Суд Бия Бальтекея

В древ­ние вре­мена в ко­чевь­ях ро­да Ар­гын до­живал свою ста­рость бо­гатый тор­го­вец Нур­жан.

Бы­ло у не­го три сы­на — Акыт, Са­бит и Ха­мит.

Уми­рая, ста­рик поз­вал их и объ­явил им свою пос­леднюю во­лю:

— Все мое бо­гатс­тво, все мои та­буны и ста­да при­над­ле­жат вам тро­им по­ров­ну. Жи­вите друж­но, не ссорь­тесь, ве­дите тор­го­вые де­ла со­об­ща и не оби­жай­те мо­их жен. Ос­тавляю вам ты­сячу пять­сот дил­ла, ко­торые я бе­рег на чер­ный день. Бе­реги­те день­ги на край­ний слу­чай, ког­да пос­тигнет вас нес­частье. Тог­да раз­де­лите зо­лото по-брат­ски меж­ду со­бой, и пусть каж­дый сам по се­бе на свой страх про­дол­жа­ет тор­говлю. За­рой­те зо­лото в го­рах в сох­ранном мес­те, что­бы ник­то, кро­ме вас тро­их, не знал о нем.

Ос­та­вив та­кое за­веща­ние, Нур­жан умер.

Сы­новья по­хоро­нили от­ца и сра­зу пос­ле по­минок пос­пе­шили вы­пол­нять его пос­леднюю во­лю.

Они от­пра­вились в го­ры Чин­гис, наш­ли там глу­бокую пе­щеру, спря­тали в ук­ромном мес­те ме­шок с зо­лоты­ми мо­нета­ми, за­сыпа­ли его зем­лей, а вход за­вали­ли кам­ня­ми. Окон­чив это де­ло, братья, ни­кем не за­мечен­ные, нап­ра­вились до­мой.

В пер­вые го­ды пос­ле смер­ти от­ца они жи­ли друж­но и удач­но ве­ли со­об­ща тор­го­вые де­ла. По­том меж­ду, ни­ми на­чались раз­ногла­сия, и де­ло дош­ло до круп­ной ссо­ры. Тор­говля от это­го приш­ла в упа­док. А тут еще зи­ма вы­далась тя­желая. Во вре­мя джу­та по­лег­ли все ба­раны и ло­шади, а ле­том от чу­мы по­гиб весь ро­гатый скот. Нас­ту­пило пол­ное ра­зоре­ние.

Вспом­ни­ли братья от­цов­ский за­вет жить друж­но, но бы­ло уже поз­дно.

Ре­шили они раз­де­лить от­цов­ское зо­лото.

От­пра­вились братья в го­ры Чин­гис, наш­ли пе­щеру, где был за­рыт клад, рас­ко­пали яму и вы­тащи­ли ме­шок с мо­нета­ми.

Пе­рес­чи­тали они их и об­на­ружи­ли про­пажу: в меш­ке не хва­тало ров­но пя­тисот дил­ла.

— Кто мог взять третью часть на­шего кла­да? — вскри­чал изум­ленный Акыт. — Вор ута­щил бы весь ме­шок. Это де­ло рук ко­го-ни­будь из нас! Кто же взял свою до­лю?

— Не я! — от­ве­тил Са­бит.

— И не я! — пов­то­рил за ним Ха­мит.

— В та­ком слу­чае, вы ду­ма­ете, что это сде­лал я? — спро­сил с воз­му­щени­ем Акыт.

Братья креп­ко пос­со­рились, чуть не под­ра­лись. Но Акыт ска­зал:

— Не бу­дем нап­расно спо­рить и бра­нить­ся. Ник­то из нас не соз­на­ет­ся, а злость мо­жет до­вес­ти не толь­ко до дра­ки, но и до убий­ства. По­едем­те к муд­ро­му бию Баль­те­кею. Он спра­вед­ли­во рас­су­дит нас и най­дет ви­нов­но- го. По­ложим­ся на его муд­рость.

