Игнатка

Дав­ным-дав­но это бы­ло… Мно­го во­ды утек­ло с тех пор из Ти­хого До­на в мо­ре Азов­ское. Но и сей­час еще мож­но иног­да уви­деть, как в глу­бине ре­ки вдруг что-то заб­лестит, зас­верка­ет, за­горит­ся зо­лоты­ми огонь­ка­ми. Это, на­вер­но, идет бо­гатырь Ти­хий Дон, идет, зор­ким взгля­дом пос­матри­ва­ет, чут­ким ухом прис­лу­шива­ет­ся: не вид­но ли где вражь­их пол­чищ, не слыш­но ли то­пота вражь­его?

Идет он по сво­им вла­дени­ям, ох­ра­ня­ет по­кой края при­воль­но­го, по­ля ши­рокие, лу­га и ле­са зе­леные.

А ря­дом ма­туш­ка Вол­га пле­щет­ся, сес­тра род­ная – Ку­бань вбли­зи шу­мит, а по­даль­ше сер­дечный друг Днепр ро­кочет, буд­то пес­ню по­ет.

Идет бо­гатырь Ти­хий Дон, вок­руг пос­матри­ва­ет, прис­лу­шива­ет­ся: не зо­вет ли кто на по­мощь, не приш­ла ли бе­да от­ку­да?

На по­ясе у бо­гаты­ря шаш­ка ос­трая блес­тит, свер­ка­ет, зо­лотис­ты­ми огонь­ка­ми го­рит.
Жил в то вре­мя на бе­регу До­на, в ма­лень­кой хат­ке, маль­чик Иг­натка со сво­им де­душ­кой.

Как-то раз де­душ­ка го­ворит Иг­натке:
– Пой­ди, Иг­натка, пос­мотри се­ти. Мо­жет, рыб­ка ка­кая пой­ма­лась.

По­шел Иг­натка к До­ну, на то мес­то, где се­ти ве­чером ста­вили, а се­тей-то нет.

От­пра­вил­ся он вдоль бе­рега ис­кать их. Дол­го ли он шел, да­леко ли ушел, толь­ко вдруг за­метил, что мес­та ста­ли ему сов­сем нез­на­комые: кру­гом вы­сокие ка­мыши шеп­чутся с во­дой, зе­леный ча­кан кла­ня­ет­ся ко­му-то низ­ко, а под но­гами уже не пе­сок хрус­тит, а во­да бо­лот­ная поч­ти до ко­лен до­ходит. Сол­нышко вдруг за ту­чи скры­лось. Ве­тер за­шумел в ка­мышах, зас­то­нал. Ти­хий Дон по­чер­нел, взвол­но­вал­ся.

Хо­тел Иг­натка на­зад вер­нуть­ся и вдруг по­чу­ял, что не мо­жет ид­ти: но­ги за­пута­лись в длин­ных во­дорос­лях, заг­рузли в вяз­ком иле. А зе­леная во­да все вы­ше под­ни­ма­ет­ся и уже до шеи дос­та­ет.
Ни­ког­да не бо­ял­ся Иг­натка, а тут страш­но ему ста­ло. Чувс­тву­ет, что смерть приш­ла.

– Де­душ­ка-а-а! – зак­ри­чал Иг­натка. – Де­да-а-а…

Но да­леко был Иг­наткин де­душ­ка, и толь­ко эхо над ка­мыша­ми гул­ко пов­то­рило: а-а-а-а. И сно­ва все стих­ло. Вдруг не­дале­ко от се­бя ус­лы­шал Иг­натка жа­лоб­ный писк ка­кой-то пи­чуж­ки.
– Пи-кви-ли-ви, пи-кви-ли-ви, – пи­щала птич­ка. – Пи-кви-ли-ви!…

Ог­ля­нул­ся Иг­натка и ви­дит: за­пута­лась в во­дорос­лях ма­лень­кая птич­ка, рвет­ся в воз­дух, да не мо­жет ни­как уле­теть. А к ней пол­зет, из­ви­ва­ясь, боль­шая змея, злые глаз­ки ее так и свер­ка­ют. Пасть уже от­кры­ла, ос­трые зу­бы блес­тят.

