу, дай­те те­перь нам поп­ро­бовать.

Пус­ти­ли их.

Се­ли они в за­саду на де­реве. Как при­лете­ли кор­шу­ны птен­цов кор­мить, тут-то братья их и подс­тре­лили че­рез щель в гнез­де. Су­щая прав­да, подс­тре­лили они стре­лами кор­шу­нов, так что оба упа­ли. Упа­ли они ря­дом с род­ни­ком Ган­ги-джа­мин2, и так они би­лись и зем­лю ког­тя­ми ры­ли, что в том мес­те, где они упа­ли, сде­лалась в зем­ле боль­шая ды­ра.

Как по­дох­ли кор­шу­ны, братья снес­ли их к рад­же, а рад­жа ве­лел соз­вать весь на­род и, как обе­щал, ода­рил брать­ев зем­лей. Там, где кор­шу­ны в зем­ле ды­ру про­били, рас­чисти­ли гро­мад­ное по­ле под рис и да­ли его брать­ям в наг­ра­ду. Очень об­ра­дова­лись Ка­ра и Гуд­жа, что его по­лучи­ли.

Они ведь жи­ли в ле­су, Ка­ра и Гуд­жа. Там ис­ка­ли, чем бы про­кор­мить­ся, там но­чева­ли в пе­щере, там ве­чером се­бе ужин го­тови­ли — на кос­тре раз­ные кор­ни и клуб­ни пек­ли.

Го­ворят, там их выс­ле­дил тигр. Раз пек­ли они на кос­тре ка­кие-то клуб­ни, а тигр по­дошел и го­ворит:

— Слу­шай­те, ре­бята, что вы там пе­чете? Дай­те и мне, а то я вас съ­ем.

Ис­пекли они клуб­ни, са­ми их съ­ели, а тиг­ру бро­сили хо­лод­ных уг­лей. Он их тут же раз­грыз и прог­ло­тил. Бро­сили ему меж­ду де­лом кое-что и по­луч­ше. Тиг­ру приш­лось по ду­ше так кор­мить­ся, и он не за­хотел ухо­дить.

— Ой-ой-ой,— го­ворят братья,— он не ухо­дит. Мо­жет, он нас хо­чет съ­есть. Как бы его от­сю­да от­ва­дить?

Бро­сил­ся Гуд­жа впе­ред, под­бе­жал к тиг­ру, хвать его за хвост да как нач­нет кру­тить со всех сил. И что бы вы ду­мали, на­чис­то его от­кру­тил.

Тигр взре­вел и уд­рал, а Ка­ра я Гуд­жа за­жари­ли хвост и съ­ели. Зна­ли бы вы, как это выш­ло вкус­но.

— Ой-ой-ой,— ска­зали они,— да это так вкус­но! Да­вай пой­ма­ем его и убь­ем.

Так вот, при­нялись они за тиг­ром охо­тить­ся. Выс­ле­дили и пош­ли его гнать и гнать, гна­ли так, что под­ня­лось це­лое об­ла­ко пы­ли, на­конец дог­на­ли и уби­ли. Раз­ве­ли они боль­шой кос­тер, опа­лили у тиг­ра шку­ру и ис­пекли мя­со. На­елись мя­са по гор­ло, а же­лудок есть не ста­ли. Ка­ра го­ворит: «Съ­едим и же­лудок»,— а Гуд­жа го­ворит: «Нет». Взва­лил тог­да Ка­ра же­лудок на пле­чо и по­нес. Так они от­ту­да уш­ли.

Выш­ли они на до­рогу и се­ли пе­редох­нуть под бань­яном. Тут как раз свадь­ба ми­мо идет — рад­жа ка­кой-то же­нит­ся. Ви­дят это братья да и за­лез­ли на де­рево. И тиг­ри­ный же­лудок с со­бой взя­ли. А сва­деб­ное шес­твие то­же ос­та­нови­лось под этим де­ревом, кое-кто да­же при­лег. Сам рад­жа вы­шел из па­лан­ки­на и лег в те­ни под де­ревом.

