Вор невидимка

Как-то ста­рый вор от­чи­тывал сво­его сы­на: — Вот уже три го­да бь­юсь я с то­бой, а все не мо­гу сде­лать из те­бя нас­то­яще­го во­ра. Брал бы при­мер с ме­ня: я ук­ра­ду яй­цо из-под со­роки, и со­рока ни­чего не ус­лы­шит.

— Хо­рошо, го­ворит сын во­ра, — по­кажи-ка мне, отец, свое уменье.

Они от­пра­вились в лес и отыс­ка­ли там сто­лет­нее де­рево: в вет­вях его бы­ло скры­то со­рочье гнез­до, а в гнез­де си­дела на яй­цах со­рока. Ста­рый вор взоб­рался на де­рево и за­пус­тил ру­ку в гнез­до. Со­рока да­же не встре­пену­лась и про­дол­жа­ла си­деть как ни в чем не бы­вало. Тем вре­менем сын во­ра от­по­рол по­тихонь­ку у от­ца по­дош­ву, вы­нул из са­пога стель­ку и стал в сто­рон­ке, при­няв прос­то­душ­ный вид. Ста­рый вор, окон­чив свое де­ло, спус­тился с де­рева: в ру­ке у не­го бы­ло со­рочье яй­цо.

— Ви­дишь, — го­ворит он сы­ну, — а со­рока ду­ма­ет, что у нее в гнез­де все в по­ряд­ке.

Тог­да мо­лодой вор гром­ко рас­сме­ял­ся и спра­шива­ет:

— А у те­бя у са­мого, отец, все ли в по­ряд­ке?

Ог­ля­дев се­бя с го­ловы до ног, ста­рый вор толь­ко тут за­метил, что у не­го из са­пога про­пала стель­ка. Он об­нял сы­на и ска­зал:

— Те­перь я ви­жу, что ты вор из во­ров и да­же ме­ня прев­зо­шел в во­ров­ской сно­ров­ке. Иди же, ку­да хо­чешь, до­бывай се­бе де­нег и счастья.

Сын от­пра­вил­ся в путь. Шел он три дня и три но­чи, про­шел три го­ры и три до­лины и на­конец вы­шел на боль­шую до­рогу.

Той по­рой не­кий бай вел но до­роге к го­роду ко­зу и коз­ленка. Ко­зу он та­щил за со­бой на ве­рев­ке, а коз­ле­нок бе­жал сле­дом. Вор под­крал­ся сза­ди, унес коз­ленка в кус­ты и там пе­рере­зал ему гор­ло. Бай не за­метил про­пажи и все шел да шел впе­ред, а ког­да ог­ля­нул­ся, то очень уди­вил­ся, не уви­дев коз­ленка.

«Э-э-э, по­думал бай, вид­но, от­стал коз­ле­нок до­рогой? На­до за ним вер­нуть­ся». И, при­вязав ко­зу к де­реву, он нап­ра­вил­ся в об­ратную сто­рону.

Тут вор, пе­рере­зав ве­рев­ку, увел и ко­зу.

Бай шел по сво­им сле­дам, по­ка не вы­бил­ся из сил, но, не най­дя коз­ленка, вер­нулся на ста­рое мес­то. Смот­рит, а там, где бы­ла при­вяза­на ко­за, толь­ко бол­та­ет­ся об­ры­вок ве­рев­ки. Ни­чего не по­нимая, бай схва­тил­ся за го­лову и стал звать на по­мощь.

Меж­ду тем вор пе­реп­ра­вил­ся вброд че­рез ре­ку и, спря­тав­шись на дру­гом бе­регу, триж­ды по­дал го­лос, под­ра­жая бле­янию ко­зы:

— Ме-е, ме-е, ме-е…

Бай об­ра­довал­ся, ус­лы­шав бле­яние, и ска­зал са­мому «Дол­жно быть, ко­за пе­реш­ла ре­ку и па­сет­ся с коз­ленком где-ни­будь на лу­жай­ке».

Не­дол­го ду­мая, он ски­нул с се­бя одеж­ду и, вой­дя в во­ду, поп­лыл на дру­гой бе­рег. А вор в это вре­мя пе­ребе­жал брод, схва­тил его одеж­ду и сно­ва скрыл­ся в кус­тах. Бай пе­реп­лыл ре­ку, об­ша­рил весь луг, но не отыс­кал ни ко­зы, ни коз­ленка. Ког­да же он в от­ча­янии прип­лыл на­зад, то не на­шел и одеж­ды. Тут он, го­лый, по­валил­ся на зем­лю, стал пла­кать и при­читать во весь го­лос, прок­ли­ная во­ра и жа­лу­ясь на свою участь.