«Эх, – по­думал Иг­натка, – мне все рав­но по­гибать. Спа­су хоть эту ма­лень­кую птич­ку!»
Рва­нул­ся Иг­натка, схва­тил птич­ку и вы­соко под­бро­сил ее в воз­дух. И сра­зу же с го­ловой пог­ру­зил­ся в зе­леную во­ду. В гла­зах у не­го мут­но ста­ло, сер­дце би­лось час­то-час­то: тут-тук, тук-тук, тук-тук.

«Ну, про­щай, де­душ­ка, про­щай!» – по­думал Иг­натка.

А над во­дой низ­ко-низ­ко про­лете­ла та птич­ка, ко­торую спас Иг­натка, и еще раз про­щебе­тала, буд­то бла­года­рила его:
– Пи-кви-ли-ви… Пи-кви-ли-ви.

Но Иг­натка уже ни­чего не слы­шал. Он все глуб­же и глуб­же пог­ру­жал­ся в во­ду. Ему ста­ло очень душ­но. Он еще раз рва­нул­ся вверх, но сил уже не бы­ло. И вдруг пе­ред гла­зами у не­го за­горел­ся яр­кий-яр­кий свет. Иг­натка по­чувс­тво­вал под но­гами что-то твер­дое, а ды­шать ста­ло сов­сем лег­ко, как на зем­ле.

Ши­роко от­крыл Иг­натка гла­за и уви­дел, что по­пал в ка­кой-то дво­рец.

Сте­ны двор­ца из проз­рачно­го хрус­та­ля сде­ланы, на сте­нах кра­сивые кар­ти­ны в зо­лотых ра­мах ви­сят, а свер­ху див­ный свет стру­ит­ся: то ро­зовый, то яр­ко-го­лубой, то крас­ный, И мяг­кий ве­терок от­ку­да-то до­носит чу­дес­ную му­зыку – та­кую, что Иг­натка в жиз­ни сво­ей ни­ког­да не слы­хал…
«Ну и ди­во див­ное!» – по­думал Иг­натка.

Тут он уви­дел пе­ред со­бой та­кую кра­сивую де­воч­ку, что и опи­сать труд­но.

Гла­за у нее бы­ли боль­шие и доб­рые, от длин­ных рес­ниц на ще­ки па­дала тень, две ру­сые ко­сы сви­сали до са­мого по­яса. На ру­ках у нее бы­ли зо­лотые би­лези­ки – изук­ра­шен­ные дра­гоцен­ны­ми кам­ня­ми брас­ле­ты, а на ма­лень­ких нож­ках – ичит­ки – мяг­кие са­пож­ки.

Она по­дош­ла к Иг­натке, взя­ла его за ру­ку и ска­зала:
– Пой­дем со мной, маль­чик! Не бой­ся ме­ня.

При­вела его де­воч­ка в ма­лень­кую ком­на­ту, уса­дила на мяг­кий ди­ван, се­ла ря­дом с ним и ска­зала:
– Ты очень хо­роший маль­чик, Иг­натка, храб­рый и доб­рый… Ты вы­ручил из бе­ды ме­ня, дочь слав­но­го бо­гаты­ря Ти­хого До­на, спас ме­ня от зло­го Квар­ра­дама­ла. Это дво­рец мо­его ба­тюш­ки. Вот уже ме­сяц про­шел, как уп­лыл он к бра­ту сво­ему, мор­ско­му ви­тязю. И как уп­лыл ба­тюш­ка, вор­вался сю­да Квар­ра­дамал со сво­ими слу­гами, зах­ва­тил наш дво­рец и влас­тву­ет те­перь здесь. Там вон тем­ни­ца сто­ит, бро­сил ту­да Квар­ра­дамал лю­дей рус­ских, це­пями к сте­не при­ковал. Се­дыми эти лю­ди ста­ли от мук и го­ря. А ба­тюш­ка не зна­ет об этой бе­де, не ве­да­ет. Се­год­ня Квар­ра­дамал прев­ра­тил­ся в змею и хо­тел схва­тить ма­лень­кую Пи-кви-ли-ви и унес­ти в свое царс­тво. Но ты спас ее. И это­го не прос­тит те­бе злой Квар­ра­дамал. Вот пос­мотри сю­да!

