Рябая баба и чертенок

У ка­зака бы­ла же­на – ба­ба стра­хови­тая, ря­бая. Это бы пус­тяк, а вот то го­ре, что ока­залась она злю­щей-през­лю­щей. Не че­ловек, а нас­то­ящее зелье. Житья ка­заку от нее не ста­ло. Вко­нец из­му­чил­ся и ре­шил сбыть ее ку­да-ни­будь. Уго­ворил по­ехать по яго­ды. При­еха­ли они в лес, ба­ба на­чала по кус­там ша­рить. Со­бира­ет ягод­ку еже­вику, а са­ма ру­га­ет му­жа. Ка­зак тер­пит, мол­чит. А ког­да она к са­мому краю без­донной про­пас­ти по­дош­ла, ка­зак пос­ко­рее стол­кнул ее ту­да. До­мой из ле­са при­ехал рад-ра­деше­нек. Те­перь его не­кому ни ру­гать, ни бра­нить, да и по спи­не ник­то не съ­ез­дит же­лез­ной ко­чер­гой.

Прош­ла не­деля, дру­гая – ка­зак про же­ну вспом­нил. Без нее пло­хо, не­кому ис­печь хле­бов, щей сва­рить. Вез­де по хо­зяй­ству од­ни убыт­ки да ущерб. По­чесал он за­тылок да и по­ехал к без­донной про­пас­ти. При­ехал, ка­мень при­вязал к длин­ной ве­рев­ке и на­чал по­легонь­ку спус­кать ее в про­пасть. Спус­кал, спус­кал и слы­шит, ка­мень обо что-то уда­рил­ся. К се­бе ка­зак по­тянул – тя­жело. Ду­ма­ет – зна­чит, уце­пилась моя ба­ба. Вы­тащу. Тя­нул ве­рев­ку, тя­нул, гля­дит – на кам­не чер­те­нок ма­лень­кий, гор­ба­тый. Ка­зак хо­тел его на­зад в про­пасть сбро­сить. Но чер­те­нок взмо­лил­ся, на­чал про­сить:

– Не бро­сай, ка­зачок, ме­ня, век слу­жить те­бе бу­ду, а в про­пас­ти мне вер­ная по­гибель. Там объ­яви­лась у нас ря­бая ба­ба, ста­рые чер­ти все раз­бе­жались от нее, а я ни­как не мо­гу из про­пас­ти выс­ко­чить – и, ви­дишь, мне она об­грыз­ла нос и уши.

По­жалел ка­зак чер­тенка, вы­тащил.

Ста­ли вдво­ем жить они, вмес­те нуж­ду тер­петь. Чер­те­нок на ка­зака и его жизнь пог­ля­дел да и го­ворит:

– Эдак не пой­дет де­ло, от бед­ности мы с то­бой то­го и гля­ди за­чах­нем. Да­вай вот что сде­ла­ем: пой­ду-ка я по до­мам бо­гатых ка­заков, нач­ну у них по но­чам кри­чать дур­ным го­лосом, по-со­бачьи, по-ко­шачьи ца­рапать, скресть ног­тя­ми. Не дам житья, а ты объ­явишь­ся зна­харем, бу­дешь не­чис­то­го ду­ха – ме­ня – вы­гонять. Вот тог­да-то за­живем без хло­пот и за­боты, как сыр в мас­ле бу­дем ка­тать­ся.

Так и сде­лали. Ско­ро прос­лыл ка­зак мас­те­ром сво­его де­ла. Ста­ла им не жизнь – сплош­ная мас­ле­ница, пить, есть что хо­чешь.

Вско­ре из Пе­тер­бурга в свое ро­довое по­местье при­катил ге­нерал. Чер­те­нок к не­му. Не да­ет по­коя: то во­ет по-со­бачьи, то по-ко­шачьи ре­вет, а по­том при­мет­ся ког­тя­ми драть, да так, что по спи­не у ге­нера­ла му­раш­ки пой­дут. Что ге­нерал ни де­лал, – не по­мога­ет. Тог­да поз­вал на­шего ка­зач­ка, про­сит:

– Вы­гони бе­са, не по­жалею, от­дам те­бе бо­чонок с зо­лотом.

Ка­зак наш сра­зу за де­ло, – по­ходил по до­му, по­шеп­тал, поп­ле­вал по уг­лам, и бес сги­нул.

Ге­нерал не знал, как бла­года­рить ка­зака. Бо­чонок с зо­лотом от­дал ему и обе­щал ни­ког­да не ос­тавлять сво­ей ми­лостью. До­мой ка­зак к се­бе при­шел, толь­ко пе­рес­ту­пил че­рез по­рог, а чер­те­нок из мы­шиной но­ры выс­ко­чил. Пи­щит:

– Знай, ка­зак, те­перь с то­бою я за все рас­пла­тил­ся, вы­шел срок мо­ей служ­бы. Сей­час я пой­ду к ца­рю, в его дво­рец, бу­ду се­бя те­шить. За­пом­ни, ес­ли звать те­бя к не­му бу­дут, – не хо­ди, съ­ем.

Ска­зал чер­те­нок и про­пал.

Прош­ло два го­да. Ге­нерал ука­тил в Пе­тер­бург. И ви­дит, в цар­ском двор­це су­мато­ха, житья нет ца­рю от чер­тенка. Ге­нерал и по­сове­товал за на­шим ка­зач­ком пос­лать. Царь сна­рядил тут же гон­цов. Яви­лись они в ста­ницу и с со­бою зо­вут ка­зач­ка в Пе­тер­бург, что­бы выг­нал бе­са из цар­ско­го двор­ца. А ка­зак упер­ся и ни в ка­кую ехать не хо­чет. Так гон­цы к ца­рю ни с чем вер­ну­лись. Чер­те­нок же так его до­пек, что он и слу­шать их не за­хотел. За­топал но­гами и пог­нал на­зад за зна­харем. При­казал на гла­за без не­го не яв­лять­ся. Гон­цы к ка­заку опять, си­лою взя­ли и к ца­рю. Вве­ли во дво­рец его, а чер­те­нок уже си­дит в угол­ке, гла­за ог­нем го­рят, гро­зит:

– Ты за­чем, ка­зак, при­ехал, что те­бе я го­ворил, – съ­ем.

А ка­заку все рав­но бы­ло от цар­ско­го гне­ва или от дь­яволь­ских ког­тей про­падать, ос­ме­лел:

– Зна­ешь, я не те­бя при­ехал вы­гонять, а толь­ко ска­зать, что моя же­на, ря­бая ба­ба, вы­лез­ла из про­пас­ти, за мной го­нит­ся, вот-вот явит­ся сю­да, тог­да что мы с то­бой бу­дем де­лать?

Боль­ше чер­те­нок не за­хотел слу­шать ка­зака, пос­ко­рее в печь ныр­нул, а от­ту­да в тру­бу, толь­ко его и ви­дели.

Прав­да, пос­ле про­шел слух, что он пе­реб­рался че­рез Чер­ное мо­ре к ту­рец­ко­му сул­та­ну во дво­рец – и те­перь там на раз­ные го­лоса по но­чам орет, на по­тол­ке скре­бет ког­тя­ми, зна­ет, что уж тут ря­бая ба­ба его ни за что не сы­щет.