Великан Ал­па­мыс

В ми­нув­шее дав­но вре­мя жил име­нитый бо­гач Чу­рабай. У не­го был сын Ал­па­мыс. В один из дней та­буны ло­шадей Чу­рабая уг­на­ли кал­мы­ки.

— О ди­тя мое, я уже сгор­бился под тя­жестью сво­их лет. Мо­жешь ли ты от­пра­вить­ся в по­гоню за та­буна­ми, от­бить их и отом­стить вра­гу? — ска­зал в боль­шом вол­не­нии Чу­рабай сы­ну. Ал­па­мысу бы­ло шесть лет, но он раз­гне­вал­ся, как по­доба­ет ба­тыру, пой­мал в та­буне ко­ня Бай­чу­бара, сел на не­го, стег­нул и, не го­воря ни­кому ни сло­ва, пус­тился в путь.

Кал­мыцкий хан уви­дел во сне этот вы­езд Ал­па­мыса, и ког­да прос­нулся, то соб­рал свой на­род и ска­зал:

— Ви­дел я сон… Нас­та­ли, знать, тяж­кие вре­мена: пред­сто­ит тя­желая борь­ба, ханс­тво мое ом­ра­чит­ся нес­часть­ем. А чем оно выз­ва­но? Враг пред­стал пе­редо мною, слов­но чер­ный са­мец-вер­блюд, и хо­чет ри­нуть­ся на ме­ня с раз­бе­гу. Он обор­вет мои ко­сы, он унич­то­жит мою чел­ку, а стат­но­го и гиб­ко­го сы­на мо­его за­топ­чет, прев­ра­тит в прах.

— Да, на­до по­лагать, что ханс­тво твоё бу­дет взя­то сы­ном Чу­рабая — шес­ти­лет­ним Ал­па­мысом, — ска­зали поч­тенные ста­рики, ис­толко­вав сон ха­на.

— А мож­но ли при по­мощи об­ма­на из­ло­вить это­го мо­лод­ца, по­ка он не до­ехал до нас? — спро­сил хан.

— При­кажи пос­та­вить на его пу­ти од­ну юр­ту и дай мне со­рок де­виц, — ска­зала ха­ну од­на ста­руха.

Хан ве­лел выс­та­вить юр­ту и при­казал соб­рать со­рок де­виц. Ста­руха раз­да­ла де­вицам по чаш­ке ви­на, уса­дила их в юр­те, а са­ма от­пра­вилась навс­тре­чу Ал­па­мысу. Се­ла на до­роге и ждет.

По­казал­ся Ал­па­мыс. Ло­шадь его, за­видя ста­руху, ста­ла. Тог­да Ал­па­мыс, ох­ва­чен­ный гне­вом, уда­рил Бай­чу­бара на­гай­кой. Ло­шадь лег­ла.

— О ди­тя мое, ес­ли ло­шадь твоя не идет, ста­ло быть, она ус­та­ла. Здесь ожи­да­ют те­бя с не­тер­пе­ни­ем со­рок де­виц. Не мед­ли, иди к ним, — ска­зала ста­руха Ал­па­мысу.

Уз­нав, что его ждут де­вицы, Ал­па­мыс стре­ножил ло­шадь и во­шел в юр­ту. Смот­рит, си­дят де­вицы, и каж­дая дер­жит в ру­ках ке­се (Ке­се — чаш­ка) со слад­ким ви­ном.

Де­вицы по оче­реди, од­на за дру­гой, ста­ли по­давать Ал­па­мысу ви­но. Ал­па­мыс опь­янел и упал. Тог­да со­рок де­виц под­ня­ли его и снес­ли в зин­дан, а ло­шадь от­ве­ли к ха­ну.

Си­дит Ал­па­мыс в тем­ни­це, му­ча­ет­ся. Ви­дит, ле­тят ми­мо гу­си. Ал­па­мыс поз­вал их. При­летел один гусь, спро­сил:

— О уз­ник, кто ты?

— Я Ал­па­мыс.

— Ес­ли ты Ал­па­мыс, — ска­зал гусь, — то не вый­ти те­бе из этой тем­ни­цы. — И гусь уле­тел.

Че­рез не­кото­рое вре­мя про­летал над Ал­па­мысом оди­нокий гусь. Ал­па­мыс ок­ликнул его.

— Что те­бе нуж­но? — спро­сил гусь.

— От­че­го ты слеп на один глаз? — спро­сил Ал­па­мыс.

— Ког­да я был ма­лень­ким, — стал рас­ска­зывать гусь, — мать мою зас­тре­лил мер­ген. Я ос­тался си­ротой и хо­тел прим­кнуть к чу­жим гу­сям. Но они уз­на­ли, что я си­рота, и вык­ле­вали мне один глаз, что­бы я не мог есть вмес­те с ни­ми. Те­перь я дер­жусь от них по­даль­ше, что­бы не ли­шить­ся дру­гого гла­за. С тех пор и ле­таю один.