Иг­натка по­дошел к ок­ну, заг­ля­нул в не­го да так и за­мер на мес­те. На мра­мор­ном кам­не си­дело страш­ное чу­дови­ще. Вмес­то рук у не­го бы­ло во­семь щу­палец, на го­лове у не­го бы­ли длин­ные во­дорос­ли, длин­ный нос ви­сел до са­мого рта, а изо рта выг­ля­дыва­ли боль­шие клы­ки. Вмес­то бро­вей у не­го рос­ла мор­ская тра­ва, а из-под нее вид­ны бы­ли злые гла­за, У ног чу­дови­ща пол­за­ли змеи, кра­бы с длин­ны­ми клеш­ня­ми, гор­ба­тые улит­ки, во­дяные чер­ви. Чу­дови­ще смот­ре­ло на них зе­лены­ми гла­зами и хри­пело:
– Квар­ра­дамал!… Ла­мадар­равк!… Кто от­нял у ме­ня Пи-кви-ли-ви?… Квар­ра­дамал!…
Ла­мадар­равк!… Обыс­кать все во­ды, об­ла­зить все зем­ли, най­ти дер­зко­го маль­чиш­ку! Квар­ра­дамал!… Ла­мадар­равк!… Най­ти и бро­сить в тем­ни­цу! Я сам с ним рас­прав­люсь. Квар­ра­дамал!… Ла­мадар­равк!…
Змеи, чер­ви, улит­ки, кра­бы с длин­ны­ми клеш­ня­ми за­кива­ли го­лова­ми и рас­пол­злись.
– Здесь они те­бя не най­дут, – ска­зала де­воч­ка. – Про эту ком­на­ту не зна­ет да­же сам Квар­ра­дамал. Но как толь­ко ты вый­дешь от­сю­да, те­бя сра­зу схва­тят.
– Эх, бы­ла бы здесь моя ка­зачья шаш­ка, – вос­клик­нул Иг­натка, – я бы по­мерял­ся си­лами с этим чу­дови­щем!

Толь­ко ус­пел про­гово­рить это Иг­натка, как де­воч­ка дос­та­ла от­ку­да-то длин­ный ящик, от­кры­ла его, и Иг­натка уви­дел кра­сивую по­золо­чен­ную шаш­ку. Ру­ко­ят­ка ее бы­ла ук­ра­шена са­моц­ветны­ми ка­мень­ями, ко­торые блес­те­ли, как огонь; кли­нок был ос­трый, слов­но брит­ва.

– Возь­ми эту шаш­ку, Иг­натка, – про­мол­ви­ла де­воч­ка. – Я да­рю ее те­бе по­тому, что ты храб­рый и доб­рый маль­чик. Но пом­ни всег­да: ею мож­но бить­ся толь­ко за прав­ду, А кто под­ни­мет эту шаш­ку на не­вин­но­го, тот сам от нее по­гиб­нет.
Ска­зала это де­воч­ка и вдруг ста­ла ма­лень­кой птич­кой. Взле­тела она с по­ла, под­ле­тела к окош­ку, про­щебе­тала:
– Пи-кви-ли-ви…
И вы­лете­ла на­ружу.

Взял Иг­натка шаш­ку, по­весил ее се­бе на по­яс и вы­шел из ком­на­ты. Но не ус­пел он и ша­гу сту­пить, как его ок­ру­жили змеи, спу­тали ему но­ги, а кра­бы с длин­ны­ми клеш­ня­ми схва­тили его и по­тащи­ли в тем­ни­цу.

Оч­нулся Иг­натка в тем­ни­це, пос­мотрел вок­руг се­бя – и сер­дце у не­го за­мер­ло: тол­сты­ми це­пями к хо­лод­ным сте­нам бы­ли при­кова­ны ху­дые, блед­ные, как смерть, лю­ди. Гла­за у них тус­клые, а во­лосы у всех бе­лые как снег. По­дошел Иг­натка к од­но­му, взял­ся за цепь, хо­тел отор­вать от сте­ны, но твер­дая бы­ла сте­на и креп­кая цепь. Тог­да вы­тащил Иг­натка свою шаш­ку, на­чал сте­ну ру­бить. Ста­ли па­дать це­пи, лю­ди рас­пра­вили свои из­му­чен­ные пле­чи. Все смот­ре­ли на Иг­натку, как на неж­данно­го спа­сите­ля сво­его.

