Чудесный сад

Жи­ли не­ког­да два дру­га бед­ня­ка Асан и Ха­сен. Асан об­ра­баты­вал кло­чок зем­ли, Ха­сен пас свое ма­лень­кое ста­до, и так до­быва­ли они се­бе скуд­ное про­пита­ние. Оба дру­га бы­ли вдов­ца­ми, но у Аса­на бы­ла кра­сивая и лас­ко­вая дочь — его уте­шение, а у Ха­сена силь­ный и пос­лушный сын — его на­деж­да.

В од­ну из ве­сен, ког­да Асан го­товил­ся вый­ти на свое по­ле, Ха­сена пос­тигла бе­да: степь по­разил джут, и все ба­раны бед­ня­ка па­ли.

Весь в сле­зах, опи­ра­ясь на пле­чо сы­на, приб­рел Ха­сен к дру­гу и ска­зал:

— Асан, я при­шел прос­тить­ся с то­бой. Ста­до мое по­гиб­ло, без не­го ско­ро дол­жен бу­ду по­гиб­нуть и я.

Ус­лы­ша» эти сло­ва, зап­ла­кал и Асан, и. при­жимая Ха­сена к гру­ди, про­гово­ри.!.

— Друг мой, те­бе при­над­ле­жит по­лови­на мо­его сер­дца, не от­ка­зывай­ся же, при­ми и по­лови­ну мо­его по­ля. Утешь­ся, возь­ми кет­мень и с пес­ней при­нимай­ся за ра­боту.

С той по­ры и Ха­сен сде­лал­ся зем­ле­дель­цем.

Шли дни. шли ме­сяцы, шли го­ды. Од­нажды Ха­сен вска­пывал свое но­ле и вдруг ус­лы­шал из-под кет­ме­ня ка­кой-то стран­ный звон. Он стал пос­пешно рыть зем­лю в этом мес­те, и вско­ре его гла­зам от­крыл­ся ста­рый ка­зан, до­вер­ху на­пол­ненный зо­лоты­ми мо­нета­ми.

Не пом­ня се­бя от ра­дос­ти, Ха­сен схва­тил ка­зан и бро­сил­ся стрем­глав к зем­лянке дру­га.

— Ве­селись, Асан — кри­чал он на бе­гу, — ве­селись, к те­бе приш­ло счастье! Я вы­рыл на тво­ей зем­ле ка­зан, пол­ный зо­лота. Те­перь ты из­ба­вил­ся от нуж­ды!

Асан встре­тил его при­вет­ли­вой улыб­кой и от­ве­тил:

— Я знаю твое бес­ко­рыс­тие, Ха­сен, но это твое зо­лото, а не мое. Ведь ты на­шел клад на собс­твен­ной зем­ле.

— Я знаю твое ве­лико­душие. Асан, воз­ра­зил Ха­сен, но, по­дарив зем­лю, ты не да­рил мне то­го, что скры­то в ее нед­рах.

— До­рогой друг, — ска­зал Асан, все, чем бо­гата зем­ля, дол­жно при­над­ле­жать то­му, кто эту зем­лю по­лил по­том: Дол­го они спо­рили. На­конец Асан ска­зал:

— По­кон­чим с этим, Ха­сен! У те­бя есть же­них-сын, у ме­ня — не­вес­та-дочь. Они дав­но лю­бят друг дру­га. Да­вай по­женим их и от­да­дим им это зо­лото. Пусть на­ши де­ти не бу­дут знать бед­ности.

Ког­да друзья объ­яви­ли о сво­ем ре­шении де­тям, те ед­ва не умер­ли от счастья. В этот же день бы­ла от­праздно­вана ве­селая свадь­ба. Юно­ша и де­вуш­ка по­сели­лись в зем­лянке Ха­сена, а Ха­сен пе­реб­рался к Аса­ну.

На дру­гой день, лишь толь­ко на­чало све­тать, мо­лодо­жены яви­лись в от­цов­скую зем­лянку. Ли­ца их бы­ли оза­боче­ны, а в ру­ках они дер­жа­ли ка­зан с зо­лотом.

— Что слу­чилось, де­ти? — тре­вож­но вос­клик­ну­ли Асан и Ха­сен. Ка­кая бе­да под­ня­ла вас так ра­но?

— Мы приш­ли ска­зать вам, — от­ве­чали мо­лодые лю­ди, — что не го­дит­ся де­тям вла­деть тем, чем пре­неб­регли их ро­дите­ли. Мы бо­гаты и без это­го зо­лота. На­ша лю­бовь дра­гоцен­нее всех сок­ро­вищ ми­ра.

И они пос­та­вили ка­зан пос­ре­ди зем­лянки.

