Сын Лесной рани

Жил-был рад­жа. У не­го бы­ло шесть жен, а де­тей ни од­на ему не ро­дила. Каж­дый день рад­жа ухо­дил на охо­ту. Вот раз пос­та­вил он выш­ку у озе­ра и сел ждать, не при­дет ли ка­кой зверь на во­допой. А на де­реве, на са­мой вер­ши­не, си­дела Лес­ная ра­ни и пла­кала. Ее сле­зы упа­ли рад­же на грудь. Он поз­вал сво­их слуг и го­ворит:

— Смот­ри­те, смот­ри­те, во­да мне на грудь кап­лет.

Гля­дят все на де­рево, ни­чего уви­деть не мо­гут. Был сре­ди них один кри­вой, он го­ворит:

— Что-то там есть.

Стал он звать Лес­ную ра­ни:

— Ска­жи, кто ты: де­вата, или рак­шас, или бхут, или прет? Спус­тись вниз.

А она от­ве­ча­ет:

— Нет, я не смею. Вдруг вы ме­ня побь­ете.

На­конец она спус­ти­лась, при­гото­вили ей еды по­луч­ше, она ста­ла есть.

— По­хоже,— шеп­чут слу­ги,— она мно­го дней уж не ела.

Ос­та­лась она с рад­жей на ночь, а на дру­гой день он взял ее с со­бой во дво­рец. Уви­дели ее шесть ра­ни и го­ворят:

— Вот за­чем он из до­му хо­дил. Мы-то ду­мали, он охо­тит­ся.

Ра­зош­лась весть пов­сю­ду, го­род весь за­шумел. Соб­рался на­род ко двор­цу пос­мотреть, ка­кая из се­бя Лес­ная ра­ни. Прош­ло три но­чи, и рад­жа пыш­ную свадь­бу ус­тро­ил — же­нил­ся на ней. Дру­гие ра­ни взрев­но­вали: они и го­ворить-то с ней не хо­тели, и бы­ло ей сов­сем оди­ноко — ведь рад­жа что ни день шел на охо­ту. Прош­ло два го­да, а мо­жет и три, и Лес­ная ра­ни по­чу­яла ре­бен­ка под сер­дцем. Го­ворит она:

— Пос­лу­шай, мой рад­жа, каж­дый день ты идешь на охо­ту, а ме­ня од­ну ос­тавля­ешь. Кто зна­ет, че­го не слу­чит­ся, ког­да ди­тяте по­ра ро­дить­ся нас­та­нет.

Рад­жа го­ворит:

— Я по­вешу боль­шой ко­локол на баш­не двор­ца. Как ро­дит­ся ди­тя, ты ударь в не­го, и я сра­зу при­ду.

Вот сов­сем уже вре­мя ро­дам, а рад­жи нет до­ма. От бо­ли Лес­ная ра­ни по­забы­ла про ко­локол. Тут ос­таль­ные шесть ра­ни взя­ли и за­пих­ну­ли ее в ларь для зер­на с дыр­кой в дне. Сын но­ворож­денный на­ружу упал. Они его унес­ли, а вмес­то не­го ка­мень су­нули. Бед­ная ра­ни во ть­ме и не ра­зоб­ра­ла, ко­го она ро­дила. Ди­тя они от­несли в за­гон к буй­во­лам, ду­мали — скот его там за­топ­чет. Че­рез два дня рад­жа вер­нулся. Они по­дали ему ка­мень и го­ворят:

— Твоя Лес­ная ра­ни при­нес­ла этот ка­мень.

Схва­тил­ся рад­жа за го­лову и си­дит с тос­кой на ли­це. Лес­ную ра­ни об­ри­ли и отос­ла­ли на даль­нее по­ле — во­рон от­го­нять. Две ра­ни пош­ли пог­ля­деть на мла­ден­ца, смот­рят: а буй­во­лица да­ет ему со­сать мо­локо. Тог­да они от­несли его к ко­зам в хлев. Дня че­рез два или три ста­рик со ста­рухой, что коз пас­ли, приш­ли хлев по­чис­тить и ста­ли тра­ву и на­воз раз­гре­бать. Уви­дела ста­руха ре­бен­ка, за­вер­ну­ла его в тряп­ку и с со­бой унес­ла. Поз­ва­ла она ста­рика и го­ворит:

— Смот­ри, я наш­ла сы­на Лес­ной ра­ни в хле­ву.

Ста­рик за­колол ко­зу, до­ма все так ус­тро­ил, буд­то тут ре­бенок ро­дил­ся, и стал всем рас­ска­зывать:

— Гос­подь пос­лал нам на ста­рость сы­на.

По­том по­шел за та­ким сна­добь­ем, что­бы мо­локо у ста­рухи от­кры­лось. И вправ­ду пош­ло у нее из гру­ди мо­локо, и ста­ла она мла­ден­ца кор­мить.

