Волшебная чаша

Жил в од­ном се­лении бед­ный кресть­янин по име­ни Со­мила­ка. Ра­ботал он на за­мин­да­ра день и ночь, а ел толь­ко пох­лёбку из тол­чё­ных листь­ев.

Ска­зала раз Со­мила­ке же­на:

— Схо­ди в лес, по­ищи съ­едоб­ных ко­рень­ев, а то я от го­лода хо­дить уже не мо­гу.

При­шёл Со­мила­ка в лес, за­лез на смо­ков­ни­цу, стал сры­вать пло­ды, вдруг ви­дит на вет­ке две ча­ши ви­сят: од­на де­ревян­ная, дру­гая — гли­няная, обе крыш­ка­ми зак­ры­ты.

«Возь­му-ка я од­ну ча­шу, — ре­шил Со­мила­ка. — Моя сов­сем уже пот­реска­лась».

Взял он де­ревян­ную ча­шу, го­ворит:

— От ча­ши ра­дос­ти же­не ма­ло. Вот ес­ли бы я ей при­нёс в этой ча­ше хле­бец, тог­да — дру­гое де­ло.

Толь­ко он ска­зал это, крыш­ка при­под­ня­лась, и Со­мила­ка уви­дел, что в ча­ше ле­жит ри­совая ле­пёш­ка.

— Вот так уда­ча! — зак­ри­чал он и спрыг­нул с де­рева. — От­не­су ле­пёш­ку же­не, она и поп­ра­вит­ся! Жаль, что в ча­ше нет ещё од­ной ле­пёш­ки. Тог­да бы и я на­ел­ся до­сыта!

Не ус­пел он до­гово­рить, как крыш­ка на ча­ше сно­ва при­под­ня­лась и внут­ри ока­залась ещё од­на ри­совая ле­пёш­ка.

«Да это же вол­шебная ча­ша! — до­гадал­ся Со­мила­ка. — На­до бы мне поп­ро­сить не хле­бец, а нож­ку жа­рено­го гу­ся».

Толь­ко он про­из­нёс эти сло­ва, крыш­ка ча­ши при­под­ня­лась, и Со­мила­ка уви­дел нож­ку жа­рено­го гу­ся.

Съ­ел Со­мила­ка хле­бец, съ­ел гу­синую нож­ку и нап­ра­вил­ся до­мой. Идет, ра­ду­ет­ся, пес­ни по­ёт.

Путь же его ле­жал ми­мо до­ма за­мин­да­ра. Ус­лы­шал по­мещик, что Со­мила­ка по­ёт ве­сёлые пес­ни, уди­вил­ся. Ни­ког­да он не ви­дел, что­бы кресть­яне в его де­рев­не ве­сели­лись.

— Эй, ты! — зак­ри­чал за­мин­дар. — Я хо­чу го­ворить с то­бою!

Во­шёл кресть­янин в дом по­мещи­ка; тот спра­шива­ет:

— Ты че­го ве­селишь­ся, по­чему по­ёшь у мо­его до­ма пес­ни?

— Счастье ме­ня на­вес­ти­ло: я в ле­су ча­шу не­обык­но­вен­ную на­шёл.

— А ну, по­кажи!

Пос­та­вил Со­мила­ка на ко­вёр свою на­ход­ку, го­ворит:

— Хо­чу жа­реную пе­репёл­ку!

Крыш­ка на ча­ше под­ско­чила, и за­мин­дар уви­дел внут­ри жа­реную пе­репёл­ку. От жад­ности у не­го да­же ру­ки зат­ряслись, а в го­лове толь­ко од­но: как бы зав­ла­деть та­кой ча­шей.

Взял он в ру­ки пе­репёл­ку и го­ворит:

— При­неси из чу­лана кув­шин с ви­ном, я сей­час бу­ду обе­дать.

По­ка Со­мила­ка ис­кал в чу­лане кув­шин, за­мин­дар вол­шебную ча­шу спря­тал, а вза­мен пос­та­вил на ко­вёр та­кую же прос­тую.

При­нёс Со­мила­ка кув­шин, пос­та­вил его на ко­вёр, го­ворит:

— С ва­шего ми­лос­ти­вого раз­ре­шения, гос­по­дин, я пой­ду до­мой. У ме­ня до­ма же­на боль­ная ле­жит. Ну, да те­перь она ско­ро поп­ра­вит­ся.

Взял он ча­шу и по­бежал в свою хи­жину. А там его го­лод­ная же­на ждёт не дож­дётся.

