Поле ромашек

В один сол­нечный де­нек — то был не прос­той де­нек, а праз­дник, са­мый лю­бимый в Ир­ландии ве­сен­ний праз­дник — Бла­гове­щенье — вдоль жи­вой из­го­роди по сол­нечной тро­пин­ке про­хажи­вал­ся мо­лодой па­ренек. Зва­ли его Том Фит­цпат­рик. Гу­ляя по по­лю, он вдруг ус­лы­шал нег­ромкое тук-тук, тук-тук, где-то у са­мой зем­ли за из­го­родью.

«Не­уже­ли ка­мен­ка щел­ка­ет? — по­думал Том. — Для нее буд­то бы ра­нова­то!»

И То­му за­хоте­лось взгля­нуть на ран­нюю пташ­ку, что­бы сво­ими гла­зами убе­дить­ся, пра­виль­но он уга­дал или нет. Вот он под­крал­ся на цы­поч­ках к из­го­роди, раз­дви­нул кус­ты и… И уви­дел, но толь­ко не пташ­ку, а ог­ромней­ший, пря­мо с вед­ро, бу­рый гли­няный кув­шин.

Од­на­ко са­мое уди­витель­ное бы­ло дру­гое: ря­дом с кув­ши­ном си­дел ма­лень­кий-пре­малень­кий, сов­сем кро­шеч­ный ста­ричок. На нем был за­мусо­лен­ный, за­тас­канный ко­жаный фар­тук, а на го­лове кра­сова­лась ма­лень­кая тре­угол­ка.

У То­ма на гла­зах ста­ричок вы­тащил из-под се­бя де­ревян­ную ска­ме­еч­ку, встал на нее и ма­лень­ким кув­шинчи­ком за­чер­пнул в боль­шом кув­ши­не, по­том пос­та­вил пол­ный кув­шинчик ря­дом со ска­ме­еч­кой, а сам сел на зем­лю воз­ле боль­шо­го кув­ши­на и на­чал при­бивать каб­лук к баш­ма­ку из гру­бой ко­рич­не­вой ко­жи — тук-тук, тук-тук.

Это и бы­ло то са­мое «тук-тук», что ус­лы­шал Том.

«Си­лы не­бес­ные! — вос­клик­нул про се­бя Том. — Лёп­ре­кон! Ей-ей, леп­ре­кон! Слы­хать-то я про них слы­хал, но вот не ду­мал, что они на са­мом де­ле встре­ча­ют­ся!»

Вы уж, на­вер­ное, до­гада­лись, что Том имел в ви­ду ве­село­го эль­фа-са­пож­ни­ка, ко­торо­го в Ир­ландии на­зыва­ют леп­ре­кон. Но са­мое ин­те­рес­ное, что леп­ре­коны уме­ют шить баш­мак толь­ко на од­ну но­гу — или на пра­вую, или на ле­вую, — так, во вся­ком слу­чае, о них го­ворят.

«Мне уда­ча! — по­думал Том. — Толь­ко те­перь нель­зя с не­го глаз спус­кать, а не то он ис­чезнет, слов­но его и не бы­вало».

И Том под­крал­ся к леп­ре­кону поб­ли­же ти­хо-ти­хо, слов­но кош­ка к мыш­ке, а сам глаз с не­го не спус­кал.

— Бог в по­мощь, со­седуш­ка, — ска­зал он, а сам уж ру­ку про­тянул к ма­лень­ко­му са­пож­ни­ку.

— Спа­сибо на доб­ром сло­ве, — от­ве­тил леп­ре­кон, пог­ля­дев на То­ма.

— Вот толь­ко див­люсь я, че­го это вы в праз­дник ра­бота­ете! — го­ворит Том.

— Это уж мое де­ло, — от­ве­ча­ет ста­рикаш­ка.

— А не бу­дете вы так лю­без­ны ска­зать, что у вас в этом боль­шу­щем кув­ши­не?

— От­че­го ж не ска­зать, — го­ворит ста­ричок с но­готок. — В нем прек­расней­шее пи­во.

— Пи­во? — уди­вил­ся Том. — Гром и мол­ния! Где это вы его раз­до­были?

— Где я раз­до­был его? Сам сде­лал! А из че­го, уга­дай!

— Ну, яс­но из че­го, — го­ворит Том. — Из хме­ля да из со­лода, из че­го же еще.

— А вот и про­мах­нулся! — го­ворит ста­ричок с но­готок. — Из ве­рес­ка!

— Из ве­рес­ка? — уди­вил­ся Том еще боль­ше, да так и прыс­нул со сме­ху. — Ты, вид­но, за ду­рака ме­ня при­нима­ешь, так я и по­верил, что из ве­рес­ка!

— Не хо­чешь — не верь, — го­ворит ста­ричок. — Но я те­бе прав­ду ска­зал. Ты раз­ве не слы­хал ис­то­рию про дат­чан?

— Ну, слы­хал, а что, собс­твен­но, про них слы­хать-то? — спро­сил Том.

— Ког­да дат­ча­не в ста­рину жи­ли на на­шем ос­тро­ве, они на­учи­ли нас ва­рить пи­во из ве­рес­ка, и с тех пор моя семья хра­нит этот сек­рет.

