Ермак и уж

Шел по­ходом Ер­мак на Ку­чума. Си­бир­ское царс­тво он с ка­зака­ми для Рос­сии хо­тел по­корить. Приш­ли на ре­ку Ир­тыш, на­чали ка­заки де­ревья ру­бить, бар­ка­сы де­лать, что­бы на этих бар­ка­сах вниз по ре­ке спус­тить­ся до са­мой Ку­чумо­вой сто­лицы дой­ти и прис­ту­пом ее взять. Две не­дели ка­заки де­ревья ва­лили да две не­дели бар­ка­сы де­лали. Ког­да все бар­ка­сы бы­ли го­товы, пог­ру­зились на них все ка­заки вмес­те со все­ми сво­ими ко­ня¬ми и чу­гун­ны­ми пуш­ка­ми. На пе­ред­ний, са­мый боль­шой бар­кас сам Ер­мак Ти­мофе­евич Чи­гин с пол­ко­вым зна­менем сел. Хо­тели бы­ло ка­заки в путь уже тро­гать­ся, шес­та­ми от бе­рега от­пихнуть­ся, как взду­малось Ер­ма­ку Ти­мофе­еви­чу пе­ред по­ходом свой бар­кас ос­мотреть. Знал он, что пред­сто­ит ему с ка­зака­ми путь даль­ний и не­лег­кий в чу­жую сто­рону та­тар­скую, Си­бирью на­зыва­емую. Обо­шел он весь бар­кас от но­са и до кор­мы – и ви­дит, что из-под кор­мы ка­кая-то ве­рев­ка чер­ная длин­ная тор­чит. По­тянул он ее за ко­нец и ви­дит, что это вов­се не ве­рев­ка, а гад пол­зу­чий ужом про­зыва­емый. Под­нял его Ер­мак, раз­махнул­ся и хо­тел в во­ду бро­сить. Но тут уж за­гово­рил че­лове­чес­ким го­лосом.

– По­годи, ка­зак дон­ской, Ер­мак Ти­мофе­евич Чи­гин, ме­ня в во­ду бро­сать. Дай мне вре­мя и срок – я те­бе сло­во од­но нуж­ное ска­жу.

При­ос­та­новил­ся Ер­мак и го­ворит ужу:

– Ну, го­вори свое нуж­ное сло­во.

А уж опять ему че­лове­чес­ким го­лосом:

– Царь си­бир­ский Ку­чум всех мы­шей под­го­ворил, бо­гаты­ми по­сула­ми под­ку­пил, хо­чет он те­бя со все­ми ка­зака­ми тво­ими по­губить, что­бы ты до его Ку­чумо­вой сто­лицы не до­шел, прис­ту­пом ее не взял и царс­тва его Си­бир­ско­го Рос­сии не по­корил.

Уди­вил­ся Ер­мак:

– Да что же они мо­гут мне, мы­ши, сде­лать? Я один их не од­ну ты­сячу без вся­кого ору­жия одо­лею, но­гами по­дав­лю. А уж не уни­ма­ет­ся:

– По­долеть-то ты их в от­кры­том бою, не толь­ко что не од­ну, а сот­ни ты­сяч одо­ле­ешь, по­реши­ли они те­бя с Ку­чумом сво­ею хит­ростью из­вести. Пог­ля­ди под кор­мою, от­ку­да ты ме­ня вы­тащил, там ды­ра прог­ры­зена. Ее мы­ши прог­рызли, а я сво­ею го­ловою зат­кнул, что­бы в нее во­да не шла. По­ди на каж­дый бар­кас, пог­ля­ди – и на каж­дом под кор­мою ды­ра прог­ры­зена, а в каж­дой ды­ре уж, мой род­ной брат, си­дит, сво­им те­лом ды­ру за­тыка­ет.

Да­ет­ся ди­ву Ер­мак Ти­мофе­евич, и боль­ше еще он удив­ля­ет­ся, ког­да по­шел с бар­ка­са на бар­кас, а там на каж­дом бар­ка­се под кор­мою он ды­ру прог­ры­зен­ную мы­шами на­шел, а в каж­дой ды­ре по ужу си­дит, сво­ею го­ловою и всем те­лом ее зак­ры­ва­ет, ста­ра­ет­ся, во­ду в бар­кас не пус­ка­ет. По­думал Ер­мак, по­думал и сме­ка­ет, а ведь и вправ­ду, ес­ли бы не уж со все­ми сво­ими род­ны­ми брать­ями, то про­пал бы он в пу­ти вмес­те со все­ми сво­ими ка­зака­ми, преж­де вре­мени в ре­ке Ир­ты­ше уто­нули и Си­бир­ско­го царс­тва Ку-чу­мова Рос­сии не по­кори­ли. Ве­лит Ер­мак Ти­мофе­евич ка­закам в бар­ка­сах ды­ры за­делы­вать, все ще­ли пак­лею за­бить и про­коно­патить, а ужа, что на его бар­ка­се сво­им те­лом ды­ру зат­кнул, – к се­бе зо­вет и го­ворит ему:

– Хоть ты и пол­зу­чий гад, хоть и род твой из­давна с людь­ми во враж­де жи­вет – я те­бя и всех тво­их де­тей от дру­гих га­дов за ве­ликую пе­редо мною и все­ми ка­зака­ми ус­лу­гу на весь век от­ли­чу, не бу­дут лю­ди ни те­бя са­мого, ни брать­ев, ни де­тей тво­их ни­ког­да по­нап­расну оби­жать.

С эти­ми сло­вами Ер­мак взял и кос­нулся ужа дву­мя паль­ца­ми чуть по­ниже го­ловы. Там, где кос­нулся Ер­мак ужа паль­ца­ми, там у не­го ста­ли два жел­тых пят­на. С тех пор не ста­ли лю­ди оби­жать ужей, от­ли­чая их от всех дру­гих га­дов пол­зу­чих по двум жел­тым пят­нам, что по­ниже го­ловы ле­жат. Так Ер­мак Ти­мофе­евич от­ли­чил ужа и. его брать­ев и от­бла­года­рил их за ту по­мощь, ка­кую они ока­зали ему во вре­мя по­хода его на сто­лицу Си­бир­ско­го царс­тва.