Вбе­жал Со­мила­ка в хи­жину, кри­чит:

— Ра­дуй­ся, же­на! Те­перь ты бу­дешь есть всё, что за­хочешь!

И, пос­та­вив на зем­лю ча­шу, кресть­янин гром­ко про­из­нёс:

— Хо­чу жа­реную пе­репёл­ку!

Крыш­ка на ча­ше да­же не дрог­ну­ла.

Уди­вил­ся Со­мила­ка:

— По­чему она пе­рес­та­ла слу­шать­ся? Поп­ро­бую ещё раз!

И он сно­ва при­казал:

— Хо­чу жа­реную пе­репёл­ку!

Но крыш­ка на ча­ше по-преж­не­му бы­ла не­под­вижна.

— Что слу­чилось с мо­ей на­ход­кой? — огор­чился Со­мила­ка. — Ког­да у за­мин­да­ра был, эта ча­ша каж­до­го мо­его сло­ва слу­шалась, а те­перь ни­чего не по­луча­ет­ся.

— Зна­чит, ты свою на­ход­ку по­казал за­мин­да­ру? — спро­сила же­на.

— По­казал и да­же угос­тил его пе­репёл­кой.

Зап­ла­кала же­на:

— За­мин­дар ук­рал твою на­ход­ку и под­су­нул те­бе обык­но­вен­ную ча­шу.

Со­мила­ка го­ворит:

— Не плачь, на вет­ке смо­ков­ни­цы ещё од­на ча­ша ви­сит. Я сей­час сбе­гаю за ней.

При­бежал он в лес, снял со смо­ков­ни­цы гли­няную ча­шу — и до­мой. Идёт ве­сёлый, опять пес­ни по­ёт.

Ус­лы­шал за­мин­дар пес­ни, выг­ля­нул в ок­но, а пе­ред ним — тот же кресть­янин. Толь­ко в ру­ках у не­го не де­ревян­ная, а гли­няная ча­ша. И то­же крыш­кой зак­ры­та.

«Не­уже­ли у не­го ещё од­на вол­шебная ча­ша? — по­думал вор-за­мин­дар. — Ну, ко­неч­но, вол­шебная: ина­че он не пел бы ве­сёлых пе­сен».

Ре­шил за­мин­дар прис­во­ить се­бе и эту ча­шу. Заз­вал он Со­мила­ку в дом, го­ворит ему:

— Что у те­бя за ча­ша? Про­дай её мне.

От­ве­ча­ет Со­мила­ка:

— Не мо­гу, гос­по­дин мой. Эта ча­ша до­роже вся­ких де­нег, до­роже жем­чу­га.

Рас­сердил­ся за­мин­дар:

— Не хо­чешь про­дать — от­дашь да­ром!

С эти­ми сло­вами он сор­вал с ча­ши крыш­ку. И сра­зу же из ча­ши вы­лете­ли один за дру­гим двад­цать здо­ровых ку­лаков и наб­ро­сились на во­ра. Они би­ли за­мин­да­ра по лбу, по за­тыл­ку, по спи­не, в нос, в жи­вот, в грудь. За­мин­дар с воп­лем вы­бежал во двор, но ку­лаки не от­ста­вали и без ус­та­ли ко­лоти­ли его.

— По­щади ме­ня, Со­мила­ка! — за­вопил он, па­дая. — Умо­ляю те­бя, при­кажи ку­лакам уб­рать­ся прочь!

Вер­ни мне ча­шу, и ку­лаки ис­чезнут.

— От­дам, от­дам, толь­ко убе­ри эти ужас­ные ку­лаки!

— Ку­лаки на мес­то! — ско­ман­до­вал Со­мила­ка.

Ку­лаки пос­лушно ис­чезли в ча­ше.

Еле жи­вой от по­бо­ев, за­мин­дар вполз в дом, дос­тал из тай­ни­ка де­ревян­ную ча­шу и со сто­ном от­дал её Со­мила­ке.

Счас­тли­вый и ве­сёлый при­шёл Со­мила­ка к сво­ей же­не. В этот ве­чер они впер­вые в жиз­ни лег­ли спать сы­тыми.

Хо­рошо за­жил те­перь Со­мила­ка, и со­седи его неп­ло­хо за­жили. Ког­да нас­ту­пали у бед­ня­ков го­лод­ные дни, Со­мила­ка вы­носил де­ревян­ную ча­шу на ули­цу, и каж­дый го­лод­ный ел до­сыта.

Так прош­ло ле­то.

