Хитрый богомаз

При­ехал бо­гомаз в ху­тор. Поп в сто­рож­ку его по­мес­тил. Там он на­чал ма­левать свя­тых угод­ни­ков. Ма­лю­ет се­бе по­малень­ку, пос­висты­ва­ет, пе­сен­ки ве­селые рас­пе­ва­ет. Не за­метил, как к не­му в сто­рож­ку заш­ла по­пов­ская доч­ка. Сто­ит, гля­дит, как он не то­ропясь ри­су­ет свя­той лик. Сто­яла-сто­яла, каш­ля­нула ле­гонь­ко улыб­ну­лась, спро­сила:

– Вы од­них толь­ко свя­тых ма­лю­ете? Бо­гомаз зас­ме­ял­ся, кисть бро­сил в сто­рону:

– Нет, ко­го хо­чешь на­рисую!

– Ну, а вот ме­ня бы?

Бо­гомаз пог­ля­дел на нее: де­вица строй­ная, круг­ло­лицая, крас­но­щекая.

– Мож­но, – го­ворит. – Ты здо­рово сма­хива­ешь на свя­тую ве­лико­муче­ницу Вар­ва­ру.

Сла­дил­ся бо­гомаз с по­повой доч­кой за три руб­ля и к ве­черу вы­пол­нил ра­боту. Сто­ит свя­тая ве­лико­муче­ница Вар­ва­ра – вы­литая по­пова доч­ка.

Дня не прош­ло, как об этом по­пов­ская дочь рас­ска­зала бра­ту. Он и при­шел к бо­гома­зу, го­ворит:

– Ты сес­тру в ви­де ве­лико­муче­ницы Вар­ва­ры изоб­ра­зил, а ка­ким свя­тым ме­ня на­малю­ешь?

– Те­бя, – го­ворит бо­гомаз, – свя­тым Ге­ор­ги­ем-По­бедо­нос­цем. Ты ли­ком на не­го схож.

– Что ты, – удив­ля­ет­ся по­пов­ский сын, – Ге­ор­гия-По­бедо­нос­ца на всех ико­нах ри­су­ют ру­сым, а я, ви­дишь сам, из чер­ня­вых.

Бо­гомаз ему в от­вет:

– Ни­чего, прой­дет, ка­ким на­рисую, на та­кого и бу­дут мо­лить­ся, ведь ник­то и ни­ког­да его не ви­дел.

Со­шел­ся с ним бо­гомаз то­же на трех руб­лях.

Че­рез пол­дня по­пов­ский сын изоб­ра­жен был на ико­не, как Ге­ор­гий-По­бедо­носец, на ры­жем ко­не. Конь взвил­ся на ды­бы, по­пов­ский сын ко­лет длин­ною пи­кой зе­леную змею.

Уз­на­ла об этом по­падья. Приш­ла в сто­рож­ку. Смот­рит, взды­ха­ет, уми­ля­ет­ся. Поб­ли­же к бо­гома­зу по­дош­ла, на­чала про­сить:

– Ты на­рисо­вал бы ме­ня свя­той му­чени­цей Прас­ко­ви­ей Пят­ни­цей.

Бо­гомаз по­думал, по­жал пле­чами, ска­зал не­хотя:

– Так и быть, на­малюю за де­сять руб­лей. По­падья дол­го с ним ря­дилась, на­конец сош­лись на пя­ти руб­лях. Вско­ре на­рисо­вал бо­гомаз и по­падью свя­тою му­чени­цей.

В сто­рож­ку за­шел как-то поп. На ико­ны пог­ля­дел, уз­нал доч­ку, сын­ка и по­падью. Соб­лазнил­ся. За­хоте­лось и са­мому пок­ра­совать­ся в об­ра­зе свя­того, го­ворит бо­гома­зу:

– Слы­шал, что ты бу­дешь ско­ро пи­сать ико­ну «Тай­ная ве­черя».

– Ско­ро, а что?

– Так ты там изоб­ра­зил бы ме­ня Хрис­том или хо­тя бы апос­то­лом.

– Лад­но, – сог­ла­ша­ет­ся бо­гомаз, – толь­ко за это мне, ба­тюш­ка, зап­ла­тите двад­цать пять руб­лей.

– Зап­ла­чу. Как на­рису­ешь – де­неж­ки в ру­ки, дер­жать ча­су не бу­ду.

Пос­та­рал­ся бо­гомаз, изоб­ра­зил по­па в ви­де Хрис­та. Поп пос­мотрел, пох­ва­лил и за­торо­пил­ся слу­жить ве­чер­ню. Бо­гомаз про­мол­чал про день­ги, ду­мал, что поп зай­дет пос­ле ве­чер­ни и от­даст. Ве­чер­ня отош­ла, а по­па нет как нет. День про­шел, дру­гой, не­деля – поп глаз не ка­жет. Бо­гомаз к не­му тог­да по­шел, го­ворит:

– Ба­тюш­ка, ра­боту мою ты хва­лил, да вид­но за­был зап­ла­тить за нее.

Поп рас­сме­ял­ся.

– За та­кое де­ло те­бе гос­подь-бог воз­даст сво­ею ми­лостью, а я, так и быть, за твое здра­вие от­слу­жу мо­лебен.

Дол­го бо­гомаз и спо­рил, и бра­нил­ся с по­пом, но так ни с чем ушел от не­го.

Вско­ре бо­гомаз за­кон­чил свою ра­боту. Плот­ни­ки соб­ра­ли ико­нос­тас и до ос­вя­щения зак­ры­ли по­логом. Ос­вя­тить его при­ехал сам ар­хи­ерей. На та­кое тор­жес­тво весь ху­тор соб­рался. С ико­нос­та­са сня­ли по­лог – да все так и ах­ну­ли: на ико­не «Тай­ная ве­черя» вмес­то И­уды-пре­дате­ля поп на­мале­ван, ры­жий да кос­ма­тый, страш­ный-прес­траш­ный. Сто­ят все, на ико­ну гля­дят, да­ют­ся ди­ву, а кое-кто по­тихонь­ку в ку­лак пос­ме­ива­ет­ся. Поп же чуть ума не ре­шил­ся, из цер­кви хва­тил, по ху­тору бе­жит, орет:

– По­караю, ана­феме и би­чева­нию пре­дам!

Но бо­гома­за ниг­де не сыс­ка­ли, он дав­ным-дав­но уже ука­тил из ху­тора.