Тог­да сно­ва на­чал­ся спор о том, ко­му же сле­ду­ет рас­по­ряжать­ся кла­дом, и длил­ся он до тех пор, по­ка не на­дума­ли все чет­ве­ро от­пра­вить­ся с зо­лотом к од­но­му зна­мени­тому муд­ре­цу, жив­ше­му да­леко в сте­пи. Шли они степью мно­го дней и вот приш­ли к ки­бит­ке муд­ре­ца. Ки­бит­ка оди­ноко сто­яла сре­ди сте­пи, бы­ла чер­на и убо­га. Пут­ни­ки вош­ли в ки­бит­ку и с пок­ло­ном пред­ста­ли пе­ред муд­ре­цом.

Муд­рец си­дел на об­рывке вет­хой кош­мы. Ря­дом с ним, по два с каж­дой сто­роны, си­дели чет­ве­ро его уче­ников.

— Что за нуж­да при­вела вас ко мне, доб­рые лю­ди? — спро­сил муд­рец при­шед­ших. И те рас­ска­зали ему о сво­ем спо­ре. Выс­лу­шав их, муд­рец дол­го си­дел в мол­ча­нии, а за­тем, об­ра­тив­шись к стар­ше­му уче­нику, спро­сил:

— Ска­жи, как раз­ре­шил бы ты на мо­ем мес­те тяж­бу этих лю­дей?

Стар­ший уче­ник от­ве­тил:

— Я бы при­казал от­нести зо­лото ха­ну, ибо он вла­дыка всех сок­ро­вищ на зем­ле.

Муд­рец нах­му­рил бро­ви и спро­сил вто­рого уче­ника:

— Ну, а ты ка­кое ре­шение при­нял бы на мо­ем мес­те?

Вто­рой уче­ник от­ве­тил:

— Я бы взял зо­лото се­бе, ибо то, от че­го от­ка­зыва­ют­ся тя­жущи­еся, по пра­ву дос­та­ет­ся судь­бе.

Еще боль­ше нах­му­рил­ся муд­рец, но все так же спо­кой­но за­дал воп­рос треть­ему уче­нику:

— По­ведай нам те­перь, как бы ты вы­шел из зат­рудне­ния?

Тре­тий уче­ник от­ве­чал:

— Раз это зо­лото ни­кому не при­над­ле­жит и все от не­го от­ка­зыва­ют­ся, я по­велел бы сно­ва за­рыть его в зем­лю.

Сов­сем стал мра­чен муд­рец и спро­сил чет­верто­го, са­мого млад­ше­го уче­ника:

— А ты что ска­жешь, мое ди­тя?

— О мой учи­тель! — от­ве­чал млад­ший уче­ник. — Прос­ти мне мою прос­то­ту, но вот мое ре­шение: я вы­рас­тил бы на это зо­лото в пус­той сте­пи боль­шой и те­нис­тый сад, что­бы в нем мог­ли от­ды­хать и нас­лаждать­ся пло­дами все ус­та­лые бед­ня­ки.

При этих сло­вах муд­рец под­нялся со сво­его мес­та и со сле­зами на гла­зах об­нял юно­шу.

— По­ис­ти­не пра­вы те, — ска­зал он, — кто го­ворит: «Счи­тай стар­ше се­бя и мо­лодо­го, ес­ли он умен». Суд твой спра­вед­лив, ди­тя мое. Возь­ми же это зо­лото, от­прав­ляй­ся в хан­скую сто­лицу, ку­пи там луч­ших се­мян, и воз­вра­тив­шись, вы­рас­ти сад, о ка­ком ты го­ворил. И пусть веч­но жи­вет сре­ди бед­ня­ков па­мять о те­бе и об этих ве­лико­душ­ных лю­дях, что при­нес­ли зо­лото.

Юно­ша сей­час же по­ложил клад в ме­шок, и, вски­нув его на пле­чи, дви­нул­ся в путь.

Дол­го он странс­тво­вал по сте­пи и на­конец бла­гопо­луч­но дос­тиг сто­лицы ханс­тва. При­дя в го­род, он сра­зу от­пра­вил­ся на ба­зар и стал бро­дить сре­ди шум­ной тол­пы в по­ис­ках тор­говцев пло­довы­ми се­мена­ми.

