Сингхисурва

В Па­линаг­ри жил Син­гхи­сур­ва, сын Па­ревы, сы­на Аре­вы-рад­жи. В зам­ке Чан­да’ жил рад­жа Бхо­гиби­ла Сингх. Он был очень бо­гатый и ни­кого не бо­ял­ся. Ну и по­ехал раз Син­гхи­сур­ва в за­мок Чан­да — про­сить доч­ку рад­жи в же­ны сво­ему сы­ну. Он ехал вер­хом на ог­ромном ко­не, и зва­ли ко­ня Хансд-хар. При­ехал он в Чан­ду и стал ла­герем у рад­жи в цвет­ни­ке пе­ред зам­ком. А за­мок под­ни­мал­ся ввысь на семь эта­жей, и пов­сю­ду вок­руг не­го бы­ли ус­тро­ены за­пад­ни, так что вся­кий, кто про­бовал тай­ком про­ник­нуть внутрь, в них по­падал­ся. У каж­дых во­рот сто­яло на стра­же по две­над­цать сол­дат. Раз ут­ром рад­жа под­нялся на са­мый верх зам­ка и пос­мотрел вниз. Тут он и уви­дел это­го гро­мад­но­го, слов­но слон, ко­ня, что топ­тал его цвет­ник.

— Двад­цать че­тыре го­да ник­то не ос­ме­ливал­ся бес­по­ко­ить ме­ня,— ска­зал он.— Кто же это явил­ся на та­кой ма­хонь­кой ло­шаден­ке пред мои очи? По­дите, схва­тите его и при­тащи­те сю­да, как та­шут плен­ни­ков!

Но Син­гхи­сур­ва был хит­рый рад­жа. Ког­да он спал, он всег­да дер­жал один глаз и од­но ухо от­кры­тыми. Он раз­бил ша­тер и зак­ре­пил его на две­над­ца­ти зо­лотых ко­лыш­ках. По­дош­ли слу­ги рад­жи и го­вори­ли с ним не­поч­ти­тель­но.

— По­дите к ва­шему хо­зя­ину,— ска­зал он им тог­да,— и ска­жите ему, что я — Син­гхи­сур­ва, сын Па­ревы, сы­на Аре­вы, рад­жей Па­линаг­ри, и при­шел я ис­кать ру­ки до­чери рад­жи для мо­его сы­на.

Как ус­лы­хал та­кое рад­жа Чан­ды, он силь­но раз­гне­вал­ся.

— По­коле­ние за по­коле­ни­ем мы пра­вили здесь,— ска­зал он.— А те­перь он при­ходит сю­да и ве­дет та­кие ре­чи.

Он по­велел сво­им во­ена­чаль­ни­кам го­товить­ся к бит­ве, и они ста­ли го­товить щи­ты и коль­чу­ги, ме­чи и копья. Син­гхи­сур­ва прос­пал во­семь дней и де­вять но­чей, и до­рож­ную ус­та­лость с не­го как ру­кой сня­ло. Он соб­рал вок­руг се­бя всех ду­хов не­види­мого ми­ра. Мать-зем­ля бы­ла с ним и Ба­су-ма­та, на чь­ей го­лове по­ко­ит­ся мир. Бы­ли здесь и Агь­яда­ну, вла­дыка ог­ня, и Бай­тал­да­ну, по­вели­тель вих­рей, Ало­пур­би и Кун­кални, Рак­ти­пур­бу и Ча­тибур­ма, Ма­та Кот­ма и Ма­та Ган­да­ни, чер­ные и жес­то­кие дь­яво­лицы Сан­ка­ни Дан­ка­ни и Чил­кни Чабнн, осы и шер­шни, ста­рый пень, что по но­чам по ле­су ле­та­ет, смерч Хать­яматья и Син­ги­туми — все ду­хи но­чи тут бы­ли. Вот ка­кое у не­го бы­ло вой­ско. А сам он спал глу­боким сном.

Как на­пало это вой­ско ду­хов и дь­яво­лов на ар­мию рад­жи Чан­ды, сра­зу по­лови­ну его сол­дат пе­реби­ло. А гро­мад­ный конь сто­ял и на бит­ву гля­дел, а по­том по­шел к шат­ру и рас­толкал Син­гхи­сур­ву.