– Доб­рый ка­зак! – го­вори­ли они. – Храб­рый, силь­ный ка­зак!

Но вдруг дверь тем­ни­цы ши­роко рас­пахну­лась, и в ком­на­ту вва­лил­ся сам Квар­ра­дамал. Взгля­нул он на Иг­натку, и из его зе­леных глаз ис­кры по­сыпа­лись.

Про­тянул он од­но щу­паль­це, хо­тел схва­тить Иг­натку, но тот взмах­нул шаш­кой и от­ру­бил щу­паль­це. Про­тянул Квар­ра­дамал дру­гое щу­паль­це – и дру­гое от­ру­бил Иг­натка.

Тог­да Квар­ра­дамал про­тянул сра­зу че­тыре сво­их щу­паль­ца, хо­тел со всех сто­рон схва­тить мо­лодо­го ка­зака. Но Иг­натка стал спи­ной к сте­не, на­чал ру­бить нап­ра­во, на­лево, вверх, вниз.
Кровь ре­кой по­лилась с чу­дови­ща, но вдруг Иг­натка уви­дел, что вмес­то щу­палец у Квар­ра­дама­ла ру­ки вы­рос­ли и в каж­дой ру­ке – саб­ля.

И на­чали бить­ся они сно­ва.

Би­лись час, би­лись два… Чувс­тву­ет Иг­натка, что ма­ло сил ос­та­ет­ся у не­го. Хо­тел он в дверь выс­ко­чить, но вспом­нил про уз­ни­ков, ко­торых от це­пей ос­во­бодил, и стыд­но ему ста­ло, что убе­жать от них хо­тел.

А уз­ни­ки про­тяну­ли ру­ки, дот­ро­нулись до Иг­натки, и по­чувс­тво­вал вдруг Иг­натка: вли­ва­ет­ся от этих рук вол­ной в не­го си­ла бо­гатыр­ская, мо­гучая. И при­пом­нил Иг­натка, как ему час­то де­душ­ка го­ворил: «Нет на све­те ни­чего силь­нее си­лы на­род­ной, Иг­натка. Ког­да труд­но бу­дет те­бе в жиз­ни – ищи си­лу в лю­дях, и бу­дешь ты силь­ным их си­лой».

А в это вре­мя вле­тела в тем­ни­цу Пи-кви-ли-ви, се­ла Иг­натке на пле­чо и про­щебе­тала:
– Пи-кви-ли-ви, Иг­натка! От­ру­би Квар­ра­дама­лу са­мую вер­хнюю пра­вую ру­ку. Пи-кви-ли-ви…
И уле­тела.

Раз­махнул­ся Иг­натка шаш­кой, уда­рил по са­мой вер­хней пра­вой ру­ке Квар­ра­дама­ла, и сра­зу изо всех рук чу­дови­ща упа­ли на зем­лю саб­ли. Взмах­нул еще раз маль­чик шаш­кой, хо­тел от­ру­бить Квар­ра­дама­лу го­лову, но пе­ред гла­зами Иг­натки вспых­нул вдруг огонь и вмес­то Квар­ра­дама­ла ос­та­лась толь­ко струй­ка ды­ма.

Опус­тился Иг­натка на зем­лю, по­ложил свою шаш­ку на ко­лени и за­думал­ся.

Рад был мо­лодой ка­зак, что лю­дей ос­во­бодил от ига Квар­ра­дама­ла и прог­нал его из края сво­его при­воль­но­го, да пе­чалил­ся он, что не убил раз­бой­ни­ка за­мор­ско­го. Бо­ял­ся Иг­натка, что пой­дет Квар­ра­дамал в дру­гие мес­та зем­ли рус­ской, бу­дет бе­ду тво­рить, в дру­гих ре­ках во­ду му­тить.
«Как най­ти те­перь раз­бой­ни­ка? – ду­мал Иг­натка. – Где ис­кать его, чтоб сра­зить­ся с чу­дови­щем и ли­бо умер­твить его, ли­бо го­лову свою по­ложить за зем­лю род­ную?»

Си­дит, ду­ма­ет свою ду­му Иг­натка, де­душ­ку вспо­мина­ет: доб­рый он, муд­рый, по­мог бы со­ветом сей­час. А лю­ди, ко­торых спас Иг­натка, ра­ду­ют­ся, ок­ру­жили его, каж­дый хо­чет доб­рое сло­во ему ска­зать, пос­мотреть на не­го да улыб­нуть­ся лас­ко­во.

