Тели и его слуга

В ста­родав­ние вре­мена, го­ворят, слу­чилось од­нажды, что те­ли нес кув­шин мас­ла в нег­лу­бокой бам­бу­ковой кор­зинке. Шел он в де­рев­ню — мас­лом тор­го­вать. В до­роге он встре­тил сан­та­ла и спра­шива­ет:

— Слу­шай-ка, хо­чешь пой­ти ко мне в ус­лу­жение?

— Да,— го­ворит тот.— Ес­ли возь­мешь, я пой­ду.

— Ну раз так,— об­ра­довал­ся те­ли,— возь­ми по­неси мою кор­зинку с мас­лом. За это я дам те­бе сра­зу две аны мед­ной мо­нетой.

— Хо­рошо,— сог­ла­сил­ся сан­тал.— Я по­несу.

И вправ­ду пос­та­вил он кор­зинку на го­лову и по­нес. Идет и сам с со­бой рас­сужда­ет: «Он даст мне сра­зу две аны мед­ной мо­нетой. На од­ну ану я куп­лю по­есть. Эту я про­ем, а вто­рая ос­та­нет­ся. На нее я куп­лю кур. Ку­ры я­иц сне­сут и цып­лят вы­сидят. Как под­растут цып­ля­та, ку­рочек я сох­ра­ню — пусть не­сут­ся, а пе­туш­ков ос­коплю. От­кор­млю их как сле­ду­ет и про­дам по че­тыре аны за шту­ку. На эти день­ги куп­лю се­бе коз. Как бу­дут коз­ля­та, ко­зочек ос­тавлю на пле­мя, а коз­ли­ков ос­коплю. По­том их про­дам, а на вы­руч­ку куп­лю ко­ров. Ко­ровы оте­лят­ся, так те­лочек се­бе на ста­до ос­тавлю, а быч­ков вы­холо­щу. Од­них во­лов я про­дам — день­ги за них по­лучу, а на дру­гих— буй­во­лиц вы­меняю. Буй­во­лицы оте­лят­ся, те­лочек в ста­до пу­щу, а быч­ки пусть под­растут, тог­да их охо­лощу. По­том куп­лю мно­го зем­ли — и под рис, и под про­со, и со­ху. Как зем­ля нач­нет да­вать уро­жай, я же­нюсь, и де­тиш­ки пой­дут у ме­ня. Под­растут, бе­гать нач­нут, ба­ловать­ся. Я при­ду пос­ле ра­боты до­мой, ся­ду на кро­вать, а же­на при­несет мне во­ды и па­лочек — зу­бы чис­тить. По­чищу я зу­бы и бу­ду ждать. Тут ре­бятиш­ки при­бегут, ска­жут: „Ба­тюш­ка, вы­мой ру­ки и иди есть». А я го­ловой по­качаю и ска­жу: „Нет, нет! Я есть не бу­ду»».

Тут он и впрямь зак­ри­чал: «Нет, нет!» — и за­мотал го­ловой. Кор­зинка с го­ловы сос­коль­зну­ла, и гор­шок раз­ле­тел­ся в кус­ки. Те­ли стал бра­нить­ся:

— Ой-ой-ой! — го­ворит.— Как же ты его нес, ува­жа­емый? Все мое мас­ло про­пало, ни на пай­су про­дать не ус­пе­ли. За­губил все мое мас­ло. Я те­бе те­перь ни пай­сы не дам, сам с те­бя тре­бовать ста­ну, сколь­ко сто­ит кув­шин све­жего мас­ла.

— Ни­чего ты с ме­ня не по­лучишь за све­жее мас­ло,— от­ве­тил сан­тал.— Ты го­воришь, я те­бе убы­ток при­нес. Сам-то я по­терял ку­да боль­ше.

Те­ли сов­сем разъ­ярил­ся, и выш­ла у них доб­рая пе­репал­ка.

Под ко­нец сан­тал го­ворит:

— Брось, не ру­гай­ся. Да­вай сна­чала убыт­ки соч­тем. Ес­ли ты по­терял боль­ше мо­его, я те­бе за все зап­ла­чу, а ес­ли у ме­ня убыт­ки боль­ше, ты мне зап­ла­тишь. Сог­ла­сен?

Ска­зать прав­ду, те­ли сог­ла­сил­ся:

— Хо­рошо,— го­ворит.— Да­вай под­счи­та­ем.

Те­ли-то не знал, че­го се­бе сан­тал по­навы­думал. Он так рас­су­дил: «Шел этот сан­тал с пус­ты­ми ру­ками, ни­чего­шень­ки при нем не бы­ло. Что же он там нас­чи­та­ет?» Вот он и ска­зал:

— У ме­ня бы­ло мас­ла на две ру­пии, да гор­шок сто­ит ану. Вот ка­кой ты на­нес мне убы­ток. Вык­ла­дывай-ка две ру­пии и од­ну ану.

Сан­тал ему в от­вет:

— Хо­рошо, те­перь я ска­жу, что я по­терял. А ты под­счи­тай-ка.

И по­шел сан­тал счи­тать убыт­ки. На­чал с де­нег, что с те­ли ему при­чита­лись, от них к ку­рам, от кур к ко­зам и по­шел рас­ска­зывать даль­ше и даль­ше все, что он по­навы­думал: и как у не­го до­ходы рос­ли, и как он есть от­ка­зал­ся и кор­зинку с го­ловы уро­нил, от­че­го кув­шин с мас­лом раз­бился.

Рас­ска­зыва­ет сан­тал, а те­ли от сме­ха удер­жать­ся не мо­жет, так его и раз­би­ра­ет.

Рас­ска­зал сан­тал все до са­мого кон­ца и спра­шива­ет:

— Ну, ска­жи-ка те­перь, у ко­го из нас убыт­ки боль­ше?

Те­ли и го­ворит:

— По мо­им под­сче­там вы­ходит, по­теря­ли мы по­ров­ну. У нас у обо­их боль­шие убыт­ки. Что же нам де­лать? Ты нам обо­им убыт­ки на­нес. Как те­перь де­ло поп­ра­вить? При­мем все, как оно есть.

Так и рас­ста­лись со сме­хом.

Вот и сказ­ке ко­нец. А сан­та­лы и по­сей­час го­ворят: «Не заг­ля­дывай так да­леко, как вол при мас­личном прес­се,— ос­та­нешь­ся с пус­ты­ми ру­ками».