Судьи и шакалы

Па­рень и куз­нец ку­пили ко­рову. Рас­пла­тились они, об­вя­зали ко­рове шею ве­рев­кой и дви­нулись в об­ратный путь. В до­рою зас­тигла их ночь. Идут они че­рез боль­шую де­рев­ню — там да­же ба­зар был — и раз­мышля­ют: «Где бы на ночь ос­та­новить­ся? Хо­рошо бы за­ноче­вать здесь у ко­го-ни­будь на ве­ран­де». С та­кими мыс­ля­ми шли они вдоль по ули­це и, как уви­дели дом с ве­ран­дой, заш­ли и поп­ро­сили:

— Пос­лу­шай, хо­зя­ин. Пус­ти-ка ты нас пе­рено­чевать где-ни­будь здесь у те­бя на ве­ран­де.

— Ну что ж, — от­ве­ча­ет тот. — По­чему бы не дать вам за­ноче­вать?

Вот они здесь и ос­та­нови­лись. По­ужи­нали ва­реным ри­сом, при­вяза­ли ко­рову и лег­ли на ве­ран­де. Толь­ко зас­ну­ли, хо­зя­ева от­вя­зали ко­рову, а на ее мес­то свою, сов­сем ста­рую, при­вяза­ли и то­же лег­ли. Ут­ром, как рас­све­ло, па­рень и куз­нец уви­дели, что ко­рова не та, и к хо­зя­ину:

— Слу­шай, отец, ты не под­ме­нил на­шу ко­рову? Эта ко­рова — не на­ша. Ты на­шу взял, а вмес­то нее пос­та­вил дру­гую.

— Да нет, это ва­ша ко­рова, — зас­по­рил хо­зя­ин. — Я сам ви­дел, вы ее вче­ра тут при­вяза­ли.

— Ну нет, — го­ворят. — Вон на­ша ко­рова. Ты ее к се­бе в хлев пос­та­вил.

— Нет, эта ко­рова моя. С че­го мне ее вам от­да­вать? За­бирай­те па­шу ко­рову и иди­те сво­ей до­рогой. Че­го ра­ди дол­жен я вам мою от­да­вать?

Так они спо­рили и спо­рили, на­конец хо­зя­ин им го­ворит:

— Нет, мы так ни на чем не стол­ку­ем­ся. Да­вай­те я на­род со­беру, и пусть нас рас­су­дят.

По­шел он пря­мо к ста­рос­те, а по­том ту­да соб­ра­лись дру­гие поч­тенные лю­ди, и он им ска­зал:

— Мне приг­ля­нулась ко­рова од­но­го про­хоже­го. Я ее взял се­бе, а вза­мен под­су­нул ему свою, ста­рую. Я вам это нап­ря­мик го­ворю. Ре­шите в мою поль­зу — я вас от­бла­года­рю.

— А ты сколь­ко нам дашь? — спро­сил один.

— По­може­те мне вы­иг­рать де­ло, пять ру­пий дам.

— Лад­но, — ска­зали они…

И ког­да он их так под­ку­пил и уго­ворил ре­шить в его поль­зу, они все пош­ли к не­му в дом. На­чав­ши су­дить, ста­ли ви­нить пар­ня и куз­не­ца и го­вори­ли, что ко­рова у них бы­ла ста­рая и пусть ее-то они и бе­рут. Тог­да па­рень им ска­зал:

— Что ж, поч­тенные. Что ж, ста­рос­та, и ты, по­мощ­ник ста­рос­ты, и вы, пя­теро. Мы не сог­ласны с ва­шим су­дом. Мы ви­дим, что суд ваш неп­ра­вед­ный. По­дож­ди­те, дай­те нам ко­го-ни­будь при­вес­ти, кто бы прав­ду ска­зал.

— Лад­но, ве­дите, — го­ворят те.

А про се­бя они, ко­неч­но, по­дума­ли так: «Эти двое здесь чу­жаки. Пусть они да­же най­дут че­лове­ка, кто по­кажет в их поль­зу; так это бу­дет кто-то из здеш­них, не ина­че, а уж ему-то мы впра­вим моз­ги». Вот по­это­му они и ска­зали: «Лад­но, ве­дите».

