Женщине ничего не рассказывай

Дав­ным-дав­но, го­ворят, жил один сан­тал. Раз соб­рался он ку­да-то на дар­бар. Слу­чилось так, что в ту по­ру, как он шел ме­жой вдоль сво­его ого­рода, его бат­рачка выб­ра­сыва­ла на ого­род ко­ровий на­воз. Брыз­ги на­воза в сто­роны по­лете­ли и по­пали ему пря­мо на на­бед­ренную по­вяз­ку. Уви­дел он это и го­ворит: «Фу ты, как не­хоро­шо оно выг­ля­дит. Мне ид­ти так нель­зя. На­до мной сра­зу сме­ять­ся нач­нут. Луч­ше мне, по­жалуй, вер­нуть­ся и ос­та­вить до­ма эту по­вяз­ку, а на­деть дру­гую, по­чище». С та­кими мыс­ля­ми он вер­нулся и сме­нил на­бед­ренную по­вяз­ку. Ту, что бы­ла ис­пачка­на ко­ровь­им на­возом, он су­нул в гор­шок, нак­рыл гор­шок свер­ху та­рел­кой из листь­ев и по­весил его по­выше в том са­мом уг­лу, где они с же­ной име­ли обык­но­вение спать. А по­том по­шел на дар­бар.

День­ка че­рез два же­на его спра­шива­ет:

— Слу­шай, что это ты тут по­весил, в этом гор­шке?

— Да ни­чего,— от­ве­ча­ет.— Ка­кой те­бе прок, ес­ли ты и уз­на­ешь?

В тот день он ей ни­чего не ска­зал. Прош­ло нес­коль­ко дней, и выш­ло так, что она, ле­жа в пос­те­ли, опять ос­та­нови­ла взгляд на гор­шке.

Вот и при­нялась она сно­ва до­нимать му­жа расс­про­сами:

— Что же это та­кое ты там по­весил? Ска­жи, сде­лай ми­лость.

— Нет,— го­ворит муж.— Ни за что не ска­жу. Ес­ли вам, жен­щи­нам, что-ни­будь ска­жешь, вы на весь свет раз­не­сете. Вы ведь не стер­пи­те, что­бы сек­рет сгнил у вас в брю­хе. Нет, я те­бе не ска­жу.

— Ни­кому я не рас­ска­жу. Ска­жи, сде­лай ми­лость,— про­сит же­на.— Пос­лу­шай, ес­ли не мне, так ко­му же ты ска­жешь? Ска­жи, я ни­ког­да ни­кому не сбол­тну.

— Ну смот­ри,— го­ворит муж.— Я ска­жу. Толь­ко ты пом­ни: ни­кому не рас­ска­зывать!

— Че­го ра­ди я ста­ну рас­ска­зывать? — от­ве­ча­ет же­на.— Ес­ли раз­болтаю, так не­уж­то са­мой не при­дет­ся крас­неть со сты­да? За­чем мне про то рас­ска­зывать, что толь­ко са­мих нас ка­са­ет­ся? Будь уве­рен, не рас­ска­жу.

— Так вот де­ло ка­кое,— го­ворит муж.— В том гор­шке… Сло­вом, я убил од­но­го че­лове­ка. А что­бы кон­цов не наш­ли, я от­ру­бил ему го­лову и по­ложил ее в этот гор­шок.

— Это прав­да, что ты ее спря­тал в гор­шок? — не ве­рит же­на.— Или ты ме­ня прос­то ду­рачишь?

— Ис­тинная прав­да,— го­ворит муж.— Но бе­регись, да­же под стра­хом смер­ти не смей ни­кому го­ворить. А ска­жешь — будь спо­кой­на, я те­бя сам при­кон­чу, сво­ими ру­ками.

По­гово­рили они так, и же­на ус­по­ко­илась.

Прош­ло еще сколь­ко-то дней, и вот муж с же­ной силь­но пов­здо­рили и при­нялись ко­лош­ма­тить друг дру­га. Тут же­на возь­ми да ска­жи:

— Ах, ты ме­ня бь­ешь! А сам че­лове­ка убил. Вот я пой­ду и до­несу — по­лучишь тог­да по зас­лу­гам!

Так она и сде­лала: пош­ла и до­нес­ла. Ста­рос­та соз­вал на­род, му­жа свя­зали и ста­щили в учас­ток. Из. учас­тка по­лицей­ских прис­ла­ли в де­рев­ню. Они сня­ли гор­шок, от­кры­ли его, гля­дят — а там тряп­ка. От­ру­гали ста­рос­ту на чем свет сто­ит, зас­та­вили штраф зап­ла­тить и уш­ли. Тут муж и го­ворит:

— Пос­лу­шай­те-ка, что я вам ска­жу. Ес­ли у вас есть ка­кой-то сек­рет или вы зна­ете что-ни­будь важ­ное, ни­ког­да с этих пор не го­вори­те о том сво­им же­нам, да­же не по­минай­те при них о та­ком. А то ведь не рань­ше, так поз­же, под­вернись толь­ко слу­чай, они все раз­болта­ют. Так что будь­те по­ос­то­рож­ней, ког­да с жен­щи­ной го­вори­те, и пом­ни­те: ра­но или поз­дно она мо­жет на вас же са­мих до­нес­ти.

С той по­ры мы зна­ем эту ис­то­рию, и ра­зош­лась она ши­роко. И прав­да, ког­да ты о чем-то рас­ска­зыва­ешь жен­щи­не, мо­жешь быть уве­рен — ско­ро все об этом уз­на­ют.

Вот и ко­нец. Это­го хва­тит.