Строитель Гоб

Вот вам ста­рин­ная ис­то­рия про Го­ба-стро­ите­ля. Ког­да ве­ликий Гоб-ан-Шор, са­мый ис­кусный стро­итель, ка­ких зна­ла древ­няя Ир­ландия, да к то­му же ум­ней­ший во всей Ир­ландии че­ловек, за ис­клю­чени­ем, прав­да, его же­ны — кста­ти, не за­быть бы, что я дол­жен кое-что рас­ска­зать вам о ней, — так вот, ког­да Гоб от­пра­вил­ся в те да­лекие вре­мена во Фран­цию стро­ить та­мош­не­му ко­ролю дво­рец, он прих­ва­тил с со­бой и сво­его юно­го сы­на.

Был жар­кий лет­ний день, и оба очень ус­та­ли, осо­бен­но маль­чик: он был сла­бее и не при­вык пу­тешес­тво­вать.

В пол­день они дос­тигли Кру­ах Гор­ма, и Гоб ска­зал маль­чи­ку:

— Сын мой, пе­рене­си сво­его ста­рого от­ца че­рез го­ры!

Удив­ленный ма­лыш воз­му­тил­ся:

— В сво­ем ли вы уме, отец! Не мо­гу же я вы­пол­нить не­воз­можное, са­ми зна­ете!

— Что ж, тог­да вер­немся до­мой, — ска­зал Гоб. И они по­вер­ну­ли до­мой.

На дру­гое ут­ро Гоб ска­зал сы­ну:

— Се­год­ня мы дви­нем­ся опять, да по­может нам Бог!

И они пош­ли.

Бы­ло жар­ко, и, как и на­кану­не, ког­да они дос­тигли по­дош­вы Кру­ах Гор­ма, оба страш­но ус­та­ли. И Гоб ска­зал сы­ну:

— О, сын мой, пе­рене­си ме­ня че­рез го­ры! Маль­чик от­ве­тил:

— Отец, но вы и впрямь по­теря­ли весь ваш ра­зум. Мне са­мому-то, бед­но­му, не под­нять­ся на эту го­ру, а еще вас пе­рено­сить!

— Ну, тог­да мы сно­ва вер­немся до­мой, — ска­зал Гоб.

И они опять по­вер­ну­ли до­мой. В эту ночь, ког­да Гоб уже лег, мать спро­сила сы­на:

— Вот уже два ут­ра под­ряд вы с от­цом от­прав­ля­етесь во Фран­цию, но каж­дый ве­чер воз­вра­ща­етесь на­зад. Что это зна­чит?

— Ма­ма, — от­ве­чал сын, — мне ка­жет­ся, наш отец сов­сем со­шел с ума. Каж­дый раз, ког­да мы дос­ти­га­ем Кру­ах Гор­ма и я прос­то ва­люсь с ног от ус­та­лос­ти, этот че­ловек, ты толь­ко пред­ставь се­бе, про­сит ме­ня, сла­бого и ма­лень­ко­го, пе­ренес­ти его че­рез го­ры!

— О мой маль­чик, — го­ворит ему мать, — преж­де чем ты смо­жешь вый­ти в боль­шой мир, те­бе на­до еще мно­гому на­учить­ся.

Зав­тра ут­ром твой отец опять тро­нет­ся с то­бою в путь и про­изой­дет опять все то же са­мое, лишь толь­ко вы дос­тигне­те Кру­ах Гор­ма. И ког­да он поп­ро­сит те­бя пе­ренес­ти его че­рез го­ры, ты нач­ни ему рас­ска­зывать «Лес­ную ку­куш­ку», или «Ко­роле­ву Оди­ноко­го ос­тро­ва», или «Прин­цессу с Хол­ма-на-краю-све­та» — сло­вом, лю­бую из прек­расных ир­ланд­ских ска­зок, ка­кие я по ве­черам рас­ска­зыва­ла те­бе. Рас­ска­зывай и про­дол­жай ид­ти, уви­дишь, что бу­дет!

Сын по­обе­щал ма­тери ис­полнить все, как она по­сове­това­ла. И ког­да на дру­гой день они по­дош­ли к Кру­ах Гор­му и Гоб опять поп­ро­сил: «О, мой сын, пе­рене­си ме­ня че­рез го­ры!» — маль­чик, слов­но не рас­слы­шав его прось­бы, спро­сил:

— Отец, вы ког­да-ни­будь слы­шали сказ­ку про трех сы­новей ир­ланд­ско­го ко­роля, ко­торые ре­шили ук­расть дочь араб­ско­го шей­ха?

— Слы­шал, — от­ве­тил ста­рик, — но мог бы слу­шать еще мно­го раз.