Тог­да па­рень обер­нулся к сво­ему спут­ни­ку.

— Пос­лу­шай-ка, друг, — го­ворит. — Ты по­ка ос­тань­ся здесь и пос­ле­ди за на­шим доб­ром, а я схо­жу в ту де­рев­ню и по­зову сю­да че­лове­ка или дво­их. Ес­ли уж и они под­твер­дят, что это на­ша ко­рова, зна­чит, при­дет­ся нам ее взять.

С та­кими сло­вами он встал и ушел. До­рогу ис­кать он не стал, а по­шел нап­ря­мик — ту­да, где вда­ли вид­не­лась де­рев­ня. Толь­ко вско­ре он по­терял де­рев­ню из ви­ду. Вок­руг рос­ли гус­тые кус­ты, и в этом кус­тарни­ке он сов­сем зап­лу­тал­ся. Вдруг ви­дит он сквозь кус­ты двух ша­калов — они ку­да-то по сво­ему де­лу бе­жали.

— Эй, вы! По­дож­ди­те! Пос­той­те! — кри­чит. — Вас-то я и ищу. Ос­та­нови­лись ша­калы и спра­шива­ют:

— За­чем ты нас ищешь? Па­рень им все рас­ска­зал.

— Я си­рота, — го­ворит. — Отец мой умер, ког­да я был еще во чре­ве у ма­тери. А все доб­ро, ка­кое он на­жил, заб­ра­ли дядья — стар­ший и млад­ший. Да они еще мать мою по­чем зря из­ру­гали. И зем­лю они у нас от­ня­ли. А те­перь, ког­да мы по­ден­ной ра­ботой и сбо­ром ко­лось­ев ско­пили ма­лость день­жат, я ку­пил тел­ку и уже вел ее до­мой, да толь­ко приш­лось за­ноче­вать по пу­ти на ве­ран­де у од­но­го че­лове­ка — вон в той де­рев­не, где ба­зар. По­ка мы с при­яте­лем спа­ли, хо­зя­ин увел мою тел­ку, а на ее мес­то при­вязал свою ста­рую ко­рову. Ут­ром я уви­дал, что это не та ко­рова; гля­жу, а моя ко­рова — та, что я при­вел, — сто­ит у не­го в хле­ву. Тог­да я ска­зал ему: «Слу­шай, ба­тюш­ка, не моя это ко­рова. Вон та вот моя. А он го­ворит: «Да нет, это та са­мая, что ты вче­ра при­вел. С че­го я те­бе ста­ну свою от­да­вать?» Тут мы креп­ко пос­по­рили, и тог­да он соз­вал сво­их де­ревен­ских. Те ста­ли су­дить да ря­дить и по­реши­ли с прис­трас­ти­ем — в его поль­зу. А я с этим су­дом не сог­ла­сил­ся. Я ска­зал пя­терым: «Лад­но, поч­тенные, я не сог­ла­сен с ва­шим су­дом. По­дож­ди­те, дай­те я при­веду ко­го-ни­будь, кто за ме­ня ска­жет». Вот я и по­шел ис­кать ко­го-ни­будь и встре­тил вас. Пой­ди­те со мной, рас­су­дите нас.

Ша­калы его спра­шива­ют:

— А что, не бра­ли ли де­ревен­ские взят­ку?

— Не знаю, — го­ворит па­рень. — Сам я это­го не ви­дал.

— Ну лад­но, — ска­зали ша­калы. — Пой­дем. Мы поп­ро­бу­ем ре­шить твое де­ло. Раз ты нам до­верил­ся, мы вас рас­су­дим. А по до­роге ша­кала го­ворят пар­ню:

— В де­рев­ню мы не пой­дем — со­баки нас заг­ры­зут. Да­вай встре­тим­ся где-ни­будь за де­рев­ней под боль­шим де­ревом. При­веди с со­бой ко­ров — ту и дру­гую, и, по­ка суд да де­ло, мы их при­вяжем где-ни­будь поб­ли­зос­ти.