— Я на­пишу пись­мо и прик­реплю к тво­ему кры­лу, — ска­зал Ал­па­мыс. — Ты по­летишь на озе­ро Ку­галы­куль. Там сес­тра моя Кар­лы­гаш охо­тит­ся с со­колом. Со­кол те­бя схва­тит, но сес­тра уви­дит пись­мо и сох­ра­нит те­бе жизнь. Пре­дуп­реждаю, ког­да бу­дешь ле­теть над а­ула­ми, не кри­чи.

Гусь взял пись­мо и по­летел.

Про­летел он над од­ним а­улом, по­забыл нас­тавле­ния Ал­па­мыса и зак­ри­чал. Хо­зя­ин а­ула пой­мал гу­ся. Ког­да он соб­рался ре­зать его, то за­метил под кры­лом пись­мо. Хо­зя­ин про­читал пись­мо и от­пустил гу­ся. И гусь по­летел даль­ше. Вот он при­летел и сел на озе­ро Ку­галы­куль.

В это вре­мя сын Ал­па­мыса, уви­дя в ру­ках у дру­гого ре­бен­ка птичье кры­ло, стал про­сить сес­тру Ал­па­мыса Кар­лы­гаш, что­бы она ему до­была та­кое же кры­ло. Кар­лы­гаш се­ла вер­хом на ло­шадь и, взяв со­кола, по­еха­ла на Ку­галы­куль. Уви­дя там оди­ноко ле­тяще­го гу­ся, она мет­ну­ла со­кола. Гусь за­бил­ся под со­колом, пись­мо отор­ва­лось и вы­пало. Про­читав пись­мо, Кар­лы­гаш за­рыда­ла, се­ла на ло­шадь и по­еха­ла до­мой. Сле­зы ее ли­лись на гри­ву ко­ня. По до­роге до­мой Кар­лы­гаш свер­ну­ла в а­ул сво­его при­яте­ля Ка­рабая.

За­видя еду­щую Кар­лы­гаш, Ка­рабай спря­тал­ся под ку­чу дров, бо­ясь, что она бу­дет у не­го что-ни­будь про­сить. Но ус­лы­шал Ка­рабай, о чем го­вори­ла Кар­лы­гаш его же­не, вы­лез из-под ва­леж­ни­ка и ска­зал, что по­едет отыс­ки­вать Ал­па­мыса. Зах­ва­тив с со­бою на де­сяти вер­блю­дах про­визии и шел­ко­вый ар­кан в со­рок ку­лачей (Ку­лач — ра­вен приб­ли­зитель­но трем ар­ши­нам), он по­ехал. Че­рез нес­коль­ко дней он при­ехал к зин­да­ну.

— О Ал­па­мыс, где ты? — на­чал звать Ка­рабай сво­его дру­га.

Ни­како­го от­ве­та. Ка­рабай по­думал, что друг его умер, и стал горь­ко ры­дать. Сле­зы его ста­ли па­дать на дно зин­да­на.

Ал­па­мыс спал, но от хо­лод­ных ка­пель вздрог­нул и прос­нулся. Под­нял го­лову и ви­дит — друг его Ка­рабай си­дит на­вер­ху у зин­да­на. Он про­лил уже це­лое озе­ро слез и смо­чил се­бе усы и бо­роду. Ал­па­мыс ок­ликнул его и стал спра­шивать о здо­ровье сво­их род­ных. Ка­рабай спус­тил в зин­дан шел­ко­вый ар­кан в со­рок ку­лачей. Ал­па­мыс ух­ва­тил­ся за ар­кан и уже под­нялся на­поло­вину зин­да­на, но по­том вдруг по­думал: «А что ес­ли Ка­рабай впос­ледс­твии ста­нет поп­ре­кать ме­ня тем, что он спас мне жизнь? Ведь бу­дет за­зор­но». Ал­па­мыс об­ре­зал ар­кан и по­летел об­ратно вниз.

Ка­рабай по­думал, что ар­кан сам обор­вался от тя­жес­ти Ал­па­мыса, зап­ла­кал от до­сады горь­ки­ми сле­зами и нап­ра­вил­ся к до­му.

Те­перь речь пой­дет об Ал­па­мысе.

У до­чери ха­на был лю­бимый коз­ле­нок. Как-то раз коз­ле­нок рез­вился у зин­да­на и упал ту­да.

Пас­тух на­чал про­сить у Ал­па­мыса коз­ленка. Ал­па­мыс не от­да­вал. — Ес­ли ты мне не от­дашь коз­ленка, — ска­зал пас­тух, я убью те­бя кам­нем ве­личи­ною с ко­тел..

