Как был наказан жадный Карахан

В древ­ние вре­мена, ког­да дед мо­его де­да был та­ким, ка­кой ты сей­час, ба­ла, а мо­жет, и то­го рань­ше, в пред­горь­ях мо­гуче­го Ала­тау жил хан по име­ни Ка­рахан. Ба­ранов у не­го бы­ло, что в пус­ты­не пес­чи­нок, ло­шадей в та­бунах пас­лось, что в ту­че ка­пель во­ды. Ник­то не счи­тал их. А ес­ли бы и выз­вался кто, все рав­но бы сбил­ся со сче­та: поп­ро­буй сос­чи­тай, сколь­ко в сте­пи ко­выля…

Сов­сем жир­ные ба­раны на­гули­вались в ота­рах Ка­раха­на. Са­мые теп­лые юр­ты из бе­лого вой­ло­ка бы­ли у Ка­раха­на. Са­мые рез­вые ска­куны во­дились в его та­бунах. Ка­рахан ел са­мое жир­ное мя­со. Ка­рахан спал на са­мых теп­лых оде­ялах. Ка­рахан ез­дил на са­мом быс­тро­ногом же­реб­це…

Ох и конь был у не­го, ба­ла! Но­ровис­тый, силь­ный, го­рячий. Сто­ит он у юр­ты, тря­сет го­ловой и не­тер­пе­ливо пе­рес­ту­па­ет но­гами, а как толь­ко ся­дет на не­го Ка­рахан, дот­ро­нет­ся сво­ей кам­чой — он пом­чится быс­трее вет­ра. Мно­го ска­чек ви­дели го­ры. И всег­да на них по­беди­телем был ала (Ала — пес­трый, пе­гий конь), ска­кун ка­раха­на.

— Эй, вы, го­лод­ранцы! — го­ворил обыч­но Ка­рахан пос­ле скач­ки, об­ра­ща­ясь к бед­ня­кам. — Со мной, с Ка­раха­ном, взду­мали тя­гать­ся?! Ско­рее Ала­тау в степь прев­ра­тит­ся, чем кто-ни­будь из жа­таков ме­ня об­го­нит.

Мно­го лет так ве­лось: не бы­ло ка­заха бо­гаче Ка­раха­на, не бы­ло ко­ней, рез­вее его ска­куна…

Но вот од­нажды был боль­шой той. Луч­шие джи­гиты с гор и сте­пей соб­ра­лись для учас­тия в бай­ге — кто быс­трее все прос­ка­чет от од­ной го­ры до дру­гой. При­гото­вились джи­гиты, но Ка­рахан вы­шел впе­ред и, бах­ва­лясь, ска­зал:

— Эй вы, го­лыть­ба! Джи­гиты на кля­чах! Ал­лах сви­детель: ес­ли кто ме­ня опе­редит, тот по­лучит из мо­его ста­да столь­ко ба­ранов, сколь­ко зе­рен про­са по­мес­тится на од­ной ле­пеш­ке!

При­умол­кли джи­гиты. Каж­дый из них зна­ет: не обог­нать Ка­раха­на, не уви­деть по­зади се­бя гри­ву его ска­куна. Приш­по­рили они ко­ней, пом­ча­лись что бы­ло мо­чи. Да где там — ухо­дит от них Ка­рахан:

Ник­то уже не сом­не­вал­ся в по­беде Ка­раха­на. Но вдруг от­ку­да-то по­явил­ся ни­кому не ве­домый джи­гит. Конь у не­го ху­дой, не че­та ко­ню Ка­раха­на. Этот джи­гит вы­шел впе­ред и вот-вот до­гонит Ка­раха­на. Ус­лы­шал хан приб­ли­жа­ющий­ся то­пот, ог­ля­нул­ся на­зад ис­пу­ган­но. Но, ког­да уви­дел ска­куна джи­гита, рас­сме­ял­ся. Хо­хочет Ка­рахан:

— Ка­кой-то глу­пец на за­морен­ной кля­че ре­шил ме­ня обог­нать! Он взду­мал тя­гать­ся со мной, с Ка­раха­ном!

Но вот джи­гит нас­тиг Ка­раха­на, и не ус­пел тот гла­зом мор­гнуть, как он выр­вал у не­го кам­чу, хлес­тнул ею сво­его ко­ня и вих­рем пом­чался к го­рам.

