Мунахар и Манахар

Дав­ным-дав­но жи­ли на све­те Му­нахар и Ма­нахар. Мно­го во­ды утек­ло с тех пор. А ко­ли ска­зано, что они жи­ли дав­ным-дав­но, ста­ло быть, те­перь их уж нет на бе­лом све­те. Му­нахар и Ма­нахар всег­да хо­дили вмес­те рвать ма­лину. Но сколь­ко бы Му­нахар ни наб­рал, Ма­нахар все съ­едал. И Му­нахар на­конец ска­зал, что пой­дет сре­жет хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить не­год­ную ско­тину: это он про Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю его ма­лину, всю до од­ной ягод­ки.

Вот при­шел Му­нахар к хво­рос­ти­не.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зала хво­рос­ти­на.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе хво­рос­ти­ны, — го­ворит хво­рос­ти­на, — по­ка не дос­та­нешь но­жа, чтоб сре­зать ме­ня.

По­шел Му­нахар к но­жу.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зал нож.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за но­жом, но­жом, что­бы сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе но­жа, — го­ворит нож, — по­ка не дос­та­нешь то­чило, чтоб за­ос­трить ме­ня.

По­шел Му­нахар к то­чилу.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зало то­чило.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за то­чилом, то­чилом, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе то­чила, — го­ворит то­чило, — по­ка не дос­та­нешь во­дицы, чтоб смо­чить ме­ня.

По­шел Му­нахар к во­де.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зала во­да.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за во­дицей, во­дицей, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе во­дицы, — го­ворит во­да, — по­ка не дос­та­нешь оле­ня, чтоб пе­реп­лыть ме­ня.

По­шел Му­нахар к оле­ню.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зал олень.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за оле­нем, оле­нем, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе оле­ня, — го­ворит олень, — по­ка не дос­та­нешь со­баку, чтоб пой­мать ме­ня.

По­шел Му­нахар к со­баке.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зала со­бака.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за со­бакой, со­бакой, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе со­баки, — го­ворит со­бака, — по­ка не дос­та­нешь мас­ли­ца, чтоб умас­лить ме­ня.

По­шел Му­нахар к мас­лу.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зало мас­ло.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за мас­ли­цем, мас­ли­цем, чтоб умас­лить со­баку, со­баку, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе мас­ли­ца, — го­ворит мас­ло, — по­ка не дос­та­нешь кош­ку, чтоб нас­креб­ла ме­ня.

По­шел Му­нахар к кош­ке.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зала кош­ка.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за кош­кой, кош­кой, чтоб нас­креб­ла мас­ли­ца, мас­ли­ца, чтоб умас­лить со­баку, со­баку, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе кош­ки, — го­ворит кош­ка, — по­ка не дос­та­нешь мо­лоч­ка, чтоб на­по­ить ме­ня.

По­шел Му­нахар к ко­рове.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зала ко­рова.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за ко­ровой, ко­ровой, чтоб да­ла мо­лоч­ка, мо­лоч­ка, чтоб на­по­ить кош­ку, кош­ку, чтоб нас­креб­ла мас­ли­ца, мас­ли­ца, чтоб умас­лить со­баку, со­баку, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе мо­лоч­ка, — го­ворит ко­рова, — по­ка не при­несешь мне охап­ку се­на вон от тех ко­сарей.

По­шел Му­нахар к ко­сарям.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зали ко­сари.

— Да по­могут вам Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот к вам за охап­кой се­на, се­на, чтоб от­нести ко­рове, ко­рове, чтоб да­ла мо­лоч­ка, мо­лоч­ка, чтоб на­по­ить кош­ку, кош­ку, чтоб нас­креб­ла мас­ли­ца, мас­ли­ца, чтоб умас­лить со­баку, со­баку, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе охап­ки се­на, — го­ворят ко­сари, — по­ка не дос­та­нешь для нас у мель­ни­ка фор­мы для кек­са.

По­шел Му­нахар к мель­ни­ку.

— Да по­может те­бе Бог! — ска­зал мель­ник.

— Да по­могут те­бе Бог и де­ва Ма­рия!

— Ку­да идешь?

— Иду вот за фор­ма­ми для кек­са, чтоб дать их ко­сарям, ко­сарям, чтоб да­ли мне охап­ку се­на, се­на, чтоб от­нести ко­рове, ко­рове, чтоб да­ла мо­лоч­ка, мо­лоч­ка, чтоб на­по­ить кош­ку, кош­ку, чтоб нас­креб­ла мас­ли­ца, мас­ли­ца, чтоб умас­лить со­баку, со­баку, чтоб пой­мать оле­ня, оле­ня, чтоб пе­реп­лыть во­дицу, во­дицу, чтоб смо­чить то­чило, то­чило, чтоб за­ос­трить нож, нож, чтоб сре­зать хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить ско­тину Ма­наха­ра, ко­торый съ­ел всю мою ма­лину, всю до од­ной.

— Не ви­дать те­бе форм для кек­са, — го­ворит мель­ник, — по­ка не при­несешь мне во­ды в ре­шете вон из той реч­ки.

Взял Му­нахар ре­шето и по­шел к ре­ке. Нак­ло­нил­ся, за­чер­пнул ре­шетом во­ды, но не ус­пел под­нять его, как во­да вся вы­тек­ла. Опять за­чер­пнул, опять вся во­да вы­тек­ла.

Так бы ему и чер­пать не пе­речер­пать до ны­неш­не­го дня, ка­бы не во­рон, про­летав­ший над его го­ловой.

— Грязь! Грязь! — крик­нул ему во­рон.

— А, ей-Бо­гу, неп­ло­хой со­вет, — сог­ла­сил­ся Му­нахар.

Взял на бе­регу крас­ной гли­ны и за­мазал у ре­шета дно — ни од­ной ды­роч­ки не ос­та­лось. Те­перь уж ре­шето не вы­пус­ка­ло во­ду, и Му­нахар от­нес мель­ни­ку пол­ное ре­шето во­ды, и мель­ник дал ему фор­мы для кек­са, и он от­нес фор­мы для кек­са ко­сарям, и ко­сари да­ли ему охап­ку се­на, и он от­нес охап­ку се­на ко­рове, и ко­рова да­ла ему мо­лока, и он от­нес мо­локо кош­ке, и кош­ка нас­креб­ла мас­ла, и мас­ло умас­ли­ло со­баку, и со­бака ста­ла охо­тить­ся за оле­нем, и олень поп­лыл по во­де, и во­да на­мочи­ла то­чило, и то­чило за­ос­три­ло нож, и нож сре­зал хво­рос­ти­ну, хво­рос­ти­ну, чтоб про­учить… Но Ма­наха­ра и след прос­тыл, уж будь­те спо­кой­ны!