Са­бит и Ха­мит сог­ла­сились. В тот же день братья от­пра­вились в путь. Вот едут они степью и друж­но раз­го­вари­ва­ют, за­быв о ссо­ре. Акыт пос­мотрел на зе­леную тра­ву и ска­зал:

— Дол­жно быть, близ­ко а­ул. Я ви­жу на тра­ве след силь­но ус­та­лого вер­блю­да, со­вер­шивше­го даль­ний пе­реход с тя­желой пок­ла­жей.

Са­бит взгля­нул на тра­ву и ска­зал:

— Прав­да, здесь про­шел вер­блюд, у ко­торо­го пра­вый глаз кри­вой. Ха­мит по­думал и до­бавил:

— Да, Са­бит прав — вер­блюд был слеп на пра­вый глаз. И ты, Акыт, ска­зал то­же прав­ду — вер­блюд шел под вь­юком. Он нес бадью с ме­дом.

Отъ­еха­ли братья до­воль­но да­леко и встре­тили всад­ни­ка, су­дя по одеж­де — та­тари­на. Ос­та­нови­лись, поз­до­рова­лись. Та­тарин ска­зал:

— Друзья, я по­терял вер­блю­да. Не ви­дали ли вы его?

— Нет!

По­еха­ли они ря­дом. Раз­го­вори­лись. Акыт спро­сил:

— Вер­блюд был ус­та­лый и шел под тя­желым вь­юком из­да­лека?

— Да, да… Мы с хо­зя­ином про­еха­ли Ка­раку­мы и со­рок дней уже в пу­ти.

— Твой вер­блюд при­мет­ный, — ска­зал Са­бит. — Он ведь кри­вой на пра­вый глаз.

Та­тарин нас­то­рожил­ся:

— Кри­вой! От­ку­да же ты зна­ешь, ес­ли его не ви­дел?

А Ха­мит ус­по­ко­ил:

— Ты не бес­по­кой­ся. Он под тя­желым вь­юком да­леко не уй­дет. Бадью с ме­дом не так лег­ко нес­ти.

— Ал­лах ве­ликий! — вскри­чал та­тарин. На вер­блю­де навь­ючен мед. Зна­чит, вы его ви­дели, а ес­ли от­ка­зыва­етесь, зна­чит, са­ми и ук­ра­ли мо­его вер­блю­да. Луч­ше приз­на­вай­тесь, а не то я вас по­тащу на суд к муд­ро­му бию Баль­те­кею! При­дет­ся вам не толь­ко от­дать вер­блю­да, но и зап­ла­тить штраф и су­деб­ные из­дер­жки.

Братья пе­ремиг­ну­лись меж­ду со­бой и сог­ла­сились:

— Ну, что же, по­едем вмес­те к бию. Нам по пу­ти!

По­еха­ли они вчет­ве­ром даль­ше. При­еха­ли в а­ул Баль­те­кея. Бий, уз­нав, что к не­му при­были де­ти слав­но­го Нур­жа­на, при­нял их с рас­прос­терты­ми объ­яти­ями.

— Рад, очень рад, что ал­лах при­вел встре­тить до­рогих гос­тей! — го­ворил Баль­те­кей.

Он рас­по­рядил­ся ос­во­бодить для брать­ев от­дель­ную юр­ту и за­колоть са­мого жир­но­го ба­рана.

Братья рас­по­ложи­лись на от­дых. Им при­нес­ли хо­рошее уго­щение: чай, ба­ур­са­ки, изюм, урюк.

Баль­те­кей толь­ко на ми­нуту заг­ля­нул к гос­тям в юр­ту, что­бы пос­мотреть, как ус­тро­или сы­новей Нур­жа­на, и со­об­щить им, что ско­ро по­дадут плов. Степ­ной обы­чай не поз­во­лял утом­лять по­чет­ных гос­тей пос­то­ян­ным при­сутс­тви­ем, по­ка они не от­дохнут с до­роги.

