Жена Гоба

Бы­ло бы прос­то стыд­но, рас­ска­зав вам, как я это сде­лал не­дав­но, о ве­ликом Го­бе, не вер­нуть­ся к не­му опять, что­бы до­казать вам: ка­ким бы муд­рым он ни был, все рав­но он ока­зал­ся не ум­нее сво­ей же­ны. За ис­тинную муд­рость и чтут ее па­мять.

Отец Го­ба, еще до то­го как тот прос­ла­вил­ся сво­ей муд­ростью, ре­шил с его ма­туш­кой, что юно­ше приш­ло вре­мя же­нить­ся. И он от­пра­вил­ся вмес­те с са­мим Го­бом вок­руг Ир­ландии, что­бы най­ти де­вуш­ку, ко­торая не ус­ту­пала бы по уму пред­ста­вите­лям семьи, в ка­кую дол­жна бы­ла по­том вой­ти.

Каж­дой из­бран­ни­це ста­рик за­давал три воп­ро­са, что­бы про­верить и оце­нить ее ум.

Как от­ли­чить вер­хний ко­нец обод­ранно­го иво­вого пру­тика от ниж­не­го, ес­ли сам пру­тик все­го две­над­ца­ти дюй­мов в дли­ну и с обо­их кон­цов оди­нако­вой тол­щи­ны?

Кто су­ме­ет от­вести на яр­марку в Бэл­лин­слое це­лое ста­до овец и вер­нуть об­ратно и ста­до, и его сто­имость?

Ес­ли я ве­лю вам ка­тить ме­ня на ко­лес­ни­це из Кон­нахта ко дво­ру вер­ховно­го ко­роля в Та­ре, нас­коль­ко вы приб­ли­зитесь к краю про­пас­ти в Кру­хан­ских го­рах, но так, что­бы ник­то из нас не ис­пы­тывал бес­по­кой­ства?

Все де­вуш­ки гор­до за­яви­ли, что пер­вые два воп­ро­са не­раз­ре­шимы, и не да­ли за­манить се­бя в эту ло­вуш­ку. Что же ка­са­ет­ся треть­его, то каж­дая ста­ралась прев­зой­ти ос­таль­ных в ис­кусс­тве уп­равлять ко­лес­ни­цей и на­зыва­ла, в сколь­ких дюй­мах от про­пас­ти она су­ме­ет про­ехать: кое-кто из них все­го в пол­дюй­ме или да­же в чет­вертой до­ле, а од­на — она уже счи­тала се­бя по­беди­тель­ни­цей — за­яви­ла, что ста­нет нас­висты­вать джи­гу, ког­да бу­дет про­ез­жать от про­пас­ти на рас­сто­янии все­го в пол­во­лос­ка!

И толь­ко од­на-единс­твен­ная де­вуш­ка, муд­рая и ос­тро­ум­ная, от­ве­тила на все три воп­ро­са. Она-то и ста­ла же­ной Го­ба.

Она рас­позна­ла кон­цы пру­тика, бро­сив его в ре­ку: ниж­ний, бо­лее тя­желый, ко­нец лег по те­чению, а вер­хний, бо­лее лег­кий, смот­рел в об­ратную сто­рону.

Она от­ве­ла на яр­марку в Бэллкнслое ста­до овец, про­дала их ру­но — ведь это глав­ная их цен­ность — и вер­ну­ла хо­зя­ину и овец и их сто­имость.

Ну, а ко­лес­ни­цей она уп­равля­ла ум­нее всех: объ­ез­жа­ла каж­дую про­пасть как мож­но даль­ше, сколь­ко поз­во­ляла ей ши­рина до­роги.

— Ты бу­дешь дос­той­ной же­ной мо­ему сы­ну, — мол­вил ста­рик.

И в са­мом де­ле, она ока­залась дос­той­ной, что су­мела до­казать не один раз. Вот как она пе­рехит­ри­ла са­мого ко­роля ис­пан­ско­го.