…А Квар­ра­дамал меж­ду тем про­бирал­ся сквозь гус­тые во­дорос­ли, нап­равля­ясь к мо­рю. Там он прев­ра­тил­ся в ры­бу и быс­тро поп­лыл к се­бе до­мой. Ему на­до бы­ло плыть че­рез все Азов­ское мо­ре, ми­мо Кер­чи-го­рода, по Чер­но­му мо­рю.

День и ночь плыл Квар­ра­дамал и прип­лыл в свой дво­рец, ког­да яр­кое сол­нце вста­ло из-за мо­ря. Поз­вал он к се­бе зу­бас­тую аку­лу и ве­лел соб­рать всех са­мых ста­рых жи­телей царс­тва сво­его. Соб­ра­лись к не­му на со­вет все са­мые древ­ние мор­ские ры­бы и зве­ри.

Сел Квар­ра­дамал на свой трон и ска­зал:
– За три­девять зе­мель, за ле­сами и по­лями жи­вет бо­гатырь Ти­хий Дон. Мно­го бо­гатс­тва име­ет он, но са­мое боль­шое его бо­гатс­тво – кра­сави­ца дочь его, ма­лень­кая Пи-кви-ли-ви. Си­лен Ти­хий Дон, и лю­ди силь­ны там. Приш­лось мне бить­ся в по­лях тех с ка­зачон­ком од­ним. Кто зна­ет из вас, в чем си­ла это­го ка­зачон­ка? По­чему не смог я его по­бедить?

Квар­ра­дамал за­шеве­лил уса­ми и пос­мотрел вок­руг се­бя сви­репы­ми зе­лены­ми гла­зами.
Но все ры­бы и зве­ри мол­ча­ли.

Тог­да к Квар­ра­дама­лу приб­ли­зилась ста­рая-ста­рая ме­дуза, Те­ло ее бы­ло та­кое дрях­лое, что, ка­залось, вот-вот рас­ползет­ся в раз­ные сто­роны. Блед­ная, она дол­го каш­ля­ла и смор­ка­лась, а по­том про­шепе­ляви­ла:
– Мно­го-мно­го лет то­му на­зад – я тог­да бы­ла еще де­воч­кой-ме­дузой – моя мать-ме­дуза слы­шала от ста­рого реч­но­го со­ма, что де­ду те­переш­не­го бо­гаты­ря Ти­хого До­на кто-то по­дарил вол­шебную шаш­ку. Труд­но по­бедить то­го, у ко­го эта шаш­ка. Но она за­кол­до­вана, и ею драть­ся мо­жет не вся­кий. На­до ук­расть ее и тог­да мож­но по­корить всех реч­ных ца­рей.

Пос­ле этих слов ста­рая ме­дуза опять дол­го каш­ля­ла и смор­ка­лась, но
Квар­ра­дамал уже ни­чего не слы­шал. Он прев­ра­тил­ся в быс­трок­ры­лую пти­цу и по­летел, как ве­тер, че­рез мо­ря в царс­тво Ти­хого До­на.

Иг­натка в это вре­мя си­дел на бе­регу ре­ки и смот­рел, как кра­сиво пе­рели­ва­ют­ся на сол­нце дра­гоцен­ные кам­ни на ру­ко­ят­ке вол­шебной шаш­ки. Квар­ра­дамал спус­тился на зем­лю, прев­ра­тил­ся в дрях­ло­го ста­рика и по­дошел к Иг­натке.

– Здравс­твуй, маль­чик, здравс­твуй, ми­лый, – про­гово­рил он дре­без­жа­щим стар­ческим го­лосом. – Не дашь ли ты мне хлеб­ца по­кушать и во­дицы ис­пить? При­томил­ся я в даль­ней до­роге…
Доб­рое сер­дце Иг­натки да­же об­ра­дова­лось, что мож­но на­кор­мить и на­по­ить ста­рого че­лове­ка.

Иг­натка сбе­гал в ха­ту, при­нес хле­ба, во­ды, от­дал ста­рич­ку и сел ря­дом с ним.

