Одолень-трава

Все это бы­ло у нас на До­ну в не­запа­мят­ные вре­мена. В ту по­ру сте­пи на­ши зва­лись Ди­ким по­лем. Вез­де, ку­да ни глянь, ко­выли да тра­вы вы­сокие, а средь них про­легал Но­гай­ский шлях. Та­тары по то­му шля­ху на Русь хо­дили. Жилья ниг­де не при­метишь, лишь по-над са­мым До­ном да по-над реч­ка­ми, его при­тока­ми, ред­ко-ред­ко сто­яли ка­зачьи го­род­ки. В них и днем и ночью на­чеку ка­заки, на ка­ра­уле. Вра­га на се­бя каж­дый час жда­ли. На­летят вра­ги из сте­пи, а ка­заки от­го­нят их в степь. А побь­ют вра­ги ка­заков – так бе­да: ма­лых де­тей да де­вушек в по­лон за­берут и го­нят по Но­гай­ско­му шля­ху к са­мому Кас­пий­ско­му мо­рю. Идут де­вуш­ки-по­лонян­ки по шля­ху, ли­ца у них от сол­нца да степ­но­го вет­ра чер­ные, са­ми бо­сые, обор­ванные, го­лод и хо­лод тер­пят. Го­ре од­но, да и толь­ко. Но и у них был свой зас­тупник.

На До­ну, в за­тонах, да и в дру­гих степ­ных реч­ках каж­дое ле­то цве­тут ку­быш­ки – бе­лые ли­лии. Их по-ста­рин­но­му одо­лень-тра­вою ве­лича­ют. Она-то вот и бы­ла зас­тупни­цей де­вушек-по­лоня­нок. Как ве­чер – на во­ду тут же упа­дет ту­ман, и про­падут бе­лые ли­лии. А на бе­рег вый­дет ста­ричок, сам су­хонь­кий, бо­рода бе­лая, кли­ныш­ком. В ру­ках че­рему­ховый кос­ты­лик, за пле­чами пе­ремет­ная су­ма.

Ша­ги у не­го мел­кие, а по­ход­ка спо­рая, за од­ну ночь сто верст прой­дет. Гля­дишь, он уже и у та­тар объ­явил­ся. То ни­щим ка­лекою ми­лос­ты­ню про­сит, то име­нитым хан­ским гон­цом при­кинет­ся, ука­зы от са­мого ха­на чи­та­ет, а то то­рова­тым куп­цом объ­явит­ся. И не столь­ко про­да­ет, сколь­ко из сво­ей су­мы раз­да­ет бар­хат да шелк да­ром. Та­тары-то и ра­ды. А ког­да он их поп­ро­сит, что­бы его до­пус­ти­ли к де­вуш­кам-по­лонян­кам, они ни­чего, не пре­пятс­тву­ют. «Иди», го­ворят.

Ку­пец пог­ля­дит на не­воль­ниц, свою пе­ремет­ную су­му сбро­сит с плеч и нач­нет де­вушек пот­че­вать ме­довы­ми ма­ков­ка­ми. По­том уй­дет. А к ве­черу, как ста­нет сол­нце на за­кате, он уда­рит­ся о зем­лю, обер­нется бе­лым ле­бедем, крик­нет при­зыв­ным го­лосом, и тут же все де­вуш­ки-по­лонян­ки прев­ра­тят­ся в ле­беду­шек. Ки­нут­ся ло­вить их та­тары, да где им. Всю ночь ле­беди­ная стая в пу­ти. На ут­ренней за­ре она под­ле­тит к До­ну, па­дет на во­ду, попь­ет и вый­дет на бе­рег. Ста­нут ле­бедуш­ки де­вуш­ка­ми. Гля­нут на то мес­то, где опус­ти­лись на во­ду, а там цве­тут бе­лые ли­лии, одо­лень-тра­ва.

И те­перь еще по­жилые ка­заки-ста­нич­ни­ки, рас­ска­зывая это дав­нее ста­рин­ное пре­дание, обыч­но до­бав­ля­ют, как бы нев­зна­чай, что рус­ским лю­дям в ве­ликой нуж­де и в труд­ное вре­мя не толь­ко одо­лень-тра­ва, но и каж­дая трав­ка и бы­лин­ка, род­ная ма­туш­ка-зем­ли­ца по­мога­ют.