Так они дош­ли до бань­яна, что рос за око­лицей у са­мой до­роги. Тут ша­калы ска­зали:

— Ве­ди их сю­да, к это­му де­реву. Здесь мы все и рас­су­дим. Ша­калы ос­та­лись под де­ревом, а па­рень по­шел в де­рев­ню. Поз­вал он ста­рос­ту, и по­мощ­ни­ка ста­рос­ты, и на­род из де­рев­ни, и

вче­раш­не­го сво­его хо­зя­ина — всех их прий­ти к бань­яну. Обе­их ко­ров при­вели то­же. Вот все соб­ра­лись под де­ревом и спра­шива­ют у пар­ня:

— А где твои сви­дете­ли? Кто бу­дет го­ворить за те­бя? Ша­калы-то си­дели в сто­рон­ке. По­казал на них па­рень.

— Вот они си­дят, — го­ворит.

— Так это ша­калы, — ему от­ве­ча­ют.

— Ну и что же? Я их при­вел, — го­ворит.

— Ну лад­но, — ска­зали те.

Все рас­се­лись под де­ревом. Ша­калы по­дош­ли поб­ли­же и то­же се­ли сбо­ку. Все си­дят и мол­чат, ник­то сло­ва не мол­вит. Ста­рос­та го­ворит:

— Что же все за­мол­ча­ли? Рас­ска­зывай­те, как де­ло бы­ло.

— Ко­му го­ворить-то? — кто-то спра­шива­ет. — По­ка тот, кто нас поз­вал, не рас­ска­жет, в чем де­ло, что мы смо­жем ска­зать?

— Зна­чит, те­бе на­чинать, — об­ра­тились все к пар­ню. — Рас­ска­жи, что прик­лю­чилось, за­чем ты нас поз­вал. Рас­ска­жешь — мы бу­дем знать, что те­бе на­до.

— Хо­рошо, поч­тенные, — го­ворит тот. — Это вер­но. Рань­ше, чем ус­лы­шишь про де­ло, его не пой­мешь. Вот, поч­тенные, де­ло та­кое. Се­год­ня ут­ром мы о нем тол­ко­вали, так на­до бы ра­зоб­рать­ся.

— Что? — уди­вились они.- Мы ут­ром и рас­су­дили. Че­го те­бе еще на­до? Бе­ри ко­рову, ка­кую ска­зано, и ухо­ди.

— Я ведь не сог­ла­сил­ся с тем, как вы ре­шили, — воз­ра­зил па­роль. — Я ее и не взял. И от ме­ня в ва­шем су­де ни­кого тог­да не бы­ло. А те­перь я при­вел дво­их, так раз­бе­ритесь при них еще раз. При­суди­те мне опять ту ко­рову — при­дет­ся мне ее взять.

По­ка шел та­кой раз­го­вор, ша­калы ти­хо си­дели и го­ловы све­сили. Тут все при­нялись тол­ко­вать меж­ду со­бой:

— Вот это сви­дете­ли! Вид­но, всю ночь про­бега­ли за кра­бами да за куз­не­чика­ми, а те­перь их сон смо­рил. Будь они в сос­то­янии го­ворить тол­ком, раз­ве б они так си­дели? Они и сло­ва не вы­мол­ви­ли.

Вдруг ша­кал-са­мец го­ворит:

— Да, поч­тенные, мы сви­дете­ли. Вы до­вери­те: «Их смо­рила дре­мота». Это неп­равда — нас не кло­нит ко сну. Мы тут пос­по­рили про­меж се­бя. Мы приш­ли сю­да по де­лу это­го пар­ня. Вер­но, нам на­до по­мочь ра­зоб­рать его де­ло. Об этом мы не за­будем. Толь­ко раз уж вы­пала нам та­кая уда­ча встре­тить здесь весь ваш со­вет, рас­су­дите спер­ва нас са­мих. Вы в та­ких де­лах по­нато­рели — рас­су­дили же вы де­ло это­го пар­ня. Это хо­рошо, мы счи­та­ем. Так вот, вы сна­чала нас рас­су­дите, тог­да мы вам ска­жем, что и де­ло это­го пар­ня ре­шено вер­но. А ес­ли вы наш спор не ре­шите, зна­чит, вы судьи нес­то­ящие.