Съ­ел ста­рик хлеб, за­пил во­дой и на­чал рас­ска­зывать Иг­натке о кра­сави­цах ру­сал­ках, о мор­ских ви­тязях, о бур­ном мо­ре. Ре­чи ста­рика так и ли­лись, как ви­но из кув­ши­на.

По­том он ска­зал:
– Доб­рый ты маль­чик, Иг­натка, спа­сибо те­бе. А от­бла­года­рю я те­бя вот чем: вы­пей кап­лю жи­вой во­ды. – С эти­ми сло­вами про­тянул ста­рик Иг­натке не­боль­шой пу­зырек, на­пол­ненный ка­кой-то го­лубой жид­костью, – И тог­да бу­дешь ты силь­ней и храб­рей всех на све­те, и ник­то ни­ког­да не по­бедит те­бя ни в ка­ком бою.

Вы­пил Иг­натка нем­но­го той жид­кости и сра­зу по­чувс­тво­вал, что за­сыпа­ет.

Пос­мотрел Иг­натка на ста­рика и ис­пу­гал­ся: по зе­леным страш­ным гла­зам уз­нал он Квар­ра­дама­ла.

По­тянул­ся Иг­натка ру­кой за сво­ей шаш­кой, но сил у не­го уже не бы­ло: вы­пил он не жи­вую во­ду, а креп­кое сон­ное зелье, А Квар­ра­дамал об­ра­довал­ся, прев­ра­тил­ся опять в чу­дови­ще, взял у Иг­натки шаш­ку, об­хва­тил щу­паль­ца­ми те­ло Иг­натки, спус­тился в во­ду и поп­лыл в свое за­мор­ское царс­тво.
В это вре­мя Ти­хий Дон воз­вра­тил­ся до­мой от мор­ско­го ви­тязя, поз­до­ровал­ся лас­ко­во с Пи-кви-ли-ви, вы­пил чис­той во­ды и про­мол­вил:
– Горь­кая во­да ста­ла. Вид­но, чу­жой че­ловек или зверь по­бывал в на­ших во­дах, Рас­ска­зала тог­да Пи-кви-ли-ви все, что бы­ло, не ута­ила и то­го, что ба­тюш­ки­ну шаш­ку по­дари­ла Иг­натке.
– Доб­ро­му че­лове­ку не жал­ко сде­лать та­кой по­дарок, – ска­зал Ти­хий Дон.
– Толь­ко хо­чу я пос­мотреть на это­го ка­зачон­ка да уму-ра­зуму по­учить его. А ну, доч­ка, по­зови-ка мне сво­его дру­га.

Пи-кви-ли-ви выш­ла на по­рог сво­его двор­ца, хо­тела нап­ра­вить­ся к Иг­натке, но тут по­мути­лась во­да, по­тем­не­ла. К Пи-кви-ли-ви под­плы­ла са­зан-ры­ба с зо­лотис­ты­ми перь­ями, в че­шуй­ча­той ру­баш­ке и пе­чаль­но ска­зала:
– Унес Квар­ра­дамал Иг­натку в свое царс­тво, хо­чет за­муро­вать его в мор­ской ска­ле.
Плы­вет он быс­тро, толь­ко бу­рун ос­та­ет­ся за ним. А Иг­натка спит от сон­но­го зелья и не ве­да­ет, что смерть его уже близ­ка.

Ска­зала так са­зан-ры­ба, виль­ну­ла хвос­том и уп­лы­ла, Зак­ру­чини­лась Пи-кви-ли-ви, зап­ла­кала и пош­ла рас­ска­зывать обо всем ба­тюш­ке сво­ему, Ти­хому До­ну.

– Ну что ж, – про­мол­вил бо­гатырь Ти­хий Дон, – хоть и не люб­лю я драть­ся, но уж ес­ли враг сам то­го за­хотел – нес­добро­вать ему!

Взял он длин­ный меч, зат­кнул его за по­яс, поп­ро­щал­ся с Пи-кви-ли-ви и поп­лыл к мо­рю Азов­ско­му и Кер­чи-го­роду и даль­ше, по мо­рю Чер­но­му, бур­но­му, в царс­тво Квар­ра­дама­ла.
Дол­го ли плыл Ти­хий Дон, мно­го ли проп­лыл, толь­ко ви­дит: сто­ит на дне мо­ря Чер­но­го гра­нит­ный дво­рец, об­не­сен вы­сокой сте­ной, а вок­руг стра­жа хо­дит.