Дол­го бро­дил он, раз­гля­дывая выс­тавлен­ные воз­ле ла­вок ди­ковин­ные пред­ме­ты и яр­кие тка­ни. Вдруг за его спи­ной раз­дался звон ка­раван­ных бу­бен­цов и пос­лы­шались прон­зи­тель­ные кри­ки. Юно­ша обер­нулся и уви­дел: че­рез ба­зар­ную пло­щадь про­ходит бес­ко­неч­ный ка­раван, гру­жен­ный уди­витель­ной пок­ла­жей, — вмес­то тю­ков с то­вара­ми на вер­блю­дов бы­ли навь­юче­ны жи­вые пти­цы, ты­сячи птиц, ка­кие толь­ко гнез­дятся в го­рах, в ле­сах, в сте­пи и в пус­ты­не. Они бы­ли свя­заны за лап­ки, крылья их, по­мятые и ис­тре­пан­ные, мо­тались, как лох­мотья: ту­чи раз­ноцвет­ных пе­рышек ви­лись над ка­рава­ном. При каж­дом дви­жении ка­рава­на пти­цы би­лись го­лов­ка­ми о вер­блюжьи бо­ка, и из их от­кры­тых клю­вов вы­рыва­лись жа­лоб­ные кри­ки. Сер­дце юно­ши сжа­лось при ви­де та­кого зре­лища. Про­тол­кавшись сквозь тол­пу лю­бопыт­ных, он по­дошел к ка­раван­ба­ши. и, поч­ти­тель­но пок­ло­нив­шись, спро­сил:

— Гос­по­дин, кто об­рек этих прек­расных птиц на та­кую страш­ную му­ку, и ку­да вы с ни­ми дер­жи­те путь?

Ка­раван­ба­ши от­ве­тил:

— Мы дер­жим путь ко двор­цу ха­на. Пти­цы эти пред­назна­чены для хан­ско­го сто­ла. Хан зап­ла­тит нам за них пять­сот чер­вонцев.

— От­пустишь ли ты их на во­лю, ес­ли я дам те­бе зо­лота вдвое боль­ше, — спро­сил юно­ша.

Ка­раван­ба­ши взгля­нул на не­го нас­мешли­во и про­дол­жал свой путь.

Тог­да юно­ша сбро­сил с плеч ко­жаный ме­шок и рас­крыл его пе­ред ка­раван­ба­ши. Ка­раван­ба­ши ос­та­новил­ся, не ве­ря сво­им гла­зам, а со­об­ра­зив, ка­кое бо­гатс­тво ему пред­ла­га­ют, тот­час же при­казал ка­раван­щи­кам раз­вя­зать птиц.

Ед­ва по­чувс­тво­вав сво­боду, пти­цы ра­зом взви­лись в не­бо. Бы­ло их так мно­го, что в од­но мгно­вение день прев­ра­тил­ся в ночь, а от взма­хов крыль­ев по зем­ле про­нес­ся ура­ган.

Юно­ша дол­го сле­дил за уда­ля­ющи­мися пти­цами, и ког­да они скры­лись с глаз, под­нял с зем­ли пус­той ко­жаный ме­шок и пус­тился в об­ратную до­рогу. Сер­дце его ли­кова­ло, но­ги нес­лись лег­ко. из уст са­ма со­бой ли­лась ве­селая пес­ня.

Но чем бли­же он под­хо­дил к род­ным мес­там, тем все боль­ше ов­ла­дева­ло им горь­кое раз­думье и рас­ка­яние все боль­ше тес­ни­ло грудь.

— Кто дал мне пра­во рас­по­ряжать­ся по сво­ей при­хоти чу­жим бо­гатс­твом? Не сам ли я выз­вался по­садить сад для бед­ня­ков? Что ска­жу я те­перь учи­телю и тем прос­то­душ­ным лю­дям, что ждут мо­его воз­вра­щения с се­мена­ми?

Так се­товал на се­бя юно­ша. Ма­ло-по­малу от­ча­яние сов­сем ов­ла­дело им, и он, упав на зем­лю, стал пла­кать, при­зывая смерть на свою го­лову. В кон­це кон­цов го­ре так ис­то­мило его, что он креп­ко зас­нул.

И снит­ся ему сон: не­ведо­мо от­ку­да на грудь к не­му сле­тела пре­лес­тная пес­трая птич­ка и вдруг за­пела чуд­ным го­лосом:

— О доб­рый юно­ша! За­будь, за­будь свою пе­чаль! Воль­ные пти­цы не мо­гут вер­нуть те­бе зо­лота, но они по-ино­му воз­награ­дят те­бя за твое ми­лосер­дие. Прос­нись ско­рей, и ты уви­дишь неч­то та­кое, что сра­зу осу­шит твои сле­зы.

Про­пев так. птич­ка вспор­хну­ла и уле­тела. Юно­ша от­крыл гла­за и за­мер от удив­ле­ния. Вся ши­рокая степь бы­ла пок­ры­та див­ны­ми пти­цами, за­няты­ми не­понят­ным де­лом.

Пти­цы раз­гре­бали лап­ка­ми в зем­ле ямоч­ки, ро­няли в них из клю­ва бе­лые се­мена и вновь за­мета­ли крыль­ями.