Од­на­ко Баль­те­кея очень ин­те­ресо­вали при­ез­жие, и он то и де­ло наб­лю­дал за ни­ми сквозь не­боль­шую ды­роч­ку в кош­ме.

Вот джи­гит при­нес блю­до с. пло­вом и бе­реж­но пос­та­вил его пе­ред гос­тя­ми. Братья ста­ли есть.

— Зна­ете что, — ска­зал Акыт, — ба­ран, ко­торо­го за­колол хо­зя­ин для на­шего уго­щения, со­сал не свою мат­ку, а су­ку.

— А рис, из ко­торо­го при­готов­лен плов, рос на клад­би­ще, — за­метил Са­бит.

— Об этом нет­рудно до­гадать­ся, — отоз­вался Ха­мит, — Ска­жу боль­ше: наш гос­тепри­им­ный хо­зя­ин — не­закон­но­рож­денный.

Баль­те­кея уди­вил под­слу­шан­ный раз­го­вор и воз­му­тило по­доз­ре­ние Ха­мита, по­роча­щее честь его ма­тери.

Он ре­шил не­мед­ленно про­верить, нас­коль­ко ос­но­ватель­ны пред­по­ложе­ния гос­тей. Бий ве­лел поз­вать к се­бе ча­бана.

— Ка­кого ба­рана ты за­резал для гос­тей? — сер­ди­то спро­сил Баль­те­кей. — Го­ворят, его вы­кор­ми­ла су­ка?

— Спра­вед­ли­во го­ворят, бай! — от­ве­тил ча­бан. — По­зап­рошлой вес­ной у ме­ня в ста­де преж­де сро­ка объ­яг­ни­лась од­на ов­ца и про­пала. Я по­жалел яг­ненка и при­нес его к су­ке, у ко­торой бы­ли ма­лень­кие ще­нята. Она и вы­кор­ми­ла яг­ненка…

— Хо­рошо, иди и по­зови ко мне уз­бе­ка, у ко­торо­го мы по­купа­ли вче­ра рис.

При­шел за­ез­жий тор­го­вец, и бий спро­сил его:

— Где ты се­ял свой рис? Прав­да ли, что он вы­рос на мо­гилах?

— Впол­не воз­можно, бий! Моя паш­ня на­ходит­ся в ло­гу, на том мес­те, где дав­ным-дав­но бы­ло клад­би­ще…

Баль­те­кей ра­зинул рот от удив­ле­ния и по­бежал в юр­ту к сво­ей ма­тери.

— Что с то­бою, сын мой? — спро­сила она, уви­дев оза­бочен­ное ли­цо Баль­те­кея.

— Ма­туш­ка, — ска­зал бий, — не же­лаю те­бя ос­кор­блять, но я дол­жен знать прав­ду. Ска­жи, как зва­ли мо­его от­ца. Тот ли че­ловек дал мне жизнь, имя ко­торо­го я но­шу? От­крой мне тай­ну мо­его рож­де­ния.

Пос­ле не­дол­го­го ко­леба­ния мать рас­ска­зала сы­ну:

— Лет пять­де­сят на­зад в наш а­ул, ког­да отец твой был в от­сутс­твии, слу­чай­но за­ехал ум­ный че­ловек, бий. Он пе­рено­чевал в на­шей юр­те и у­ехал, ос­та­вив о се­бе хо­рошую па­мять. Твой по­кой­ный отец был че­ловек не­дале­кого ума, и ты по­шел не в не­го. Где бы те­бе быть би­ем и та­ким ум­ным, ес­ли бы не тот слу­чай­ный гость! Вот тай­на тво­его рож­де­ния и тво­ей слав­ной муд­рости!

