Чайка

Ста­рики и те об этом пе­реза­были. А ведь ког­да-то все оно бы­ло. Тог­да Азов был под тур­ка­ми. Крым – под та­тара­ми. Та­тары на ко­нях по сте­пям рыс­ка­ли, на шаш­ках час­тень­ко с ка­зака­ми пе­реве­дыва­лись. Ка­заки же по Азов­ско­му и Чер­но­му мо­рям на лег­ких стру­гах к ту­рец­ким да к та­тар­ским бе­регам хо­дили. Гро­мили ба­сур­ман­ские го­рода и кре­пос­ти. До­мой на­зад на ти­хий Дон воз­вра­щались с бо­гатой до­бычею.

Как-то ушел мо­лодой ка­зак с то­вари­щами в мо­ре, к да­леким ту­рец­ким бе­регам. До­ма ос­та­лась у не­го мо­лодая же­на. Ждет ка­зач­ка сво­его му­жень­ка из по­хода, ни­как не дож­дется, то и де­ло пог­ля­дыва­ет в окош­ко.

А ка­заков бу­ря зас­тигла в мо­ре, струг их раз­би­ла. Все по­тону­ли, лишь муж ка­зач­ки спас­ся. Вол­ною его вы­нес­ло на пус­тынный бе­рег, где не ока­залось ни од­ной жи­вой ду­ши че­лове­чес­кой, толь­ко лишь ди­кие зве­ри. За­печа­лил­ся, за­горил­ся ка­зак, те­перь ему до­мой ни за что не вер­нуть­ся, при­дет­ся про­падать на чу­жой сто­роне.

Же­на ждет его. Про­шел год, а о ка­заке и его то­вари­щах ни слу­ху, ни ду­ху. Стал ка­зач­ке не мил бе­лый свет. Ре­шила она – по­еду са­ма к ту­рец­ко­му бе­регу, ра­зыщу му­жа жи­вым или мер­твым. Пе­ред тем, как в путь тро­нуть­ся, заш­ла к зна­хар­ке-ве­дунье. Та на нее пос­мотре­ла, а по­том го­ворит:

– В мо­ре бо­ять­ся те­бе не­чего, стра­шись чу­жого бе­рега. На не­го не схо­ди; как твоя но­га его кос­нется – быть бе­де.

– Лад­но, – го­ворит ка­зач­ка. Се­ла в лод­ку и в путь.

Не сра­зу она по­пала к пус­тынно­му бе­регу, не сра­зу там отыс­ка­ла сво­его му­жа. Ког­да же его при­мети­ла и ста­ла подъ­ез­жать к не­му, то ви­дит, муж ее под кус­том ле­жит, не то спит, не то мер­твый. Вспом­ни­ла ка­зач­ка тут про на­каз зна­хар­ки-ве­дуньи – не схо­дить на чу­жой бе­рег. Поб­ли­же под­плы­ла и му­жа кли­кать ста­ла. Он же ле­жит не ше­лох­нется. У ка­зач­ки все за­кипе­ло внут­ри. За­была она про вся­кие при­казы да на­казы, на бе­рег вып­рыгну­ла с лод­ки. И как толь­ко его кос­ну­лась, так тот­час же ста­ла пти­цею, обер­ну­лась в чай­ку. С кри­ком над сво­им му­жем про­лете­ла. Ка­зак прос­нулся. Ви­дит, чай­ка кру­жит над ним, а воз­ле бе­рега – лод­ка. Сел он в нее – и до­мой, а чай­ка око­ло лод­ки вь­ет­ся да кри­чит так тос­кли­во и пе­чаль­но. Ка­заку нев­до­мек, что это же­на его пти­цею обер­ну­лась.

С тех пор мно­го в До­ну утек­ло во­ды, не мень­ше прош­ло вре­мени, а и до сих пор ни­как не мо­жет уте­шить­ся чай­ка, всег­да она жа­лоб­но кри­чит.