Одеж­да у стра­жи не­обык­но­вен­ная, чуд­ная: на го­лове у каж­до­го вы­сокая чал­ма, вмес­то ру­бах – ха­латы рас­писные, на но­гах чу­вяки с ос­тры­ми кон­ца­ми, как ка­юки на До­ну. А у во­рот ле­жат две зу­бас­тые аку­лы, зор­ко сле­дят за все­ми.

Рас­пра­вил Ти­хий Дон мо­гучие пле­чи, под­нял гор­дую го­лову, вы­тащил из-за по­яса меч и крик­нул бо­гатыр­ским го­лосом:
– А ну, дра­кон за­мор­ский, зло люд­ское, Квар­ра­дамал-Ла­мадар­равк, вы­ходи на бит­ву от­кры­тую, по­меря­ем­ся си­лами! Не мне тес­но жить, а те­бе, вид­но, мес­та не хва­та­ет. Вы­ходи, зло­дей, при­шел я к те­бе не в гос­ти!
За­бур­ли­ло тут мо­ре Чер­ное, под­ня­лась страш­ная бу­ря. Вол­ны бро­сались на бо­гаты­ря, как злые тиг­ры, кам­ни ле­тели в не­го со дна мор­ско­го, во­да вок­руг ки­пела, бур­ли­ла.
Но, как гра­нит­ный утес, сто­ял бо­гатырь Ти­хий Дон и толь­ко улы­бал­ся.
– Шу­мом да уг­ро­зами нас не за­пуга­ешь, зло­дей­ское от­родье. Вы­ходи из сво­ей бер­ло­ги на чес­тную бит­ву!

Вдруг от­кры­лись во­рота и вы­шел чу­дови­ще Квар­ра­дамал. В шес­ти ру­ках у не­го бы­ли шаш­ки, по­хожие од­на на дру­гую, в седь­мой ру­ке – шаш­ка, дра­гоцен­ны­ми ка­мень­ями изук­ра­шен­ная, а вмес­то вось­мой ру­ки тор­чал об­ру­бок.

– Квар­ра­дамал!… Ла­мадар­равк!… – хри­пело чу­дови­ще. – Дав­но мое мо­ре не ок­ра­шива­лось в крас­ный цвет… Дав­но мои ры­бы не ели че­лове­чес­ко­го мя­са. Квар­ра­дамал! Ла­мадар­равк!…
– Пос­мотрим, хвас­тун, чь­им мя­сом бу­дут кор­мить­ся ры­бы твои, – ска­зал Ти­хий Дон и по­шел с под­ня­тым ме­чом на чу­дови­ще.

Дол­го они би­лись. Квар­ра­дамал драл­ся по оче­реди каж­дой ру­кой. Вот уже из пя­той ру­ки вы­лете­ла у не­го шаш­ка. Вот и шес­тая ру­ка вмес­те с шаш­кой в сто­рону от­ле­тела.

Но и бо­гатырь Ти­хий Дон об­ли­вал­ся кровью. Соб­рал он пос­ледние си­лы, под­нял меч, за­нес его над го­ловой Квар­ра­дама­ла, но на­лете­ла на меч зу­бас­тая аку­ла, выр­ва­ла его из рук Ти­хого До­на и прог­ло­тила.

За­мах­нулся шаш­кой Квар­ра­дамал, хо­тел по­полам раз­ру­бить бо­гаты­ря, но не удер­жал гроз­но­го ору­жия. Не под­ни­малась эта шаш­ка на то­го, кто за прав­ду бил­ся.

Выс­ко­чила она из ру­ки Квар­ра­дама­ла, блес­ну­ла лез­ви­ем и ока­залась в ру­ках Ти­хого До­на. И сра­зу по­чувс­тво­вал Ти­хий Дон, как си­лы вер­ну­лись к не­му,
– Моя это шаш­ка, – ра­дос­тно вос­клик­нул он, – не из­ме­нит она мне!

Рас­пра­вил бо­гатырь Ти­хий Дон пле­чи свои мо­гучие, сдви­нул бро­ви су­ровые, под­нял шаш­ку над го­ловой и крик­нул:
– Си­лен ты, Квар­ра­дамал, да нет си­лы та­кой на све­те, ко­торая про­тив де­ла пра­вого ус­то­яла бы. Прав­да крив­ду всег­да по­беж­да­ла!