Баль­те­кей сов­сем рас­те­рял­ся, убе­див­шись в спра­вед­ли­вос­ти за­меча­ний сво­их гос­тей. Он уди­вил­ся их не­обык­но­вен­ной про­ница­тель­нос­ти и за­хотел най­ти ей объ­яс­не­ние.

На сле­ду­ющее ут­ро бий при­шел к брать­ям и ска­зал:

— Лю­без­ные гос­ти, вче­ра вы го­вори­ли стран­ные за­гад­ки. Про­шу вас. объ­яс­ни­те мне их смысл. Как вы мог­ли знать, что за­коло­тый для вас ба­ран вскор­млен со­бакой?

— Очень прос­то, — от­ве­тил Акыт. — Здесь ни­какой за­гад­ки нет. У ме­ня хо­рошее обо­няние, и я за­метил, что мя­со в пло­ве от­да­вало пси­ной. До­гадать­ся нет­рудно, что яг­не­нок вскор­млен не ов­цой, а со­бакой.

— Хо­рошо! Но от­ку­да ста­ло из­вес­тно, что рис вы­рос на мо­гилах?

Са­бит от­ве­тил:

— У ме­ня то­же тон­кий вкус и обо­няние не ху­же, чем у бра­та. Я ощу­тил в ри­се за­пах гни­ли, ка­кой при­сущ мо­гилам. В сте­пи мно­го ста­рых заб­ро­шен­ных клад­бищ, и я по­думал, что твой рис был по­се­ян на од­ном из них.

— Яс­но, — ска­зал бий. — Но вот что осо­бен­но по­рази­ло ме­ня — это ва­ше пред­по­ложе­ние, что я буд­то бы не­закон­но­рож­денный. От­ку­да мог­ла прий­ти та­кая мысль вам в го­лову?

— У ста­рых лю­дей на это есть вер­ная при­мета. Не­закон­но­рож­денный при раз­го­воре по­туп­ля­ет гла­за в зем­лю или пог­ля­дыва­ет на со­бесед­ни­ков ис­подлобья. Не сер­дись на ме­ня, Баль­те­кей, я сде­лал свое за­меча­ние не в оби­ду те­бе и ни­как не ду­мал, что ты мо­жешь ус­лы­шать мои сло­ва.

Объ­яс­не­ния брать­ев впол­не удов­летво­рили Баль­те­кея, и он спро­сил:

— Ска­жите же те­перь, лю­без­ные гос­ти, о це­ли ва­шего при­ез­да.

Акыт хо­тел от­ве­тить, но в эту ми­нуту в юр­ту во­шел та­тарин, по­теряв­ший вер­блю­да. Он об­ра­тил­ся к бию с прось­бой ра­зоб­рать его жа­лобу на сы­новей Нур­жа­на.

Бий на­чал суд. Та­тарин рас­ска­зал о встре­че с брать­ями, пе­редал со­дер­жа­ние раз­го­вора, вну­шив­ше­го ему по­доз­ре­ние, и вы­разил уве­рен­ность, что сы­новья Нур­жа­на са­ми ук­ра­ли вер­блю­да или зна­ют во­ра, но не хо­тят его вы­дать.

— Что вы на это ска­жете, друзья? — спро­сил Баль­те­кей.

Пер­вым выс­ту­пил Акыт. Он ска­зал:

— Уви­дев след вер­блю­да на мяг­кой тра­ве, я за­метил, что в не­кото­рых мес­тах его но­ги сколь­зи­ли. Обык­но­вен­но вер­блюд сту­па­ет твер­до, не сколь­зит, по­тому что на ступ­нях у не­го име­ют­ся ше­рохо­ватые твер­дые мо­золи. Ког­да же он про­ходит да­лекий путь, эти мо­золи сти­ра­ют­ся, ступ­ня де­ла­ет­ся глад­кою. За­метив сколь­зя­щие сле­ды вер­блю­да на мяг­кой тра­ве, я по­нял, что он про­шел боль­шой путь и силь­но ус­тал.

Вто­рым выс­ту­пил Са­бит.