В во­семь ме­сяцев ре­бенок си­дел и сто­ял. В три го­да к чет­верто­му — хо­дил и бе­гал. Уви­дел он — ре­бятиш­ки иг­ра­ют и поп­ро­сил ста­рика сде­лать ему лук и стре­лы. Стал он стре­лять зе­леных го­лубей на вы­соких де­ревь­ях и но­сить их до­мой. Бы­ла у не­го еще ро­гат­ка с семью кам­ня­ми. Дру­гие ре­бята не­ред­ко ма­зали, а он всег­да пря­мо в цель по­падал. У ре­бяти­шек там бы­ло в обы­чае ез­дить вер­хом на ре­ку ку­пать­ся. Вот и Лал — так ста­рики при­емы­ша на­рек­ли — стал про­сить се­бе ло­шад­ку. Ста­рик взял двад­цать ру­пий и по­шел к плот­ни­ку — за­казать ло­шад­ку для сы­на.

— Сде­лай ее за пять дней,— го­ворит.— Вот те­бе де­сять ру­пий. Че­рез пять дней еще де­сять по­лучишь.

Че­рез пять дней он при­нес Ла­лу ло­шад­ку. Маль­чик об­нял ее и го­ворит:

— Ты, ло­шад­ка, от­не­сешь ме­ня к мо­ей ма­тери.

По­том по­ехал на сво­ей де­ревян­ной ло­шад­ке с дру­гими ре­бята­ми. Они пос­ка­кали на­пере­гон­ки, и де­ревян­ная ло­шад­ка всех дру­гих да­леко обош­ла.

Вер­нулся Лал до­мой и по­ел. По­том по­шел на ре­ку, где ку­пались шесть ра­ни, и стал свою ло­шад­ку по­ить.

— Иди, пей,— го­ворит. И де­ревян­ной мор­дой ее в во­ду су­нул.

Ра­ни уви­дели, спра­шива­ют:

— Ду­рачок, ты за­чем де­ревян­ную ло­шадь пить зас­тавля­ешь? Ви­дел ког­да-ни­будь твой отец или сам ты где-ни­будь ви­дел, что­бы де­ревян­ная ло­шадь во­ду пи­ла?

А маль­чик им от­ве­ча­ет:

— Лад­но, пусть так. А вот вы ви­дели или ваш отец ви­дел, что­бы у жен­щи­ны ка­мень ро­дил­ся?

На­чали ра­ни шеп­тать­ся друг с дру­гом, и ста­ло им нес­по­кой­но. Од­ни ку­пать­ся пош­ли, дру­гие не ста­ли. Вер­ну­лись до­мой, ни­чего в рот не взя­ли, пря­мо в свои по­кои пош­ли и по кро­ватям лег­ли. При­ходит рад­жа, ди­вит­ся. У них в обы­чае бы­ло, что­бы они во­ду ему под­но­сили и за обе­дом слу­жили, а тут все по пос­те­лям ле­жат.

— Что с ва­ми ста­лось? — он спра­шива­ет.— Ли­хорад­ка взя­ла?

Они ему и рас­ска­зали, что им го­ворил маль­чик с де­ревян­ной ло­шад­кой. Тут рад­жу слов­но бы оза­рило: «А вдруг это мой ис­тинный сын»,— и пос­лал он сол­дат при­вес­ти маль­чи­ка. Ста­рик весь зат­рясся от стра­ха, как сол­да­ты приш­ли и ста­ли спра­шивать маль­чи­ка. Пла­чет, кри­чит:

— Что с ним бу­дет?

А Лал го­ворит:

— Не бой­ся,— и сме­ло по­шел во дво­рец. Там он все рас­ска­зал. Кон­чил и го­ворит:

— По­дите при­веди­те ту ра­ни, что в по­ля отос­ла­ли во­рон от­го­нять, и я до­кажу свою прав­ду.

Двое сол­дат пош­ли за Лес­ной ра­ни. Приш­ла она, рад­жа ве­лел ей встать на по­роге. Меж­ду нею и Ла­лом про­тяну­ли за­навес­ку в семь сло­ев тка­ни. Лал го­ворит:

— Ес­ли та, что за за­навес­кой сто­ит, моя ма­туш­ка, так сто­ит ей гру­ди кос­нуть­ся, у нее пой­дет мо­локо. Оно сквозь все за­навес­ки прой­дет и мне в рот по­падет.

Тут Лес­ная ра­ни тро­нула грудь. Мо­локо так и брыз­ну­ло сквозь за­навес­ки — пря­мо в рот к Ла­лу.

— Ви­дите, она моя мать! — кри­чит. Обер­нулся он к сви­те рад­жи и спра­шива­ет:

— Вы — лю­ди муд­рые. Ви­дели вы та­кое, что­бы жен­щи­на ро­дила ка­мень?

— Ни­ког­да не ви­дали,— от­ве­ча­ют они.— Ты и вправ­ду сын рад­жи.

Тут рад­жа вер­нул во дво­рец Лес­ную ра­ни, а шесть дру­гих ра­ни прог­нал.