Краб-царевич

Жил у ре­ки ста­рый му­рия с же­ной. Вы­руби­ли они ку­сок ле­са и на но­вом по­ле по­се­яли рис. Толь­ко рис дал по­беги, краб Как­ра­мал Ку­ар по­вадил­ся что ни день вы­ходить из ре­ки и рис по­едать. От­ча­ял­ся ста­рик и спра­шива­ет же­ну, что ему те­перь де­лать. Она ему ве­лела смас­те­рить из бам­бу­ка ло­вуш­ку. Сде­лал он та­кую ло­вуш­ку и пос­та­вил ее на том мес­те, где во­да с по­ля в ре­ку сбе­гала. Раз ви­дит: по­пал­ся в ло­вуш­ку краб. Толь­ко он под­нял то­пор — его прис­тукнуть, краб ему го­ворит:

— Ба­тюш­ка, не уби­вай. Луч­ше возь­ми ме­ня жить к се­бе в дом.

Ста­рик взял ло­вуш­ку вмес­те с кра­бом, по­весил ее на то­пори­ще, то­пор на пле­чо по­ложил и по­шел до­мой. Ста­руха в ту по­ру рис об­ди­рала. Ста­рик поз­вал ее пог­ля­деть, ко­го он пой­мал. Она, как уви­дела кра­ба, кам­нем на не­го за­мах­ну­лась — убить. А краб ей го­ворит:

— Ма­туш­ка, не уби­вай. Луч­ше возь­ми ме­ня жить к се­бе в дом.

Вот ста­руха и пус­ти­ла его жить в угол­ке на ве­ран­де.

Прош­ло во­семь дней, и рад­жа поз­вал кресть­ян на бе­гар — уро­жай ему со­бирать. Ста­руха го­ворит:

— Вся мо­лодежь из де­рев­ни на ра­боту идет, а мы ко­го пош­лем от на­шего до­ма?

Краб го­ворит:

— Я за те­бя пой­ду, ма­туш­ка.

— Ку­да те­бе, сы­нок? Там те­бя нас­мерть за­топ­чут.

А краб не пос­лу­шал­ся. При­вязал к клеш­не серп и по­шел в по­ле. Уви­дели его сель­ча­не, кри­чат:

— Иди прочь от­сю­да, а то мы те­бя при­кон­чим. Что бы те­бе пой­ти на по­ле к доч­ке на­шего рад­жи?

Краб и по­шел на по­ле до­чери рад­жи. Там он сбро­сил свою крабью шкур­ку и обер­нулся па­рень­ком лет две­над­ца­ти, кра­соты не­опи­сан­ной. Ра­ботал он очень при­леж­но и уб­рал чуть не все по­ле.

В пол­день нас­та­ло вре­мя обе­дать. Же­ны и ма­тери по­нес­ли ра­бот­ни­кам в по­ле по­есть. Доч­ка рад­жи то­же приш­ла, боль­шой гор­шок ка­ши на го­лове при­нес­ла — тем, кто на ее по­ле ра­ботал. На­род сме­ет­ся, кри­чит ей:

— У те­бя на по­ле ра­бота­ет краб. Не за­будь его на­кор­мить.

Де­вуш­ка пош­ла к сво­ему по­лю. Па­ренек, как уви­дел ее, сра­зу влез в крабью шку­ру и по­бежал на де­сяти лап­ках. При­села де­вуш­ка и ста­ла про­бовать его на­кор­мить. Кла­дет ка­шицу в щель — ду­ма­ет, там рот у не­го,— а ка­ша на зем­лю вся ва­лит­ся. Ста­ла она тог­да класть рис по­нем­ножку ему на клеш­ни — вот он и при­нял­ся есть. Кон­чил, и де­вуш­ка уш­ла.

Как спра­вил­ся на­род со всей ра­ботой, рад­жа поз­вал ра­бот­ни­ков пи­ровать — сви­ниной их угос­тил и ви­ном. Краб при­шел вмес­те со ста­риком и ста­рухой и сел с са­мого края. Да­ли ему ма­лость сви­нины — под клеш­ни по­ложи­ли — и ви­на на­лили в чаш­ку из листь­ев. Краб так на­пил­ся, что ста­рухе приш­лось за­вязать его в уго­лок са­ри. Так в узел­ке и до­мой при­нес­ла.

Прош­ло нес­коль­ко дней, и доч­ка рад­жи за­тос­ко­вала. Ни­чего в рот не бе­рет и все си­дит се­бе в уг­лу, ли­цом к стен­ке. Рад­жа при­шел пос­мотреть, что с ней та­кое, а она ему го­ворит:

— По­чему ты не вы­да­ешь ме­ня за­муж? На­до­ело мне ду­рой тор­чать у те­бя во двор­це.

Рад­жа соз­вал са­мых бо­гатых и са­мых кра­сивых ца­реви­чей со всех кон­цов све­та. При­еха­ли и из Ман­длы, и из Кан­ке­ра, и из стра­ны Орья, толь­ко ник­то из же­нихов де­вуш­ке не пон­ра­вил­ся 2. На­конец поз­ва­ли сво­их, де­ревен­ских. Краб то­же при­шел вмес­те с дру­гими и сел по­одаль от ос­таль­ных. Де­вуш­ка всех обош­ла с гир­ляндой в ру­ках и на­дела ее не на ко­го-ни­будь, а на кра­ба, Все над нею сме­ют­ся, а она вни­мания не об­ра­ща­ет и сде­лала так три ра­за под­ряд. Рад­жа го­ворит:

— Не смей­тесь над ней, та­кая уж на­ша судь­ба. Пусть это краб, но он, вид­но, и вправ­ду бу­дет мне зя­тем.

Ус­тро­ил он свадь­бу и по­женил доч­ку и кра­ба. Как кон­чи­лась свадь­ба, краб, счас­тли­вый и гор­дый, ушел, и же­на пош­ла с ним.

В пол­ночь краб сбра­сывал свою шку­ру и прев­ра­щал­ся в прек­расно­го юно­шу. Не­дале­ко от его до­ма у рад­жи бы­ла ко­нюш­ня. Он шел ту­да, брал ло­шадей и при­нимал­ся ска­кать вок­руг де­рев­ни, по­ка сов­сем их не за­гоня­ет. Вот рад­жа раз и при­шел на ко­нюш­ню — ра­зуз­нать, в чем тут де­ло. Ко­нюх ему го­ворит:

— Я их кор­млю — луч­ше не­куда, а они все с те­ла спа­да­ют.

Ночью рад­жа при­та­ил­ся за стен­кой и стал ждать. Ви­дит: краб сбро­сил шку­ру, сде­лал­ся юно­шей и по­шел ска­кать на ко­нях вок­руг де­рев­ни. Поз­вал рад­жа дочь и ве­лел ей бли­жай­шей же ночью сжечь крабью шкур­ку. С ве­чера она прит­во­рилась, буд­то очень ус­та­ла. А как юно­ша вы­шел, взя­ла и сож­гла его шкур­ку. Он при­ходит, а шкур­ки нет, и ста­ло ему очень стыд­но, что он не одет. Он за­вер­нулся с го­ловой в оде­яло и так зас­нул. На­ут­ро он не за­хотел с кро­вати вста­вать — сты­дил­ся по­казать­ся же­не без сво­ей шку­ры. Но она сдер­ну­ла с не­го оде­яло, по­дала ему цар­ские одеж­ды, и, ког­да рад­жа уви­дел, что его зять — сам нас­то­ящий ца­ревич, он от­дал ему по­лови­ну сво­его царс­тва.