— А я, — ска­зал он, — об­ра­тил вни­мание, что вер­блюд сры­вал тра­ву толь­ко с ле­вой сто­роны, а не с двух сто­рон, как обыч­но бы­ва­ет. Это на­вело ме­ня на мысль, что он был слеп на пра­вый глаз.

Баль­те­кей одоб­ри­тель­но кив­нул го­ловой и взгля­нул на Ха­мита. Тот за­гово­рил:

— А я за­метил, что на тра­ве, ко­торую за­девал вер­блюд сво­им вь­юком, а в осо­бен­ности там, где он, ус­тавший, опус­кался на брю­хо, со­бира­лось очень мно­го мух. А так как му­ха ль­нет к слад­ко­му, то я до­гадал­ся, что вер­блюд нес бадью с ме­дом.

Бий одоб­ри­тель­но улыб­нулся.

И, об­ра­тив­шись к та­тари­ну, ска­зал:

— Ну, лю­без­ный, сту­пай ищи сво­его вер­блю­да в сте­пи. Ты сам ви­дишь, что они ни в чем не ви­нов­ны.

Та­тарин ушел, а бий спро­сил брать­ев:

— Те­перь рас­ска­жите, за­чем вы ко мне по­жало­вали? Ка­кое у вас де­ло к бию?

Акыт рас­ска­зал о за­веща­нии от­ца, о за­рытом в пе­щере кла­де и о та­инс­твен­ном ис­чезно­вении пя­тисот зо­лотых мо­нет.

— Из-за это­го вы­шел у нас спор. Мы не мо­жем ули­чить друг дру­га, но на­вер­ное зна­ем, что зо­лото взял кто-ни­будь из нас тро­их — за­кон­чил свой рас­сказ Акыт.

Са­бит и Ха­мит под­твер­ди­ли его сло­ва:

— Да, пос­то­рон­ний че­ловек унес бы все зо­лото, ес­ли бы слу­чай­но нат­кнул­ся на не­го.

Баль­те­кей пог­ла­дил се­дую бо­роду и ска­зал в за­дум­чи­вос­ти:

— Вы пра­вы! Я по­раз­мыслю об этом, най­ду ви­нова­того и дам вам со­вет. Но преж­де я хо­чу рас­ска­зать од­ну ис­то­рию. И Баль­те­кей стал рас­ска­зывать:

«Не­пода­леку от ме­ня жи­вет хо­роший че­ловек. У не­го бы­ла дочь, слав­ная де­вуш­ка, ред­кой кра­соты. Она по­люби­ла мо­лодо­го джи­гита из со­сед­не­го а­ула. Джи­гит то­же по­любил ее. Встре­чались они час­то, но по­женить­ся не мог­ли, по­тому что при­над­ле­жали к од­но­му ро­ду.

Од­нажды при­ехал к это­му со­седу бо­гатый ста­рик с мо­лодым сы­ном и выс­ва­тал де­вуш­ку. Сват приг­нал с со­бой та­бун ло­шадей и тут же зап­ла­тил боль­шую часть ка­лыма.

Пе­ред пер­вой брач­ной ночью де­вица ска­зала сво­ему же­ниху:

— Ми­лый мой, те­перь я твоя ду­шой и те­лом. Ты зав­тра уве­зешь ме­ня с со­бой, и я ни­ког­да уже боль­ше не уви­жу од­но­го джи­гита, ко­торо­го очень лю­била. Поз­воль мне спер­ва схо­дить к не­му прос­тить­ся. Он жи­вет не­дале­ко, я ско­ро вер­нусь. Я не об­ма­ну те­бя, и те­бе не при­дет­ся ни в чем ме­ня уп­ре­кать.

— Хо­рошо, — ска­зал же­них, — иди и прос­тись с воз­люблен­ным. Толь­ко при­ходи ско­рее.

