Аульвы и Хельга крестьянская дочка

Жил ког­да-то в Гнюп­верь­ях­реппе на ху­торе од­на бо­гатая че­та. Бы­ло у них две до­чери, о ко­торых и пой­дет речь в этой сказ­ке. Стар­шая доч­ка бы­ла у ро­дите­лей лю­бими­цей, а млад­шую они не­долюб­ли­вали, ее зва­ли Хель­гой. У это­го ху­тора бы­ла дур­ная сла­ва: кто ос­та­вал­ся сте­речь дом в рож­дес­твенскую ночь, тот обя­затель­но уми­рал, и по­тому в эту ночь ник­то не хо­тел ос­та­вать­ся до­ма.

Од­нажды хо­зя­ева и все до­мочад­цы соб­ра­лись, как обыч­но, в цер­ковь на рож­дес­твенскую служ­бу. Ре­шили они вы­ехать в со­чель­ник по­рань­ше, что­бы пос­петь к ве­чер­не и ос­тать­ся на все­нощ­ную. До­мой же со­бира­лись вер­нуть­ся на дру­гой день пос­ле обед­ни. Ро­дите­ли ве­лели Хель­ге ос­тать­ся до­ма, что­бы по­до­ить ко­ров, на­кор­мить ско­тину и на­варить к рож­дес­твенско­му обе­ду мя­са. За нее они не бо­ялись.

На­конец все у­еха­ли и Хель­га ос­та­лась од­на. Пер­вым де­лом она по­до­ила ко­ров, по­том тща­тель­но приб­ра­ла в до­ме и пос­та­вила ва­рить мя­со. Ког­да мя­со сва­рилось, в кух­ню во­шел ре­бенок с де­ревян­ной мис­кой в ру­ке. Он поз­до­ровал­ся с Хель­гой, про­тянул ей мис­ку и поп­ро­сил дать ему нем­ножко мя­са и са­ла. Хель­га ис­полни­ла его прось­бу, хо­тя мать стро­го-нас­тро­го на­каза­ла ей до нас­тупле­ния праз­дни­ка и са­мой мя­са не есть, и дру­гим не да­вать. Ре­бенок взял мис­ку с мя­сом, поп­ро­щал­ся и ушел. А Хель­га за­кон­чи­ла все де­ла, заж­гла в боль­шой ком­на­те све­тиль­ник и лег­ла на пос­тель ро­дите­лей чи­тать мо­лит­венник.

Вско­ре во дво­ре пос­лы­шались гром­кие го­лоса, кто-то нап­равлял­ся к до­му. Че­рез ми­нуту в ком­на­ту вва­лилось мно­жес­тво нез­на­комых лю­дей. Их бы­ло так мно­го, что Хель­га не мог­ла да­же слезть с кро­вати, и она ви­дела, что при­шель­цев пол­но не толь­ко в до­ме, но и во всех дру­гих пос­трой­ках ху­тора. Кое-как раз­местив­шись, нез­ва­ные гос­ти на­чали раз­вле­кать­ся вся­кими иг­ра­ми и за­бава­ми. Хель­гу они не тро­гали, как буд­то ее тут и не бы­ло. Она то­же не об­ра­щала на них вни­мания и про­дол­жа­ла чи­тать мо­лит­венник.

По­дош­ло вре­мя сно­ва до­ить ко­ров. На ху­торе в праз­днич­ную ночь обыч­но до­или толь­ко пос­ле чте­ния мо­лит­вы, впро­чем, так де­ла­ют во мно­гих мес­тах. Од­на­ко из-за тол­чеи Хель­га не мог­ла да­же но­ги с кро­вати спус­тить. Сре­ди при­шель­цев вы­делял­ся не­моло­дой че­ловек с длин­ной бо­родой. Он гром­ко крик­нул на всю ком­на­ту, что­бы гос­ти пос­то­рони­лись и да­ли Хель­ге воз­можность на­деть баш­ма­ки и вый­ти из до­му. Гос­ти по­вино­вались. И Хель­га выш­ла в кро­меш­ный мрак, по­тому что све­тиль­ник она ос­та­вила гос­тям.

Толь­ко Хель­га на­чала до­ить, как ус­лы­шала, что в хлев кто-то во­шел. Во­шед­ший поз­до­ровал­ся с ней, и она ему от­ве­тила. По­том он пред­ло­жил ей от­дохнуть с ним на се­не, но Хель­га от­ка­залась. Нес­коль­ко раз он пов­то­рял свое пред­ло­жение, а она вся­кий раз от­ка­зыва­лась. Тог­да он ис­чез, И Хель­га про­дол­жа­ла спо­кой­но до­ить ко­ров. По­том в хлев опять кто-то во­шел и поз­до­ровал­ся с ней. Это бы­ла жен­щи­на, и Хель­га веж­ли­во от­ве­тила на ее при­ветс­твие. Жен­щи­на сер­дечно поб­ла­года­рила Хель­гу за сво­его ре­бен­ка и за то, что она от­вер­гла до­мога­тель­ства ее му­жа. По­том она про­тяну­ла Хель­ге узел и про­сила при­нять его в бла­годар­ность за двой­ную ус­лу­гу.