Это слу­чилось в то вре­мя, ког­да сей пра­витель, са­мый тщес­лавный из всех пра­вите­лей на зем­ле, ре­шил воз­двиг­нуть дво­рец, ко­торый бы зат­мил все дру­гие двор­цы на све­те. А для это­го в Ис­па­нию приг­ла­сили единс­твен­но­го че­лове­ка, ко­торый су­мел бы осу­щес­твить его за­мыс­лы, — ве­лико­го Гоб-ан-Шо­ра.

Не до­веряя ко­ролям и их за­те­ям, же­на Го­ба не хо­тела его от­пускать. Но Гоб, поль­щен­ный и гор­дый та­кой честью, не дал се­бя за­дер­жать. Тог­да она ска­зала ему:

— Раз ты все-та­ки у­ез­жа­ешь, я те­бя очень про­шу, за­пом­ни: ког­да ты при­быва­ешь ко дво­ру ве­лико­го че­лове­ка, за­води сра­зу же близ­кую друж­бу с жен­щи­нами, жи­вущи­ми там. Не пре­неб­ре­гай да­же су­домой­кой! И ты бу­дешь час­тень­ко по­лучать по­лез­ные све­дения. Ес­ли ты зна­ешь, о чем ду­ма­ет су­домой­ка, ты уз­на­ешь и то, о чем ду­ма­ет ее гос­по­дин. Ночью ко­роль рас­ска­зыва­ет свои сек­ре­ты ко­роле­ве. Ут­ром ко­роле­ва рас­ска­зыва­ет их сво­ей прис­лужни­це. Та, не те­ряя вре­мени, пе­реда­ет их по­вари­хе. И вот еще не нас­та­ла но­вая ночь, а уже все ве­ликие сек­ре­ты ста­новят­ся тай­ной лю­бой жен­щи­ны в пре­делах од­ной ми­ли от зам­ка.

Гоб за­пом­нил нас­тавле­ние же­ны, и еще до то­го, как ра­бота его дош­ла до се­реди­ны, он уже знал от прид­ворных слу­жанок, что в ту са­мую ми­нуту, ког­да он пол­ностью за­кон­чит но­вый дво­рец, его ждет смерть.

Ко­роль хо­тел быть уве­рен, что Гоб ни­ког­да не пос­тро­ит дру­гому ко­ролю дво­рец, ко­торый прев­зо­шел бы его собс­твен­ный. Но Гоб по­мал­ки­вал, по­ка но­вое зда­ние — са­мое ве­личес­твен­ное, ка­кое ему при­ходи­лось ког­да-ли­бо воз­дви­гать, — не бы­ло за­вер­ше­но до пос­ледне­го ка­меш­ка.

— Го­тово? — спро­сил ко­роль.

— Го­тово, — от­ве­тил Гоб.

— Ну как, уда­лось? — спра­шива­ет ко­роль.

— Ве­личай­шая уда­ча в мо­ей жиз­ни! — от­ве­ча­ет Гоб. — Толь­ко вот ма­лость…

— Что та­кое? — спра­шива­ет ко­роль.

— По­дой­ди­те сю­да и взгля­ните, — го­ворит Гоб, приг­ла­шая ко­роля по­дой­ти вплот­ную к сте­не, у ко­торой сто­ял сам. — Вы за­меча­ете, что, на­чиная с се­реди­ны и даль­ше вверх, эта сте­на име­ет нак­лон? Ваш ка­мен­щик ока­зал­ся неб­ре­жен.

— Кля­нусь не­бом, вы пра­вы! — вос­клик­нул ко­роль, и не­муд­ре­но: поп­ро­буй­те встать вплот­ную к лю­бому вы­соко­му стро­ению и пос­мотреть вверх, вам то­же по­кажет­ся, что оно нак­ло­нилось. — И ведь это­го не ис­пра­вить, не раз­ру­шив все­го зда­ния!