Взмах­нул он гроз­ной шаш­кой, зас­верка­ла она дра­гоцен­ны­ми ка­мень­ями, буд­то лу­чи сол­нечные сквозь тол­щу мо­ря про­бились. И сле­тела страш­ная го­лова чу­дови­ща с плеч. Ты­сячи рыб на­кину­лись на чу­дови­ще и рас­терза­ли его.

«Где же мне ис­кать Иг­натку? – по­думал Ти­хий Дон. – Жив ли он, нет ли?» Тут под­плыл к не­му ве­селый дель­фин и ска­зал:
– Ле­жит Иг­натка у мо­ей ма­туш­ки, она прис­ла­ла ме­ня за то­бой. Хо­тел Квар­ра­дамал за­муро­вать Иг­натку в гра­нит­ную ска­лу, да не ус­пел. А как по­шел он бить­ся с то­бой, мы с ма­туш­кой взя­ли Иг­натку и при­нес­ли в свой дом.
По­шел Ти­хий Дон за дель­фи­ном. Приш­ли они, а в это вре­мя Иг­натка от­крыл гла­за и спро­сил сла­бым го­лосом:
– Где я? Где мой де­душ­ка? Где Пи-кви-ли-ви?
– До­ма все уз­на­ешь, – от­ве­тил Ти­хий Дон.

Поб­ла­года­рил он мо­лодо­го дель­фи­на и его ма­туш­ку, взял Иг­натку на ру­ки и поп­лыл до­мой.
А до­ма их уже жда­ли с ве­ликим не­тер­пе­ни­ем Пи-кви-ли-ви и Иг­наткин де­душ­ка.
Об­ра­дова­лись они, ког­да уви­дели бо­гаты­ря Ти­хого До­на и с ним Иг­натку. А у де­душ­ки от ра­дос­ти да­же сле­за по ще­ке ска­тилась.

Бро­сил­ся тут Иг­натка об­ни­мать де­душ­ку сво­его, а у са­мого то­же сле­зы от ра­дос­ти те­кут по ще­кам.
– Уж как я звал те­бя, де­душ­ка, – ска­зал Иг­натка. – Ду­мал, что ус­лы­шишь ты ме­ня. Да очень да­леко бы­ло, не ус­лы­шал. За­то те­перь я ни­ког­да от те­бя не уй­ду, вмес­те всег­да бу­дем.

Се­ли они за стол, рас­ска­зал Иг­натка, как до­верил­ся он сло­вам дрях­ло­го ста­рика, а Ти­хий Дон про­мол­вил:
– За­пом­ни, Иг­натка: не вся­кие слад­кие ре­чи – мед.

На­пол­нил он ча­ши креп­ким ви­ном, под­нялся со скамьи и ска­зал:
– Кто как гость при­дет к нам, то­му всег­да пол­ную ча­шу ви­на наль­ем, ра­дость раз­де­лим. А вра­гам луч­ше не хо­дить сю­да: кто как враг при­дет к нам – не уй­дет от нас жи­вым, будь у то­го не толь­ко во­семь рук, а хоть ты­сяча ты­сяч.

С тех пор ста­ли они жить-по­живать да ра­дость на­живать. Кто при­ходил к ним в гос­ти, кор­ми­ли то­го, по­или, ра­дость де­лили. А враг ес­ли по­яв­лялся, брал бо­гатырь Ти­хий Дон шаш­ку свою ос­трую, вы­ходил на по­ле бран­ное – и бе­жали вра­ги, у ко­го го­ловы це­лы ос­та­вались.

Иг­натка еще боль­ше под­ру­жил­ся с Пи-кви-ли-ви, и час­то-час­то ся­дут они вдво­ем воз­ле де­душ­ки Иг­натки­ного и слу­ша­ют его. Рас­ска­зыва­ет он им сказ­ки ста­рые, бы­лины древ­ние.

А бо­гатырь Ти­хий Дон хо­дит, пос­матри­ва­ет кру­гом, прис­лу­шива­ет­ся: не слыш­но ли вражь­его то­пота, не вид­но ли вражь­их пол­чищ.