Юно­ша по­шеве­лил­ся, и в тот же миг пти­цы сня­лись с зем­ли и ус­тре­мились к не­бу. И сно­ва день прев­ра­тил­ся в ночь, и от взма­хов крыль­ев по зем­ле про­нес­ся ура­ган. Но вслед за тем слу­чилось еще боль­шее чу­до: из каж­дой ямоч­ки, вы­копан­ной пти­цами, вдруг по­тяну­лись зе­леные по­беги, они рос­ли все вы­ше и вы­ше и вско­ре прев­ра­тились в мо­гучие вет­вистые де­ревья, рос­кошно уб­ранные блес­тя­щими листь­ями. Не прош­ло и мгно­вения, как вет­ки де­ревь­ев уже пок­ры­лись не­видан­ны­ми пыш­ны­ми цве­тами, на­пол­нивши­ми воз­дух слад­ким бла­го­уха­ни­ем. За­тем цве­ты об­ле­тели, а вмес­то них на вет­вях за­кача­лись ве­лико­леп­ные зо­лотис­тые яб­лочки.

Ве­личес­твен­ным яб­ло­ням, пок­ры­тым ко­рой, точ­но из ян­та­ря, не бы­ло чис­ла и сче­та. Меж­ду строй­ны­ми ство­лами пов­сю­ду вид­не­лись туч­ные ви­ног­радни­ки, за­рос­ли джи­ды и урю­ка, свет­лые лу­жай­ки, пок­ры­тые буй­ной тра­вой и яр­ки­ми тюль­па­нами. Те­нис­тые тро­пин­ки бы­ли выс­тла­ны неж­ны­ми ле­пес­тка­ми цве­тов, толь­ко что опав­ших с де­ревь­ев. Но сто­ронам тро­пинок звуч­но жур­ча­ли сту­деные ары­ки, вы­ложен­ные раз­ноцвет­ны­ми дра­гоцен­ны­ми ка­меш­ка­ми. А ввер­ху над го­ловой неп­рестан­но пор­ха­ли и ще­бета­ли птич­ки, та­кие же кра­сивые и го­лосис­тые, как и та, что при­виде­лась юно­ше во сне.

Юно­ша в изум­ле­нии ог­ля­дывал­ся но сто­ронам и все не мог по­верить, что ви­дит сад на­яву. Что­бы ис­пы­тать се­бя, он гром­ко крик­нул и яс­но ус­лы­шал свой го­лос, мно­гок­ратно пов­то­рен­ный эхом. Ви­дение не ис­чезло. Тог­да он изо всех сил ус­тре­мил­ся к ки­бит­ке муд­ре­ца и рас­ска­зал там обо всем, что с ним слу­чилось. Выс­лу­шав его рас­сказ, и муд­рец, и три его уче­ника, и Асан с Ха­сеном, и их де­ти по­жела­ли не­мед­ленно уви­деть сад.

В ско­ром вре­мени слух о чу­дес­ном са­де раз­несся по всей сте­пи. Пер­вы­ми к са­ду прис­ка­кали на сво­их бор­зых ино­ход­цах всад­ни­ки бе­лой кос­ти. Но лишь толь­ко они дос­тигли опуш­ки, как пе­ред ни­ми вы­рос­ла вы­сокая ог­ра­да с же­лез­ны­ми во­рота­ми на се­ми зам­ках. Тог­да они вста­ли на рез­ные сед­ла и по­пыта­лись че­рез ог­ра­ду до­тянуть­ся до зо­лотых яб­лок.

Но вся­кий из них, кто при­касал­ся к пло­ду, сра­зу те­рял си­лы и за­мер­тво ва­лил­ся на зем­лю. Уви­дев это, всад­ни­ки бе­лой кос­ти в стра­хе и ужа­се по­вер­ну­ли ко­ней и ум­ча­лись в свои а­улы.

Вслед за ни­ми к са­ду со всех сто­рон по­тяну­лись тол­пы бед­ня­ков. При их приб­ли­жении зам­ки упа­ли с же­лез­ных во­рот и во­рота ши­роко рас­пахну­лись. Сад на­пол­нился на­родом — муж­чи­нами и жен­щи­нами, ста­рика­ми и деть­ми. Они рас­ха­жива­ли по тро­пин­кам, топ­ча ле­пес­тки, и ле­пес­тки не увя­дали; они пи­ли во­ду из ары­ков, и во­да не му­тилась; они сры­вали с де­ревь­ев пло­ды, а пло­дов не убы­вало. Весь день не умол­ка­ли в са­ду зву­ки дом­бры, ве­селые пес­ни, гром­кий смех.

Ког­да же нас­ту­пило вре­мя но­чи и на зем­лю спус­тился мрак, из яб­лок вдруг зас­тру­ил­ся мяг­кий го­лубой свет и пти­цы за­пели ти­хую и слад­кую пес­ню. Тог­да бед­ня­ки улег­лись на ду­шис­той тра­ве под де­ревь­ями и зас­ну­ли креп­ким сном, до­воль­ные и счас­тли­вые в пер­вый раз за всю свою жизнь.