— Ис­пра­вить я мо­гу, — го­ворит Гоб. — К счастью, не­задол­го до при­ез­да сю­да я изоб­рел инс­тру­мент как раз для та­кого вот слу­чая. Зав­тра же ут­ром я от­прав­люсь за ним к се­бе в Ир­ландию!

— Толь­ко не вы са­ми! — го­ворит ос­то­рож­ный ко­роль. — Ва­ша жизнь слиш­ком дра­гоцен­на для все­го ми­ра и че­лове­чес­тва, и я не мо­гу вам поз­во­лить рис­ко­вать ею в бу­шу­ющем мо­ре в эта­кую по­году. Я пош­лю мо­его слу­гу!

— Но инс­тру­мент этот очень цен­ный, и моя же­на не до­верит его ни од­но­му слу­ге, — воз­ра­зил Гоб.

— Тог­да я пош­лю глав­но­го на­чаль­ни­ка мо­ей лич­ной ох­ра­ны, — го­ворит ко­роль.

— Все рав­но она от­даст его толь­ко мне, — го­ворит Гоб.

— Я вас не вы­пущу, кля­нусь не­бом! — вос­клик­нул ко­роль.

— Толь­ко мне! — И вдруг Го­ба осе­нило: — Мне или сы­ну са­мого ко­роля.

— Тог­да по­едет мой собс­твен­ный сын и нас­ледник! — мол­вил ко­роль. — На­зови­те мне этот инс­тру­мент, ко­торый сын мой — ра­дость мо­его сер­дца — дол­жен поп­ро­сить у ва­шей же­ны.

По­думав все­го се­кун­ду, Гоб от­ве­тил:

— Инс­тру­мент, ко­торый он дол­жен поп­ро­сить у мо­ей же­ны, на­зыва­ет­ся Кор-ан-агойд-хэм.

Это наз­ва­ние — Кор-ан-агойд-хэм — Гоб толь­ко что сам при­думал. Ес­ли пе­ревес­ти его с гэль­ско­го, оно оз­на­чало «крюк-и-ве­рев­ка» и го­дилось не толь­ко для наз­ва­ния инс­тру­мен­та, ко­торым мож­но бы­ло вы­пол­нить эту ра­боту, но и на­мека­ло на тем­ные за­мыс­лы ко­роля. Гоб на­де­ял­ся, что его ум­ная же­на пой­мет, ког­да ус­лы­шит его прось­бу, что в ней кро­ет­ся за­гад­ка, и раз­га­да­ет ее.

Ког­да к же­не Го­ба во­шел не ее муж, а сын ис­пан­ско­го ко­роля, у нее сра­зу за­роди­лось по­доз­ре­ние. А как толь­ко она ус­лы­шала, что муж ее ждет крюк и ве­рев­ку, у нее и вов­се не ос­та­лось сом­не­ний, что он по­пал в за­пад­ню.

И она ре­шила от­пла­тить ве­ролом­но­му ко­ролю тем же.

— Ну что же, принц, — ска­зала она, под­ни­мая крыш­ку боль­шо­го сун­ду­ка, сто­яв­ше­го в кух­не, — нак­ло­нитесь — и на дне это­го сун­ду­ка вы най­де­те то, за чем прис­лал вас мой муж.

И ког­да он пе­рег­нулся че­рез край сун­ду­ка, она взя­ла его за но­ги и стол­кну­ла вниз, по­том зах­лопну­ла крыш­ку и за­пер­ла сун­дук. А в Ис­па­нию от­пра­вила вес­точку, что они по­лучат на­зад в тре­пет­ные объ­ятия сво­его воз­люблен­но­го нас­ледно­го прин­ца в тот са­мый час, ког­да вер­нется до­мой ее муж.

И ко­неч­но: и ее муж и их принц бла­гопо­луч­но ока­зались на сво­их мес­тах в са­мом ско­ром вре­мени.

В ста­рину го­вори­ли:

Ког­да ищешь се­бе же­ну, гла­за мо­жешь ос­та­вить до­ма, но уши прих­ва­ти с со­бой.