Ото­ропел Ка­рахан. Стал го­рячить сво­его ко­ня, по­нукать его, бить каб­лу­ками, но конь — ни с мес­та. Уди­вил­ся на­род: не мо­жет по­нять, что про­изош­ло. Ка­рахан бь­ет ко­ня, кри­чит, ру­га­ет­ся, ма­шет ру­ками, а конь — слов­но ка­мень.

Мо­лодой джи­гит дом­чался до гор, со­колом взвил­ся над мо­гучи­ми хреб­та­ми и ис­чез где-то да­леко за ни­ми. Как бе­шеный волк, взвыл Ка­рахан, ког­да уви­дел это, грох­нулся, слов­но ме­шок, на зем­лю. Под­хва­тили слу­ги его чуть жи­вого, вы­лили на не­го сто бур­дю­ков во­ды, вли­ли в его рот сто пи­ал ку­мыса, за­вер­ну­ли его во сто оде­ял — та­кая дрожь его ста­ла бить, по­том по­ложи­ли на по­воз­ку и по­вез­ли в а­ул.

Мно­го ли, ма­ло ли во­ды утек­ло, но толь­ко стал Ка­рахан выз­до­рав­ли­вать. Си­дел он од­нажды на кош­ме в сво­ей бе­лой юр­те, ел бес­бармак и за­пивал сор­ной. Мя­со сам ел, а кос­ти же­нам, как со­бакам, от­да­вал до­едать. Сколь­ко он съ­ел мя­са, сколь­ко вы­пил ку­мыса — труд­но ска­зать. Вдруг пос­лы­шал­ся кон­ский то­пот, в а­уле по­явил­ся всад­ник. Он уз­нал юр­ту Ка­раха­на и подъ­ехал к ней. Джи­гит во­шел к Ка­раха­ну и ска­зал:

— Приш­ла по­ра дер­жать свое сло­во, Ка­рахан. От­да­вай долг: го­товь мне столь­ко ба­ранов, сколь­ко зе­рен про­са умес­тится на од­ной ле­пеш­ке.

Зад­ро­жал хан, уз­нав сво­его про­тив­ни­ка. Вспом­нил он свое обе­щание. Взял бы он его об­ратно, да поз­дно. Что де­лать? И ре­шил ид­ти на хит­рость.

— Лад­но, — ска­зал Ка­рахан. — Дай вре­мя, ба­ранов те­бе при­готов­лю, но ты вер­ни кам­чу.

По­думал джи­гит и го­ворит:

— Бе­ри свою кам­чу. Но без об­ма­на. Об­ма­нешь — по­жале­ешь. Ка­рахан обе­щал сдер­жать свое сло­во и от­дать спол­на: за зер­но ба­рана.

По­верил джи­гит ха­ну или не по­верил — не знаю. Но он от­дал кам­чу, вско­чил на ко­ня и ум­чался в степь.

Ка­рахан ли­ковал. Еще бы, ведь кам­ча бы­ла не прос­тая. Она име­ла вол­шебную си­лу. Лю­бого, да­же за­морен­но­го ко­ня, она мог­ла зас­та­вить ска­кать. Об­ра­довал­ся хан, но по­том спох­ва­тил­ся: кам­ча-то у не­го, а как быть с дол­гом?

Взял Ка­рахан ле­пеш­ку, на­сыпал на нее зе­рен и поп­ро­сил сос­чи­тать их. Счи­тали, счи­тали слу­ги Ка­раха­на и нас­чи­тали мно­гие ты­сячи. Жал­ко Ка­раха­ну столь­ко от­да­вать ба­ранов джи­гиту. Поз­вал он сво­его глав­но­го ви­зиря и на­казал ему:

— Даю те­бе ты­сячу ас­ке­ров, от­пра­вишь­ся с ни­ми в степь до Бал­ха­ша и Ара­ла и, сколь­ко есть там отар, за­берешь се­бе. Пусть рас­пла­чива­ют­ся жа­таки за то, что скот их де­дов пас­ся на зем­ле де­дов хо­зя­ина этой зем­ли, ве­лико­го ха­на Ка­раха­на.

От­пра­вились ас­ке­ры в путь. А в это вре­мя от­ку­да-то по­явил­ся джи­гит и пот­ре­бовал у ха­на долг.

— Да­вай, Ка­рахан, рас­счи­та­ем­ся, — ска­зал он. — Нас­та­ло вре­мя!