— Что ты спишь? — спра­шива­ет.

Рад­жа встал, на­дел свои дос­пе­хи, сел на ко­ня и взле­тел на нем пря­мо в не­бо. Как стре­ла ле­тит в воз­ду­хе, так ле­тел этот конь. Опус­тился на зем­лю он в са­мой се­реди­не вра­жес­кой ар­мии, и они ра­зили, ра­зили, ра­зили, по­ка не ос­тался в жи­вых один рад­жа. Тут ста­ли сра­жать­ся два рад­жи. Они сра­жались во­семь дней и де­вять но­чей, и на­конец слу­чилось так, что Син­гхи­сур­ва, сын Па­ревы, сы­на Аре­вы, рад­жей Па­линаг­ри, упал с ко­ня в по­тай­ную яму, где у рад­жи Чан­ды хра­нилось ору­жие. И рад­жа за­пер его там.

Тут ог­ромный конь Ханс­дхар рас­сви­репел и при­нял­ся бить ко­пыта­ми. Он бил, бил и бил, по­ка не раз­ру­шил все, что бы­ло под си­лу раз­ру­шить ко­ню, а по­том пос­ка­кал на­зад в Па­линаг­ри. Он ска­кал и ска­кал, и ска­кал, и над ним сол­нце па­лило, а под ним го­рела зем­ля. Там в ле­су жил один рад­жа — Дин­га-ма­чи-ко­ва зва­ли его, и бы­ло у не­го три ра­за по двад­цать жен. У не­го был ко­лодец, а вок­руг не­го за­пад­ни и ло­вуш­ки, что­бы ни зве­рю, ни пти­це не по­дой­ти бы­ло к во­де.

У ко­лод­ца сто­яло де­рево, а на де­реве ви­сел длин­ный меч, и, ког­да кто-ни­будь приб­ли­жал­ся к ко­лод­цу, меч зве­нел — до­он-до­он-до­он! Ко­ня му­чила жаж­да, и он по­дошел к ко­лод­цу. Меч сра­зу тре­вогу за­бил. В те по­ры рад­жа с дво­ром был на охо­те. Уви­дел, что конь пь­ет из ко­лод­ца, раз­гне­вал­ся и ве­лел его пой­мать. Конь ко­го ляг­нул, ко­го уку­сил, взле­тел в воз­дух и на­конец дос­тиг Па­линаг­ри.

А Лин­га­рани, же­на Сннгхи­сур­вы, той по­рой все на до­рогу смот­ре­ла. Уви­дела ко­ня без всад­ни­ка и при­нялась пла­кать.

— Ты по­чему вер­нулся один? — кри­чит. Конь ей все рас­ска­зал.

— Твой рад­жа мертв,— го­ворит.

Сы­на у Сннгхи­сур­вы зва­ли Па­либир­ва. Ему бы­ло пять лет. Ви­дит он: мать его пла­чет, а конь вер­нулся один — и спра­шива­ет, что прик­лю­чилось. Как ус­лы­шал, в чем де­ло, со­вер­шил омо­вение, при­нес во­ды к свя­щен­но­му де­реву тул­си, пок­ло­нил­ся пя­ти ду­хам, кос­нулся че­лом гру­ди Зем­ли-ма­тери, ус­тро­ил все де­ла в царс­тве, прос­тился со сво­ей ма­туш­кой, вско­чил на ко­ня, крик­нул: «Пой­ду, пос­мотрю, что этот рад­жа с мо­им от­цом сде­лал!» — и под­нялся в воз­дух.

В ле­су на де­реве си­дел чер­ный дрозд. Ле­тят они с ко­нем ми­мо, а дрозд что-то ска­зал. Конь ос­та­новил­ся, и маль­чик го­ворит:

— Ты что нам ме­ша­ешь? — А по­том ко­ня спра­шива­ет: — Убить мне его?

— Нет, не уби­вай,— го­ворит Ханс­дхар.— По­жуй нем­но­го бе­теля и сплюнь слю­ну пти­це в рот. Это бу­дет нам знак. Ес­ли в пу­ти с на­ми что-ни­будь прик­лю­чит­ся, мы бу­дем знать, чья в том ви­на.