— Ну и ум­ный вы на­родец! — вос­клик­нул Том. — А поп­ро­бовать твое пи­во мож­но? — спро­сил он.

Но ма­лень­кий ста­рикан гля­нул на не­го сер­ди­то и, нах­му­рив­шись, от­ве­тил:

— Луч­ше вам, мо­лодой че­ловек, бе­речь от­цов­ское доб­ро, чем прис­та­вать к чес­тным лю­дям с глу­пыми воп­ро­сами! Ог­ля­нись-ка! Не ви­дишь раз­ве, в твой овес заб­ра­лись ко­ровы и весь его по­топ­та­ли. —

И с эти­ми сло­вами ста­ричок ука­зал паль­цем на что-то у То­ма за спи­ной.

Том от не­ожи­дан­ности чуть бы­ло не обер­нулся. Да хо­рошо, вов­ре­мя спох­ва­тил­ся, про­тянул ру­ку — и хвать ма­лыш­ку леп­ре­кона.

Да вот бе­да: впо­пыхах он оп­ро­кинул кув­шин с ве­рес­ко­вым пи­вом, а ста­ло быть, ему уж не от­ве­дать его ни­ког­да в жиз­ни! Том ужас­но рас­сердил­ся на ста­рич­ка леп­ре­кона и приг­ро­зил, что отом­стит ему за та­кие шут­ки, ес­ли леп­ре­кон не по­кажет, где пря­чет свои сок­ро­вища.

Том был уве­рен, что у каж­до­го леп­ре­кона, так же, как у всех эль­фов — в Ир­ландии их на­зыва­ют еще ди­ни-ши, — за­рыт где-ни­будь в ук­ромном мес­те кув­шин с зо­лотом.

— Ну, так где же твое зо­лото? — очень гроз­но спро­сил Том.

Ма­лют­ка са­пож­ник прит­во­рил­ся ис­пу­ган­ным и ска­зал:

— Че­рез два по­ля от­сю­да. Идем, я про­вожу те­бя ту­да, раз уж так все по­лучи­лось.

И Том за­шагал че­рез по­ле, не вы­пус­кая леп­ре­кона из рук и не спус­кая с не­го глаз ни на се­кун­ду, хо­тя ему при­ходи­лось и че­рез из­го­роди пе­реле­зать, и пры­гать че­рез ка­навы, и оги­бать бо­лота.

Уф, на­конец-то он доб­рался до ши­роко­го ро­маш­ко­вого по­ля, и леп­ре­кон, ука­зав на вы­сокую ро­маш­ку, ска­зал со вздо­хом:

— Рой здесь и най­дешь боль­шой кув­шин. В нем пол­ным-пол­но зо­лотых ги­ней.

Но вот до­сада, в спеш­ке Том по­забыл зах­ва­тить с со­бой ло­пату. Что же те­перь де­лать?

По­думав, он ре­шил, что не ос­та­ет­ся ни­чего дру­гого, как бе­жать до­мой за ло­патой. А что­бы не оши­бить­ся, где по­том ко­пать, он дос­тал из кар­ма­на крас­ную лен­точку и об­мо­тал сте­бель той ро­маш­ки, на ко­торую ука­зал леп­ре­кон. Но тут у не­го ро­дились кое-ка­кие сом­не­ния, и он ска­зал леп­ре­кону:

— Пок­ля­нись, что не сни­мешь мою лен­точку с этой ро­маш­ки!

Леп­ре­кон пок­лялся ве­рой и прав­дой, что паль­цем не тро­нет ее, и спро­сил очень веж­ли­во:

— На­де­юсь, я боль­ше не ну­жен вам?

— Нет. Де­ло сде­лано, те­перь мо­жешь ид­ти. Ска­тертью до­рож­ка, же­лаю уда­чи.

— Будь здо­ров, Том Фит­цпат­рик, — ска­зал леп­ре­кон. — Пусть на поль­зу пой­дет те­бе мое зо­лото, ког­да ты его от­ко­па­ешь.

Том опус­тил ма­лень­ко­го са­пож­ни­ка на зем­лю, и тот от­пра­вил­ся вос­во­яси.

А Том, как вы са­ми мо­жете се­бе пред­ста­вить, ки­нул­ся со всех ног до­мой, на­шел ло­пату и вер­нулся тут же на ро­маш­ко­вое по­ле.

Но что это? Что уви­дел он, вер­нувшись на по­ле?

Леп­ре­кон свое сло­во сдер­жал: крас­ной лен­точки То­ма он не тро­гал, что вер­но, то вер­но. Но за­то об­вя­зал точ­но та­кой же крас­ной лен­точкой сте­бель каж­дой ро­маш­ки на по­ле!

Бед­ня­га Том! Что же ему те­перь ос­та­валось — пе­реко­пать все по­ле? Но это бы­ло не­воз­можно. В по­ле бы­ло не мень­ше доб­рых со­рока ир­ланд­ских ак­ров!

Приш­лось То­му воз­вра­щать­ся до­мой с пус­ты­ми ру­ками и с ло­патой на пле­че.