Скесса Краука

В дав­ние вре­мена на го­ре Бла­уфь­ядль жи­ла скес­са по име­ни Кра­ука. Сле­ды ее пе­щеры вид­ны и по­ныне, но рас­по­ложе­на эта пе­щера так вы­соко, что лю­ди ту­да ни­ког­да не под­ни­ма­ют­ся. Кра­ука при­чиня­ла мно­го вре­да жи­телям Ми­ватн­свей­та, она на­пада­ла на скот, кра­ла овец и да­же уби­вала лю­дей.

Про нее го­вори­ли, что она не­рав­но­душ­на к муж­чи­нам и очень тя­готит­ся сво­ей оди­нокой жизнью. Слу­чалось, Кра­ука по­хища­ла из по­сел­ка муж­чин и дер­жа­ла их у се­бя, од­на­ко ни­кому из них она не приш­лась по сер­дцу, и они но­рови­ли сбе­жать от нее и ско­рей го­товы бы­ли по­гиб­нуть, чем от­ве­тить на ее до­мога­тель­ства.

Как-то раз Кра­ука по­хити­ла пас­ту­ха с ху­тора Баль­дур­схейм, зва­ли его Й­о­ун. При­тащи­ла Кра­ука Й­о­уна к се­бе в пе­щеру и да­вай его пот­че­вать вся­кой снедью, а он — толь­ко нос во­ротит. Уж она и так и сяк ста­ралась уго­дить ему, да все по­нап­расну. На­конец пас­тух ска­зал, что не прочь по­лако­мить­ся две­над­ца­тилет­ней аку­лой. (Мясо полярной акулы, пролежавшее в земле двенадцать лет и еще одну зиму, считалось у исландцев лакомством.) По­воро­жила Кра­ука, уз­на­ла, что та­кая аку­ла есть толь­ко в Сиг­лу­несе, и ре­шила во что бы то ни ста­ло раз­до­быть для пас­ту­ха это ла­комс­тво. Ос­та­вила она его в пе­щере од­но­го, а са­ма пус­ти­лась в путь. Прош­ла она нем­но­го, и вдруг ей за­хоте­лось про­верить, не сбе­жал ли пас­тух. Вер­ну­лась Кра­ука до­мой и наш­ла пас­ту­ха там, где ос­та­вила. Она сно­ва от­пра­вилась в путь. Шла, шла и сно­ва за­сом­не­валась: а что, ес­ли пас­тух убе­жал. Вер­ну­лась она в пе­щеру, ви­дит: си­дит пас­тух, где си­дел. В тре­тий раз Кра­ука пус­ти­лась в путь и боль­ше уже ни в чем не сом­не­валась. О ее по­ходе ни­чего не го­ворит­ся, кро­ме то­го, что она раз­до­была акуль­его мя­са и тем же пу­тем по­бежа­ла до­мой.

А пас­тух выж­дал, что­бы Кра­ука уш­ла по­даль­ше, вско­чил и бро­сил­ся на­утек. Уви­дела Кра­ука, что его и след прос­тыл, и пус­ти­лась в по­гоню. Бе­жит пас­тух, а у не­го за спи­ной кам­ни гро­хочут — вот-вот до­гонит его Кра­ука.

— Пос­той, Й­о­ун! — кри­чит она. — Вот те­бе акулье мя­со! Оно про­лежа­ло в зем­ле две­над­цать лет и еще од­ну зи­му!

Не от­зы­ва­ет­ся пас­тух, бе­жит что есть мо­чи. При­бежал он на ху­тор, а хо­зя­ин его в это вре­мя ра­ботал в куз­ни­це. Вбе­жал Й­о­ун в куз­ни­цу и спря­тал­ся за хо­зя­ина, а Кра­ука уже тут как тут. Вых­ва­тил хо­зя­ин из гор­на рас­ка­лен­ное же­лезо и ве­лел Кра­уке уби­рать­ся прочь да впредь ни­ког­да боль­ше не тро­гать его лю­дей. Не­чего де­лать, приш­лось Кра­уке уб­рать­ся вос­во­яси. А вот на­пада­ла ли она пос­ле это­го на хо­зя­ина Баль­дур­схей­ма, нам ни­чего не из­вес­тно.

В дру­гой раз Кра­ука по­хити­ла пас­ту­ха с ху­тора Грай­на­ватн. При­тащи­ла она его к се­бе в пе­щеру и да­вай пот­че­вать вся­кой снедью. Она-то пот­чу­ет, а он при­веред­ни­ча­ет, не ест да и толь­ко. На­конец пас­тух го­ворит, что не прочь от­ве­дать све­жей коз­ля­тин­ки. Кра­ука зна­ла, что ко­зы есть толь­ко в Ах­сар-фь­ор­де, и, хоть это бы­ло неб­лизко, ре­шила раз­до­быть для пас­ту­ха коз­ля­тины. Од­на­ко на этот раз, что­бы пас­тух не сбе­жал, она за­вали­ла вход в пе­щеру боль­шим кам­нем.