— Здесь в уз­ле платье, дос­той­ное те­бя, — ска­зала она. — На­день его на свою свадь­бу. Тут есть и по­яс, и он нис­коль­ко не ху­же платья. Те­бе во всем всег­да бу­дет уда­ча, и ты вый­дешь за­муж за епис­ко­па. Толь­ко пом­ни, это платье нель­зя ни про­давать, ни на­девать, по­ка не вый­дешь за­муж.

Хель­га взя­ла узел и поб­ла­года­рила гостью за по­дарок. Та уш­ла, а Хель­га за­кон­чи­ла ра­боту в хле­ве и вер­ну­лась до­мой. Ник­то да­же не взгля­нул на нее, но все рас­сту­пились, да­вая ей до­рогу, и она сно­ва усе­лась на пос­тель чи­тать мо­лит­венник. Под ут­ро гос­ти на­чали рас­хо­дить­ся, на рас­све­те уш­ли пос­ледние, и Хель­ге по­каза­лось, буд­то тут ни­кого и не бы­ло. Ос­тавшись од­на, она раз­верну­ла узел и уви­дела, что а­уль­ва по­дари­ла ей прек­расней­шее платье, а по­яс к не­му, ук­ра­шен­ный дра­гоцен­ностя­ми, был и то­го прек­расней. Хель­га сно­ва сло­жила платье и спря­тала узел.

Она спра­вила всю ут­реннюю ра­боту и приб­ра­ла дом к воз­вра­щению род­ных из цер­кви.

— Мы так и зна­ли, что с нею ни­чего не ста­нет­ся, — ска­зали ро­дите­ли, ког­да уви­дели Хель­гу жи­вой и нев­ре­димой.

Все при­нялись ее расс­пра­шивать, что бы­ло ночью на ху­торе. Она от­ве­чала ук­лончи­во, од­на­ко по­каза­ла платье, ко­торое ей по­дари­ла а­уль­ва. Ро­дите­ли и все до­мочад­цы дол­го вос­хи­щались плать­ем, но боль­ше все­го им пон­ра­вил­ся дра­гоцен­ный по­яс. Мать с сес­трой хо­тели отоб­рать у Хель­ги и платье, и по­яс, го­воря, что она не­дос­той­на та­кого до­рого­го на­ряда, но Хель­га платья не от­да­ла и спря­тала его в свой сун­дук.

Вре­мя шло, и до сле­ду­юще­го рож­дес­тва ни­чего не слу­чилось. Те­перь уже ос­тать­ся до­ма за­хоте­ли и мать, и сес­тра, они на­де­ялись то­же по­лучить по­дарок от а­уль­вы. В кон­це кон­цов до­ма ос­та­лась са­ма хо­зяй­ка, а все про­чие у­еха­ли в цер­ковь. Ког­да хо­зяй­ка ва­рила мя­со, к ней при­шел ре­бенок, про­тянул ма­лень­кую де­ревян­ную мис­ку и поп­ро­сил по­ложить ему нем­ножко мя­са и са­ла. Хо­зяй­ка рас­серди­лась.

— Ни­чего я те­бе не дам, — ска­зала она. — Кто зна­ет, мо­жет, вы по­бога­че нас бу­дете.

Ре­бенок пов­то­рил свою прось­бу, тог­да хо­зяй­ка раз­гне­валась еще пу­ще и так силь­но тол­кну­ла ре­бен­ка, что сло­мала ему ру­ку, а мис­ка по­кати­лась по по­лу. Ре­бенок под­нял здо­ровой ру­кой мис­ку и ушел весь в сле­зах. Боль­ше о пос­тупках хо­зяй­ки ни­чего не из­вес­тно. Ког­да оби­тате­ли ху­тора вер­ну­лись из цер­кви до­мой, они наш­ли ее на по­лу с пе­рело­ман­ны­ми кос­тя­ми, всю в сса­динах и кро­вопод­те­ках. Она ус­пе­ла толь­ко рас­ска­зать про ре­бен­ка и про то, как она его встре­тила, и умер­ла. Все в до­ме бы­ло пе­ревер­ну­то вверх дном, пе­рело­мано и по­бито, а еда выб­ро­шена. И с тех пор уже ник­то не ос­ме­ливал­ся ос­та­вать­ся на этом ху­торе в рож­дес­твенскую ночь.

А про Хель­гу сле­ду­ет ска­зать, что че­рез нес­коль­ко лет она у­еха­ла в Ска­уль­хольт[2] и там вско­ре выш­ла за­муж за епис­ко­па. Од­на­ко кто имен­но был тог­да епис­ко­пом в Ска­уль­холь­те, ни­чего не го­ворит­ся. На свою свадь­бу Хель­га на­дела платье, по­дарен­ное а­уль­вой, все им вос­хи­щались, но боль­ше все­го пон­ра­вил­ся по­яс, по­тому что та­кого дра­гоцен­но­го по­яса ник­то ни­ког­да не ви­дывал. Уда­ча всю жизнь не по­кида­ла Хель­гу, она жи­ла дол­го и счас­тли­во. А боль­ше про нее ни­чего не рас­ска­зыва­ют.