Тут пя­теро го­ворят:

— Лад­но, рас­ска­зывай­те, в чем у вас де­ло.

— Де­ло вот в чем, — ска­зал ша­кал. — Мы с ней, с мо­ей сам­кой, пов­сю­ду бе­га­ем вмес­те, едим од­ну пи­щу, пь­ем од­ну во­ду, так по­чему же она ис­праж­ня­ет­ся дваж­ды? Я хо­жу толь­ко раз в день, а она — два. Рас­су­дите, сде­лай­те ми­лость, по­чему это так.

— Кто же мо­жет ска­зать, с че­го так по­луча­ет­ся, что она хо­дит в день дваж­ды? — уди­вились они.

— Тог­да сде­лай­те ми­лость, вы у нее у са­мой про это спро­сите:

за­чем она хо­дит дваж­ды, — про­сит ша­кал. Ну они ее и вправ­ду спро­сили:

— Вер­но, что ты хо­дишь дваж­ды или он врет? Спро­сили так, а са­ми сме­ют­ся.

— Ну-ну, не смей­тесь, — от­ве­ча­ет сам­ка ша­кала. — Сме­ять­ся тут не­чему. В ста­рину го­вори­ли: «Ко­ли си­дишь с поч­тенны­ми людь­ми в со­вете, не пе­рес­мешни­чай». Вот по­чему, я вам го­ворю, сме­ять­ся тут не­чему. Вы и не смей­тесь.

Тог­да они пе­рес­та­ли сме­ять­ся и про­сят:

— Ска­жи, по­чему ты хо­дишь дваж­ды? Вы оба бе­га­ете вмес­те, еди­те и пь­ете вмес­те, так по­чему ты хо­дишь дваж­ды? Она го­ворит:

— Это все вер­но. Мы бе­га­ем вмес­те, мы едим и пь­ем од­но и то же, толь­ко, в са­мом де­ле, я хо­жу дваж­ды. Та­кое мне выш­ло ве­ление: один раз я хо­жу как все, и кал мой па­да­ет на зем­лю и на ней ос­та­ет­ся; а еще раз я хо­жу для то­го, что­бы этот мой кал па­дал в рот по­том­кам тех неп­ра­вед­ных су­дей, кто бе­рет взят­ки и за то оби­жа­ет вдов и си­рот, бед­ня­ков и не­иму­щих. И ус­та всех их по­том­ков, из ко­лена в ко­лено, во ве­ки веч­ные не очис­тятся от это­го ка­ла. А ес­ли тот, кто взял взят­ку, приз­на­ет­ся пе­ред со­ветом и об­ра­тит­ся ко мне за про­щени­ем, с не­го это прок­ля­тие мо­жет быть сня­то; но ес­ли он не приз­на­ет­ся, тог­да его по­том­ков ждет та судь­ба, о ка­кой бы­ло ска­зано. Вот за­чем мне выш­ло ве­ление хо­дить дваж­ды в день. Вы это, сде­лай­те ми­лость, за­пом­ни­те.

Са­мец-ша­кал то­же ска­зал:

— Сде­лай­те ми­лость вы, поч­тенные пя­теро, за­пом­ни­те это. И ес­ли с кем-то из вас слу­чалось та­кое, луч­ше приз­най­тесь в том сра­зу пе­ред со­ветом. Ведь вы те­перь зна­ете, ка­кая судь­ба вам уго­това­на.

Тут те, кто уже при­нял взят­ку или толь­ко соб­рался ею по­поль­зо­вать­ся, са­ми на­чали соз­на­вать­ся и рас­ска­зали все, как оно бы­ло. Пар­ню при­суди­ли его ко­рову, а все де­ло по­вер­ну­ли про­тив обид­чи­ка и на­каза­ли его штра­фом в пять ру­пий. Па­рень ушел и увел с со­бой ко­рову, ра­зош­лись и ос­таль­ные, каж­дый сво­им пу­тем. Ша­калы пош­ли вслед за пар­нем и дош­ли с ним до лес­ной опуш­ки. Здесь они ска­зали ему;

— Ну, сы­нок, ве­ди ко­рову до­мой. А нам на­до сю­да. На том они и рас­ста­лись…