И маль­чик стал рас­ска­зывать ее с на­чала и до кон­ца, эту ми­лую-ми­лую сказ­ку, с тем же упо­ени­ем, с ка­ким рас­ска­зыва­ла ког­да-то его мать. И ког­да он про­из­нес пос­ледние чу­дес­ные сло­ва этой длин­ной-пред­линной ис­то­рии, ста­рый отец под­нял гла­за и пос­мотрел сна­чала впе­ред, по­том на­зад, по­том вверх и вниз: Кру­ах Горм был уже по­зади!

— О, мой маль­чик! — вос­клик­нул Гоб. — Ты сын сво­ей ма­тери! Се­год­ня ты так лег­ко пе­ренес нас обо­их че­рез го­ры.

Что ж, по прав­де го­воря, и ме­ня са­мого на­ши ча­ру­ющие ста­рин­ные сказ­ки не раз пе­рено­сили че­рез го­ры, иног­да та­кие неп­риступ­ные!

И вас, мои чи­тате­ли, ко­му доб­рую по­лови­ну сво­ей жиз­ни при­ходит­ся ло­мать сте­ну жи­тей­ских труд­ностей, я приг­ла­шу, ког­да к вам при­дет оче­ред­ная бес­сонни­ца, на трех­не­дель­ные ка­нику­лы в за­чаро­ван­ные хол­мы и до­лины тех са­мых ма­гичес­ких гор, ко­торые сде­лали ме­ня но­вым че­лове­ком, — в стра­ну на­ших ска­зок, стра­ну ко­ролей и ко­ролев, по­этов и про­роков, уче­ных и кол­ду­нов, ум­ных жен и глу­пых му­жей, а мо­жет быть, да­же и фей, и при­виде­ний, и го­воря­щих птиц и зве­рей (ко­торые го­ворят ку­да ум­нее, чем иные лю­ди). Что­бы ско­ротать вре­мя, я, быть мо­жет, нет-нет да ис­полню для вас ус­лажда­ющие ду­шу сти­хи и неп­ре­мен­но рас­ска­жу вам с пол­сотни вос­хи­титель­ных ска­зок.

На­вер­ное, вы и не зна­ете, что сре­ди все­воз­можных ду­хов встре­ча­ют­ся та­кие, ко­торых зо­вут у нас уха­жера­ми. В об­ли­ке прос­то­го смер­тно­го, при­том весь­ма не­дур­но­го со­бой, уха­жер под­жи­да­ет на пус­тынном ве­рес­ко­вом бо­лоте хо­рошень­кую де­вуш­ку и на­чина­ет за ней уха­живать. И ес­ли она, не­разум­ная, поз­во­лит ему се­бя по­цело­вать, ее ждет веч­ное прок­ля­тие и смерть, а ду­ша ее уле­тит за воз­люблен­ным в его вол­шебную стра­ну.

Мой­ра Ма­нахан, сей­час уже увяд­шая, сгор­блен­ная и се­дая, но ког­да-то но­сив­шая прек­расное имя Цве­тущая Вет­ка До­лины Эй­ни, Мой­ра в дни сво­ей цве­тущей мо­лодос­ти повс­тре­чала вот та­кого уха­жера, но по Божь­ей ми­лос­ти из­бе­жала ро­ково­го по­целуя. И все же ког­да он уха­живал за ней («Ах, ни один ир­ланд­ский па­рень не шеп­тал мне на уш­ко та­ких слад­ких и оболь­сти­тель­ных слов!» — взды­хала она по­том), он снял с паль­ца коль­цо и дал ей взгля­нуть че­рез не­го на за­чаро­ван­ный мир.

И она уви­дела тан­цу­ющих и рез­вя­щих­ся эль­фов и шесть­де­сят прек­расных юно­шей, иг­ра­ющих в пят­нашки пос­ре­ди див­ной зе­леной до­лины.

«Ах! — вос­клик­ну­ла в вос­торге Мой­ра, рас­ска­зывая мне свою ис­то­рию. — Ах! Пос­ле то­го что я там уви­дела, ни од­но зре­лище у нас на зем­ле уже не ра­дова­ло ме­ня!»

Без вся­кого зло­го на­мере­ния или па­губ­ных пос­ледс­твий я дам и вам пог­ля­деть че­рез это вол­шебное коль­цо, и, ког­да вы хоть кра­еш­ком гла­за уви­дите вол­шебную стра­ну на­род­ной фан­та­зии, она вас по­корит ку­да боль­ше, чем все ус­ла­ды ва­шей свет­ской жиз­ни. А ес­ли я оши­ба­юсь, я прок­ля­ну то­го гу­ся, чь­им пе­ром на­писал здесь это обе­щание, и под­жа­рю его на кос­тре, что­бы отом­стить за вас.

Так слу­шай­те!