Так они и сде­лали и пош­ли даль­ше. Спус­тя нем­но­го вре­мени они дош­ли до де­рева пи­пал, где жи­ла Ра­ни Гид­хал — ца­рица гри­фов. У нее бы­ло две­над­цать птен­цов, толь­ко де­сять из них съ­ела коб­ра. Па­либир­ва приб­ли­зил­ся и ви­дит: пол­зет коб­ра с де­рева.

— Что мне де­лать? — спра­шива­ет он у ко­ня.

— Убей ее! Убей ее! — го­ворит конь.

Вот он и убил ее. Толь­ко хо­тел ид­ти даль­ше, двое гри­фов-птен­цов го­ворят:

— Не ухо­ди так ско­ро. Ты ведь нам жизнь спас.

А он го­ворит:

— Нам на­до ид­ти, а то ва­ша мать нас убь­ет.

— Нет,— кри­чат птен­цы,— не убь­ет. Мы обе­ща­ем. Взя­ли и спря­тали маль­чи­ка вмес­те с ко­нем по­зади де­рева.

Тут и са­ма Ра­ни Гид­хал по­каза­лась в не­бе. Сво­им две­над­ца­ти птен­цам она нес­ла две­над­цать зве­риных ту­шек: пять в клю­ве, пять на спи­не и две в ког­тях. Под­ле­тела поб­ли­же к де­реву и зак­ри­чала:

— Чую, Че­лове­чиной пах­нет. От­ку­да бы это?

— Ни­чего,— го­ворят ей птен­цы.— Это мы че­лове­чину ели, вот от нас и пах­нет. Иди, са­ма пос­мотри.

Спус­ти­лась она под де­рево и тут уви­дела из­рублен­ную в кус­ки ог­ромную коб­ру.

— Бла­гос­ло­вение то­му, кто убил эту зло­дей­ку,— ска­зала она.— Ведь это она по­губи­ла мо­их де­тей. Кто со­вер­шил это доб­рое де­ло?

— Мы бо­им­ся его те­бе по­казать,— от­ве­ча­ют птен­цы.— Не взду­мала бы ты его съ­есть.

— Я ско­рее вас са­мих съ­ем,— го­ворит она.

Ну а ког­да она так ска­зала, птен­цы под­ве­ли к ней маль­чи­ка и ко­ня. Ста­рая ца­рица гри­фов об­ра­дова­лась и пох­ло­пала ко­ня по хол­ке.

— Мое бла­гос­ло­вение с ва­ми,— ска­зала она.— Слу­чись бе­да, толь­ко по­зови­те ме­ня, и я при­ду к вам на по­мощь.

Маль­чик от­пра­вил­ся даль­ше и при­ехал в Чан­ду. Там он стал ла­герем. Ша­тер у не­го был на зо­лотых коль­ях, мат­рац на кро­вати был зо­лотой, гвоз­ди то­же из зо­лота и с жем­чужны­ми го­лов­ка­ми, а пок­ры­вало — из шел­ка. Там он и лег спать.

У рад­жи Чан­ды под властью бы­ли трид­цать шесть дру­гих рад­жей, двад­цать один рад­жку­мар и бо­гачи из пя­тиде­сяти двух го­родов — вот ка­кой у не­го был дар­бар.

— Все здесь мое,— ска­зал он.— А те­перь при­шел но­вый враг.