— Что ж, уби­вай, — ска­зал Ал­па­мыс.

Тог­да пас­тух стол­кнул в яму ка­мень ве­личи­ною с ко­тел. Ал­па­мыс под­хва­тил его на ле­ту и выб­ро­сил об­ратно на со­рок ар­шин вверх.

— Ме­ня убь­ет дочь ха­на, — умо­лял пас­тух. — Что те­бе от ме­ня на­до, ска­жи? Тре­буй все, толь­ко от­дай коз­ленка.

— Ты дол­жен ежед­невно дос­тавлять мне по ба­рану, — при­казал Ал­па­мыс.

Пас­тух каж­дый день при­носил Ал­па­мысу по од­но­му ба­рану, а ког­да ба­ранов не ста­ло, он от­дал Ал­па­мысу и коз­ленка.

— Что мне де­лать те­перь, ведь ме­ня ожи­да­ет смерть, — по­жало­вал­ся пас­тух.

— Не го­рюй пас­тух, вот те­бе дом­бра — по­иг­рай на ней ве­чер­ком, ска­зал Ал­па­мыс. — Ус­лы­шит хан­ская дочь твою иг­ру и при­дет к те­бе, но ты не ска­зывай ей, от­ку­да дом­бру взял. И ес­ли да­же раз­ре­жет она те­бе по­дош­вы и на­сып­лет ту­да со­ли, мол­чи. Но ес­ли она бу­дет уж очень прис­та­вать к те­бе и умо­лять, ты ска­жи, что дом­бру по­дарил те­бе уз­ник из зин­да­на.

Пас­тух в точ­ности вы­пол­нил со­вет Ал­па­мыса. Он за­иг­рал на дом­бре, и хан­ская дочь приш­ла к не­му.

— От­ку­да ты взял дом­бру? — спро­сила она.

Пас­тух мол­чал. Хан­ская дочь раз­ре­зала по­дош­вы и на­сыпа­ла ту­да со­ли. Но пас­тух мол­чал. Что тут де­лать? Тог­да она ста­ла умо­лять пас­ту­ха, что­бы он ска­зал ей.

Пас­тух на­конец ска­зал, что дом­бру дал ему Ал­па­мыс. — По­веди ме­ня к не­му, — при­каза­ла дочь ха­на.

— Я не мо­гу ид­ти, — ска­зал пас­тух.

Дочь ха­на по­сади­ла его се­бе на шею и при­тащи­ла к зин­да­ну.

— О друг, я те­бя очень люб­лю, толь­ко вот не знаю, как из­влечь те­бя из зин­да­на! — Вос­клик­ну­ла хан­ская дочь.

— Ме­ня мо­жет дос­тать толь­ко мой конь, — ска­зал Ал­па­мыс.

— Ска­жи, как его ос­во­бодить, поп­ро­сила де­вица. — Пе­ре­одень­ся в пло­хую одеж­ду, ка­кую на­дева­ют юро­дивые, — ска­зал Ал­па­мыс, — при­ди к ха­ну и нач­ни вос­хва­лять его ве­личие и спра­вед­ли­вость. Он те­бе за это от из­бытка чувств по­сулит ты­сячу руб­лей, но ты де­нег не бе­ри, а ска­жи ему, что конь его Бай­чу­бар тос­ку­ет, не ест кор­ма и мо­жет по­гиб­нуть, что ты с ран­не­го воз­раста вос­пи­тыва­ла это­го ко­ня и зна­ешь, как зас­та­вить его есть корм.

Хан­ская дочь всё это ис­полни­ла. Ког­да она ос­во­боди­ла ко­ня Бай­чу­бара, он пря­мо прим­чался к зин­да­ну, уви­дел на дне ко­лод­ца ле­жаще­го Ал­па­мыса и горь­ко зап­ла­кал. Сле­зы ка­пали на ли­цо Ал­па­мыса и раз­бу­дили его.

— О мой конь Бай­чу­бар, — ска­зал Ал­па­мыс, — как я те­бя дол­го ждал!

Тут Бай­чу­бар, при­сев на зад­ние но­ги, спус­тил свой длин­ный хвост в зин­дан. Ал­па­мыс ух­ва­тил­ся за не­го; ког­да конь вско­чил на но­ги, уз­ник с быс­тро­той стре­лы очу­тил­ся на по­вер­хнос­ти зем­ли.

Ког­да нас­тал ве­чер, Ал­па­мыс сел на Бай­чу­бара и в те­чение но­чи пе­ребил всех вра­гов сво­их, а скот в соп­ро­вож­де­нии хан­ской до­чери и пас­ту­ха уг­нал на ро­дину.