Тут Ка­ра вдруг го­ворит:

— Слу­шай, Гуд­жа, я сей­час бро­шу же­лудок.

— Что ты, ду­рень,— го­ворит Гуд­жа.— Они нас ра­зом схва­тят.

— Ой,— го­ворит Ка­ра.— Мне не удер­жать, ру­ки ус­та­ли.

— Не бро­сай, ду­рень,— го­ворит Гуд­жа.— Схва­тят нас.

Толь­ко Ка­ра и впрямь так ус­тал, что не мог боль­ше дер­жать. Раз­жал он паль­цы, и тиг­ри­ный же­лудок шлеп пря­мо на жи­вот рад­же. Про­вожа­тые вспо­лоши­лись, орут во весь го­лос:

— У рад­жи жи­вот лоп­нул! У рад­жи жи­вот лоп­нул! Зак­ри­чали так все и бро­сились кто ку­да: и гос­ти, и му­зыкан­ты, и но­силь­щи­ки — все раз­бе­жались, а все, что у них бы­ло с со­бой, под де­ревом бро­сили. От­бе­жали нем­но­го и спох­ва­тились:

— Ой-ой-ой,— го­ворят.— Мы убе­жали и все поб­ро­сали. Как же мы даль­ше со свадь­бой пой­дем? На­до вер­нуть­ся. Пой­дем пос­мотрим, как у не­го жи­вот лоп­нул; уз­на­ем, с че­го это сде­лалось. Пой­дем­те на­зад. На­до на не­го пос­мотреть, преж­де чем даль­ше что-то ре­шать.

Так они ду­мали и меж­ду со­бой го­вори­ли, а Ка­ра и Гуд­жа тем вре­менем слез­ли с де­рева, соб­ра­ли бро­шен­ную одеж­ду и раз­ные кра­сивые ве­щи и все это ута­щили на де­рево. А Ка­ра взял еще и боль­шой ба­рабан. Про­вер­тел в ба­раба­не ды­роч­ку и на­пус­тил ту­да ди­ких пчел — они на де­реве жи­ли; всех до од­ной в ба­рабан заг­нал.

При­бега­ют на­зад лю­ди, что бы­ли со свадь­бой, и ви­дят двух брать­ев-сан­та­лов.

— Вы что рад­жу на­шего опо­зори­ли! — го­ворят. — Мы вас обо­их убь­ем.

— Поп­ро­буй­те, ес­ли су­ме­ете,— от­ве­ча­ют братья.— Или вы нас убь­ете, или мы вас.

Те ус­лы­хали та­кое и на­чали на них на­падать. Ста­ли па­лить в брать­ев из ру­жей, толь­ко по­пасть ни­как не мог­ли. Стре­ляли, стре­ляли, по­ка из сил не вы­бились, а ни­чего им сво­ими ружь­ями не сде­лали, толь­ко расс­тре­ляли весь по­рох и пу­ли. Братья спра­шива­ют:

— Ну, те­перь наш че­ред си­лы про­бовать?

Те гля­дят на них, ви­дят, кро­ме ба­раба­на, у них ни­чего нет.

— Что ж,— го­ворят.— Про­буй­те. Братья уда­рили в ба­рабан и зак­ри­чали:

— Дет­ки, в бой! Дет­ки, в бой!

Вы­лете­ли пче­лы из ба­раба­на и пош­ли по­чем зря жа­лить сва­деб­ных гос­тей и про­вожа­тых. Свадь­ба врас­сыпную — ни­ког­да вы та­кого не ви­дели,— а пче­лы сле­дом, жа­лят и жа­лят. Боль­ше ник­то из них на­зад не вер­нулся.

А все доб­ро, что они бро­сили, дос­та­лось брать­ям. Ког­да они его до­мой при­нес­ли, их ста­ли звать рад­жа­ми. И ста­ли они жить в сво­ем до­ме.

Вот и сказ­ке ко­нец. Есть еще пес­ня об этом, толь­ко я ее по­забыл.