— Дай срок, джи­гит. По­дож­ди, по­ка ов­цы объ­яг­нятся, боль­ше по­лучишь, — взмо­лил­ся ста­рый Ка­рахан.

— Лад­но, — ска­зал джи­гит. — По­дож­ду, но в пос­ледний раз. Дол­го не бы­ло вес­тей о ви­зире и ас­ке­рах. Но по­том вер­ну­лись они со мно­жес­твом ба­ранов. Обоб­ра­ли до нит­ки по хан­ско­му при­каза­нию бед­ня­ков. Хан до­волен был, выс­ко­чил из юр­ты, от жад­ности гла­за у не­го раз­го­релись, и ста­ло жал­ко ему от­да­вать все это бо­гатс­тво джи­гиту. Стал ду­мать он: как бы ему об­ма­нуть джи­гита. Ду­мал, ду­мал и при­думал: «Уго­вору о раз­ме­ре ле­пеш­ки не бы­ло».

Об­ра­довал­ся хан сво­ей вы­дум­ке, при­казал ис­печь та­кую ле­пеш­ку, ка­кую да­же бед­ня­ки не пе­кут, мень­ше тво­его ку­лач­ка, ба­ла. Ис­пекли ле­пеш­ку, на­сыпа­ли зе­рен на нее, сос­чи­тал Ка­рахан и об­ра­довал­ся: сов­сем ма­ло зе­рен бы­ло на ней. Отоб­рал он скот и ждет джи­гита.

Че­рез не­кото­рое вре­мя прим­чался джи­гит. Во­шел в юр­ту и ска­зал: — Ну, хан, не мо­гу боль­ше ждать. От­да­вай долг.

— Ну, что ж, ска­зал Ка­рахан. — Из­воль, по­лучи свой долг. — И по­да­ет джи­гиту са­мую ма­лень­кую ле­пеш­ку: на ко­торой по­мес­ти­лось чуть боль­ше де­сят­ка зе­рен.

Пос­мотрел джи­гит на Ка­раха­на и го­ворит:

— Нет, Ка­рахан. Так мы с то­бой не рас­счи­та­ем­ся. Ты не сдер­жал свое обе­щание. — И джи­гит вы­шел из юр­ты. Крик­нул он в степь, да так крик­нул, что все бед­ня­ки ус­лы­шали его:

— Ка­рахан лгун и об­манщик, — го­ворил джи­гит. Он гра­битель. Эй, на­род! От­ве­чай, что сде­лать с ха­ном? Как на­казать его? Как вы ска­жете, так и бу­дет.

Съ­еха­лись лю­ди со всех сто­рон к джи­гиту, за­шуме­ли, взвол­но­вались.

— Столь­ко раз уда­ришь Ка­раха­на кам­чой, ска­зали они, — сколь­ко он от­нял у нас ба­ранов.

По­думал джи­гит и ска­зал:

— Пусть бу­дет по-ва­шему. Кам­чой так кам­чой. Но толь­ко это­го ему ма­ло. А пусть он при­мет столь­ко уда­ров, сколь­ко рем­ней в его кам­че.

Ис­пу­гал­ся Ка­рахан. Зо­вет слуг, при­казы­ва­ет им свя­зать джи­гита и ра­зог­нать бед­ня­ков. Но слу­ги не слу­шались Ка­раха­на. Джи­гит взял у Ка­раха­на кам­чу, вы­волок его из юр­ты, по­ложил на зем­лю и раз­махнул­ся кам­чой со все­го пле­ча.

Уда­рил джи­гит раз — ша­калом взвыл Ка­рахан. Ов­цы от это­го кри­ка сби­лись в ку­чу. Уда­рил джи­гит вто­рой раз — как барс, за­рычал Ка­рахан, ло­шади на даль­них пас­тби­щах зад­ро­жали. Уда­рил джи­гит в тре­тий раз ис­пустил дух Ка­рахан.

Под­нял джи­гит те­ло Ка­раха­на, уло­жил его на сво­его ска­куна и уда­рил его кам­чой. Взвил­ся конь вы­соко над го­рами, над степью и сбро­сил те­ло Ка­раха­на. И где упа­ло те­ло жад­но­го ха­на вы­рос­ла вер­блюжья ко­люч­ка и ядо­витая тра­ва. Ча­баны и до­ныне да­леко об­хо­дят это мес­то: там во­дят­ся скор­пи­оны да змеи.