Маль­чик на­чал с ним во­евать. Он встал ра­но ут­ром и пус­тил ко­ня пас­тись к рад­же в сад. А сам по­шел ис­ку­пать­ся в див­ный бас­сейн — там, на зо­лотой й­ли­те, доч­ки рад­жи сти­рали платья. Ис­ку­пал­ся он и швыр­нул ком гря­зи в бас­сейн. Ры­бы и че­репа­хи под­ня­лись со дна, вы­суну­ли из во­ды го­ловы и ус­та­вились на не­го в стра­хе. Он взял и стук­нул по пли­те, да так силь­но, что ку­сок от­ле­тел — пря­мо в сло­на рад­жи и сра­зил его на­повал. А ос­та­ток пли­ты маль­чик под­нял од­ной ле­вой ру­кой, за­пус­тил им к рад­же в дар­бар и ра­зом при­кон­чил по­лови­ну прид­ворных. Так вой­на на­чалась. Там, где они би­лись, су­хая зем­ля ста­ла топью, а топь прев­ра­тилась в кро­вавые ре­ки, и ры­ба в ре­ках за­дыха­лась. В этих ре­ках змеи ста­ли страж­ни­ками, а кро­коди­лы — ста­рос­та­ми, и вся ры­ба бро­силась из мел­ких ре­чушек в Нар­ба­ду. Для ры­бы это бы­ло нес­частье, за­то хищ­но­му зве­рю — раз­долье. Зве­ри по­вылез­ли из сво­их ло­говищ — и бе­гом пи­ровать на мер­тве­чину.

— Ку­да это вы все бе­жите? — спра­шива­ет ги­ена.

— Наш спа­ситель при­шел,— они ей от­ве­ча­ют.— На по­лях на­ших соз­рел уро­жай. Мы идем его сни­мать.

Они сра­жались, сра­жались и сра­жались, по­ка весь мир не ос­ла­бел и не вы­бил­ся из сил. Ры­бы пла­вали уже не в во­де, а в по­токах по­та, что лил­ся с бой­цов. На­конец рад­жа Чан­ды пал в бит­ве. Маль­чик взял его го­лову в ру­ки и ска­зал:

— Я уве­зу ее в свое царс­тво и по­сажу там на шест — пусть ее пти­цы клю­ют. Я по­лучил все, что хо­тел, кро­ме от­ца.

Он ра­зыс­кал ра­ни, схва­тил ее за во­лосы и зак­ри­чал:

— Я бу­ду бить те­бя по ли­цу, по­ка ты мне не ска­жешь, где мой отец.

Она го­ворит:

— Я весь свой век си­жу здесь, в этом двор­це. От­ку­да мне знать, где твой отец? Мне ни­чего не до­водит­ся ви­деть, толь­ко эти зо­лотые ка­чели, на ко­торых ка­ча­ют­ся взад и впе­ред жел­тая, зе­леная и крас­ная де­вуш­ки. В ру­ках у них по­пугаи — жел­тый, зе­леный и крас­ный — все в зо­лотых клет­ках. Это под­ружки мои. А о муж­чи­нах от­ку­да мне знать?

Еще у той ра­ни бы­ла ма­лень­кая доч­ка, шес­ти ме­сяцев от ро­ду — ра­ни Гай­ла ее зва­ли.

Маль­чик по­шел ис­кать даль­ше и на­конец на­шел ору­жей­ню. Там, меж зем­лей и не­бом, ви­сел на копь­ях, как сва­лил­ся на них, его отец. Маль­чик воз­звал к Зем­ле-ма­тери и к Тха­куру-део и вер­нул от­ца к жиз­ни.

— Идем, сы­нок,— ска­зал отец сво­ему ма­лому сы­ну.— Возь­мем с со­бой эту де­воч­ку — пусть она те­бе бу­дет же­ной.

Се­ли они на ко­ня, и он по­нес их в под­не­бесье — и пря­мо до­мой. Там они к каж­до­му пле­мени об­ра­тились с при­ветс­тви­ем, ему по­доба­ющим, и маль­чик вос­клик­нул:

— Вот го­лова на­шего вра­га! Вот моя не­вес­та! Вот мой отец — он сно­ва до­ма, жи­вой и нев­ре­димый!

А они го­ворят:

— Ты при­вез де­воч­ку, а свадь­бы нас­то­ящей не спра­вил. На­до те­бе ус­тро­ить пир для все­го на­шего пле­мени.

Вот рад­жа и ус­тро­ил им пир. Обо­шел­ся тот пир в двад­цать пять ты­сяч ру­пий. Тут уж все бы­ли до­воль­ны. Маль­чик-рад­жа си­дел на тро­не, а его ра­ни ка­чали в зо­лотой ко­лыбель­ке жел­тая, зе­леная и крас­ная де­вуш­ки с по­пуга­ями в ру­ках.