Де­вуш­ка на­ряди­лась в луч­шую одеж­ду и от­пра­вилась зна­комой до­рож­кой в со­сед­ний а­ул к воз­люблен­но­му. Джи­гит ждал ее. Она ки­нулась к не­му на грудь, зап­ла­кала и по­веда­ла свое го­ре.

Что де­лать? Джи­гит по­нял, что бе­ду поп­ра­вить нель­зя, за де­вуш­ку отец уже по­лучил ка­лым. На­до бы­ло рас­ста­вать­ся нав­сегда. Поп­ла­кали они вмес­те и прос­ти­лись. Джи­гит про­водил де­вуш­ку на до­рогу, здесь поп­ро­щал­ся еще раз и по­шел, не ог­ля­дыва­ясь, до­мой.

Де­вуш­ка то­же пос­пе­шила в свой а­ул. На се­реди­не пу­ти на нее на­пали во­ры. Они сня­ли с нее все до­рогие ук­ра­шения и ос­та­вили в од­ной ру­баш­ке. Бед­ная де­вуш­ка не мог­ла от стра­ха вы­мол­вить сло­ва. Од­но­му из во­ров ста­ло жаль ее, и он ска­зал то­вари­щам:

— За­чем нам оби­жать без­за­щит­ную де­вуш­ку. Воз­вра­тим ей от­ня­тые ве­щи, и пусть она идет с ми­ром. Сде­ла­ем в сво­ей жиз­ни хоть од­но доб­рое де­ло.

Во­ры по­дума­ли и сог­ла­сились. Они по­щади­ли де­вицу, воз­вра­тили ей все наг­раблен­ное и уда­лились. Она бла­гопо­луч­но дош­ла до до­му, где ее ждал мо­лодой муж.

Рас­ска­зала она ему обо всем слу­чив­шемся, и лег­ли они спать. Муж по­нял, что же­на не об­ма­нула его при встре­че с воз­люблен­ным».

Баль­те­кей за­кон­чил свой рас­сказ и по­мол­чал ми­нуту. По­том он ска­зал:

— Друзья мои, те­перь ска­жите мне, как ум­ные и рас­су­дитель­ные лю­ди, кто из тро­их пос­ту­пил ве­лико­душ­нее: мо­лодой ли муж, от­пустив­ший свою же­ну на сви­дание с воз­люблен­ным; воз­люблен­ный ли, бла­город­но прос­тивший­ся с де­вуш­кой, или же вор, сжа­лив­ший­ся над без­за­щит­ной де­вуш­кой?

Братья за­дума­лись.

— Я одоб­ряю пос­ту­пок мо­лодо­го му­жа, от­пустив­ше­го де­вуш­ку прос­тить­ся с воз­люблен­ным! — ска­зал Акыт.

— Нет, влюб­ленный джи­гит пос­ту­пил бла­город­нее, ус­ту­пив свое пра­во на лю­бовь дру­гому, — воз­ра­зил Са­бит.

— А я счи­таю, — ска­зал Ха­мит, — луч­ше всех пос­ту­пил вор. Он ос­та­новил то­вари­щей, и те воз­вра­тили ей ве­щи. С тех пор, мо­жет быть, у них прос­ну­лась со­весть. Это нас­то­ящее ве­лико­душие!

Баль­те­кей, выс­лу­шав брать­ев, под­нялся с мес­та и об­ра­тил­ся к Ха­миту:

— Я ви­жу, — ска­зал он, — что ты тро­нут ве­лико­души­ем во­ра. Рас­ка­яние его ты це­нишь вы­ше дру­гих чувств. Оно те­бе по­нят­нее и бли­же тво­ему сер­дцу. От­дай же взя­тые то­бой пять­сот дил­ла. Они не ми­нова­ли тво­их рук.

Бий пок­ло­нил­ся и вы­шел из юр­ты. Прис­ты­жен­ный Ха­мит соз­нался пе­ред брать­ями, что он взял свою до­лю из кла­да.