Од­нажды по стра­не про­нес­лась весть, что бад­шах вы­да­ёт свою дочь за­муж. Ус­лы­хав об этом, за­мин­дар явил­ся во дво­рец и ска­зал бад­ша­ху:

— О при­бежи­ще ми­ра! При­кажи в день свадь­бы явить­ся во дво­рец кресть­яни­ну Со­мила­ке. У не­го есть вол­шебная ча­ша. Всё, что ты по­жела­ешь пос­та­вить на сва­деб­ный стол, всё при­несёт те­бе вол­шебная ча­ша Со­мила­ки.

Ус­лы­хав та­кие сло­ва, бад­шах при­казал Со­мила­ке явить­ся во дво­рец с вол­шебной ча­шей.

Не пос­мел кресть­янин ос­лу­шать­ся при­каза все­силь­но­го по­вели­теля. В наз­на­чен­ный день и час он явил­ся во дво­рец.

— По­казы­вай ча­шу! Прав­да ли, что она вол­шебная?

— Да бу­дет до­лог твой век, о при­бежи­ще ми­ра, это прав­да!

— Тог­да пусть она при­несёт мне сей­час са­мые луч­шие на зем­ле сла­дос­ти.

Ед­ва бад­шах кон­чил го­ворить, крыш­ка ча­ши при­под­ня­лась, и он уви­дел, что ча­ша на­пол­не­на сла­дос­тя­ми. Поп­ро­бовав их, бад­шах уже не мог отор­вать­ся от ча­ши. Он ел до тех пор, по­ка ча­ша не опус­те­ла.

— Та­ких за­меча­тель­ных сла­дос­тей не вку­шал ни один смер­тный! — вос­клик­нул он. — Ос­тавь мне вол­шебную ча­шу на три дня. Че­рез три дня разъ­едут­ся гос­ти» и я от­дам её те­бе.

Пок­ло­нив­шись бад­ша­ху, Со­мила­ка от­пра­вил­ся в свою хи­жину.

Три дня праз­дно­вали во двор­це свадь­бу. Три дня гос­ти по­еда­ли вол­шебные сла­дос­ти, и каж­дый из гос­тей вос­кли­цал при этом:

— Та­ких сла­дос­тей не еда­ли да­же бо­ги!

Ког­да гос­ти разъ­еха­лись, Со­мила­ка явил­ся за ча­шей.

— Что те­бе здесь на­до, гряз­ный ка­бан? — зак­ри­чал на не­го бад­шах.

— Я при­шёл за сво­ей ча­шей, ми­лос­ти­вый по­вели­тель.

— Всё, что на­ходит­ся в этом двор­це, при­над­ле­жит мне. Уби­рай­ся вон или я при­кажу бро­сить те­бя под но­ги мо­им сло­нам!

— О по­вели­тель! — взмо­лил­ся Со­мила­ка. — Это моя ча­ша…

— Нич­тожный! Ты всту­пил со мной в пре­река­ния! Эй, стра­жа! Взять его и ки­нуть под но­ги мо­им сло­нам!

Ког­да стра­жа бро­силась на Со­мила­ку, он вых­ва­тил из-за па­зухи гли­няную ча­шу и сор­вал с неё крыш­ку. И сра­зу из ча­ши выр­ва­лись один за дру­гим двад­цать ку­лаков и на­чали бить бад­ша­ха. С пер­во­го же уда­ра бад­шах ока­зал­ся на по­лу. А ку­лаки без ус­та­ли всё би­ли его и би­ли.

— Уй­ми их, Со­мила­ка! — взмо­лил­ся царь. — Уй­ми их, зак­ли­наю те­бя!

— Они ис­чезнут, ког­да мне от­да­дут мою вол­шебную ча­шу!

— При­неси­те вол­шебную ча­шу! — зак­ри­чал прид­ворным царь. — Ско­рее, ина­че эти ку­лаки забь­ют ме­ня нас­мерть!

Ког­да прид­ворные при­бежа­ли с ча­шей, Со­мила­ка ско­ман­до­вал:

— Ку­лаки, — на мес­то!

По­том он при­ложил ру­ки к гру­ди, пок­ло­нил­ся и ска­зал:

— Про­щай­те, о спра­вед­ли­вей­ший из по­вели­телей. Пой­ду в свою хи­жину. Там дав­но уже ждут го­лод­ные мою вол­шебную ча­шу.

Ни­чего не от­ве­тил бад­шах: один из ку­лаков так здо­рово стук­нул его по лбу, что у не­чес­тно­го пра­вите­ля на всю жизнь от­нялся язык.