Бе­жит Кра­ука, то­ропит­ся, до­бежа­ла она до Лед­ни­ковой ре­ки и од­ним ма­хом, со ска­лы на ска­лу, пе­реп­рыгну­ла че­рез ре­ку. С тех пор лю­ди на­зыва­ют это мес­то Прыж­ком Скес­сы. Отыс­ка­ла она в Ах­сар-фь­ор­де ху­тор, где бы­ли ко­зы, пой­ма­ла там двух коз­лов, свя­зала ро­гами, пе­реки­нула че­рез пле­чо и тем же пу­тем от­пра­вилась до­мой. Пе­реп­рыгну­ла Кра­ука че­рез ре­ку и ре­шила от­дохнуть. Коз­лов она раз­вя­зала и пус­ти­ла в ущелье пас­тись — те­перь это ущелье на­зыва­ет­ся Коз­ли­ным. От­дохнув, Кра­ука взя­ла сво­их коз­лов и пош­ла даль­ше.

А про пас­ту­ха го­ворят, что, как толь­ко Кра­ука уш­ла, он ре­шил выб­рать­ся из пе­щеры, но не на­шел ни­какой да­же са­мой кро­хот­ной ла­зей­ки. За­то ему на гла­за по­пал­ся боль­шой и ос­трый нож ве­ликан­ши. Схва­тил пас­тух этот нож и да­вай дол­бить им ка­мень, ко­торым был за­вален вход в пе­щеру. Про­дол­бил он ды­ру и вы­лез на­ружу, а уж там со всех ног при­пус­тил до­мой. Так и доб­рался до ху­тора цел и нев­ре­дим.

Каж­дый год на рож­дес­тво Кра­ука ус­тра­ива­ла боль­шой пир. Взя­ла ее как-то до­сада, что нет у нее на за­кус­ку че­ловечь­его мя­са, и вот ве­чером в ка­нун со­чель­ни­ка она от­пра­вилась в се­ление. Од­на­ко все вер­хние ху­тора Ми­ватн­свей­та ока­зались пус­ты­ми, их оби­тате­ли у­еха­ли в цер­ковь в Ску­тус­та­дир, по­тому что в тех мес­тах был обы­чай слу­жить служ­бу в ночь на со­чель­ник. Рас­серди­лась Кра­ука, что зря про­ходи­ла, и то­же от­пра­вилась в Ску­тус­та­дир. В цер­кви соб­ра­лось мно­го на­роду. По­дош­ла Кра­ука поб­ли­же и ви­дит, си­дит у са­мой две­ри му­жик. Она про­тяну­ла ру­ку и хо­тела вы­тащить его из цер­кви, но он упер­ся и стал звать на по­мощь. Му­жики, что бы­ли в цер­кви, пос­пе­шили ему на вы­руч­ку и всем ско­пом на­вали­лись на Кра­уку. Од­на­ко она креп­ко дер­жа­ла му­жика и ни за что бы его не от­пусти­ла, ес­ли бы не вы­валил­ся ку­сок цер­ковной сте­ны. Го­ворят, буд­то пос­ле это­го она про­нес­лась по воз­ду­ху, крик­нув, что ды­ра в цер­ковной сте­не ос­та­нет­ся нав­сегда. И сло­ва ее ока­зались ве­щими: юж­ная сте­на в Ску­тус­та­дир­ской цер­кви сто­ит с ды­рой и по­ныне.

Кра­ука так силь­но ра­зоз­ли­лась на жи­телей Ми­ватн­свей­та, что пок­ля­лась отом­стить им страш­ной местью. На пас­тби­щах Ми­ватн­свей­та бы­ло боль­шое озе­ро. Кра­ука приш­ла ту­да, на­лома­ла де­ревь­ев, пе­реме­шала с кам­ня­ми и дер­ном, и у нее по­лучил­ся боль­шой тя­желый плуг. Этот плуг она про­тащи­ла че­рез весь Ми­ватн­свейт и про­паха­ла глу­бокую длин­ную бо­роз­ду.

— От­ны­не здесь бу­дет ре­ка! — ска­зала Кра­ука и пус­ти­ла ту­да во­ду. — И до­коле в Ми­ватн­свей­те жи­вут лю­ди, моя ре­ка бу­дет еже­год­но за­топ­лять их лу­га и паш­ни. Она так за­сорит ко­ряга­ми и кам­ня­ми эти зем­ли, что лю­дям при­дет­ся их бро­сить.

Эта ре­ка и по­ныне те­чет по рус­лу, про­пахан­но­му ве­ликан­шей. Лю­ди на­зыва­ют ее ре­кой Кра­уки. Нрав у ре­ки ко­вар­ный и злой. Она еже­год­но под­мы­ва­ет бе­рега и за­носит по­косы пес­ком и гли­ной. Мно­гие зем­ли там уже бро­шены, они так и ле­жат заг­ро­мож­денные кам­ня­ми, хво­рос­том и ко­ряга­ми — всем, из че­го Кра­ука ког­да-то смас­те­рила свой плуг. За­рос­ли у озе­ра Ми­ватн по­реде­ли, те­перь там ед­ва хва­та­ет ле­са для со­ору­жения пло­тин на ре­ке Кра­уки, и ста­рые све­дущие лю­ди го­ворят, что прок­ля­тие Кра­уки еще дол­го бу­дет тя­готеть над жи­теля­ми Ми­ватн­свей­та.