Слу­чилось так, что в ту по­ру про­ходил ми­мо ка­раван с бо­гаты­ми то­вара­ми, и ка­раван­щи­ки ре­шили стать здесь на ноч­лег. Ус­лы­шав это, го­лый бай по­дошел к ним и, ры­дая, стал их уго­вари­вать:

— У­ез­жай­те от­сю­да пос­ко­рей, это не­хоро­шее мес­то! По­селил­ся тут вор-не­видим­ка, обок­рал он ме­ня, ог­ра­бит и вас!

Ка­раван­щи­ки рас­сме­ялись:

— Нас-то вор не про­ведет, мы выс­та­вим на ночь стра­жу!

Они развь­ючи­ли вер­блю­дов, сло­жили то­вары в ку­чу и лег­ли спать, ос­та­вив воз­ле то­варов двух ка­ра­уль­щи­ков.

Ка­ра­уль­щи­ки раз­ве­ли кос­тер и ста­ли под­жи­дать во­ра. Нас­ту­пила ночь. Один ка­ра­уль­щик го­ворит:

— Вид­но, не при­дет уже вор.

А дру­гой в от­вет:

— Нет, при­дет неп­ре­мен­но.

Пер­вый опять свое:

— Не при­дет вор!

Вто­рой не ус­ту­па­ет:

— Нет, при­дет!

По­ка они спо­рили, вор под­полз к ним не­замет­но и, на­целив­шись, су­нул пер­во­му ка­ра­уль­щи­ку пал­кой в глаз. Тот за­ревел от бо­ли.

— А-а-а, — зак­ри­чал он, — так ты еще драть­ся!

И наб­ро­сил­ся с ку­лака­ми на то­вари­ща. Они сце­пились и с бранью на­чали ка­тать­ся по зем­ле. От шу­ма и кри­ков прос­ну­лись ка­раван­щи­ки. Они ре­шили, что стра­жа пой­ма­ла во­ра. При­бега­ют к кос­тру и ви­дят: ле­жит на зем­ле че­ловек, а дру­гой си­дит на нем вер­хом и что есть си­лы ко­лотит его ку­лака­ми. «Ну, так и есть, — ду­ма­ют ка­раван­щи­ки, — вот ка­ра­уль­щик осед­лал во­ра, да, вид­но, один не мо­жет с ним спра­вить­ся». Они на­вали­лись на ле­жаще­го, сби­лись в ку­чу, ма­шут ку­лака­ми и уже ни­чего в тем­но­те не мо­гут ра­зоб­рать где вор, где ка­ра­уль­щик, кто здесь свой, кто чу­жой.

— Дер­жи во­ра, бей во­ра! — кри­чат ка­раван­щи­ки и знай ту­зят друг дру­га по че­му по­пало. Меж­ду тем вор не зе­вал: он уг­нал всех вер­блю­дов и спря­тал их за го­рой.

Ста­ло све­тать. Ка­раван­щи­ки опом­ни­лись, ос­мотре­лись и ви­дят: все они в си­няках и сса­динах, а во­ра меж­ду ни­ми нет, и вер­блю­дов след прос­тыл. Тог­да пус­ти­лись они в по­гоню за во­ром и вско­ре ис­чезли вда­ли.

Тут вор вы­шел из сво­ей за­сады, навь­ючил тю­ки с то­вара­ми на вер­блю­дов и от­пра­вил­ся в го­род. В го­роде он про­дал все, что до­был в до­роге и по­селил­ся в ма­лень­ком до­мике не­пода­леку от ба­зара.

В том го­роде жил сул­тан. И вот вско­ре до во­ра до­шел слух, что у сул­та­на сре­ди дру­гих сок­ро­вищ есть сли­ток зо­лота ве­личи­ной с кон­скую го­лову. Но где его сул­тан пря­чет — ник­то не мог ска­зать.

Од­нажды ночью вор под­крал­ся к ки­бит­ке сул­та­на и, заг­ля­дывая в нее сквозь ще­лоч­ку, зак­ри­чал:

— Сул­тан, прос­нись, твое зо­лото ук­ра­ли!

Сул­тан вско­чил с пос­те­ли и стал бу­дить же­ну:

— Же­на, слы­шишь, кри­чат, что мое зо­лото ук­ра­ли!

Сул­танша при­под­ня­ла свое из­го­ловье, и под ним зас­верка­ло зо­лото.

— Да нет же, — го­ворит она, — зо­лото на мес­те. Это, вид­но, ко­го-то дру­гого обок­ра­ли!

И сул­тан зах­ра­пел опять, а вор за­пом­нил, где ле­жит зо­лото. На дру­гую ночь он за­лез че­рез шан­рак в ки­бит­ку сул­та­на, вы­тащил из-под из­го­ловья сул­танши сли­ток и, не­заме­чен­ный, выб­рался вон.

Ког­да сул­тан уз­нал об ис­чезно­вении зо­лота, он при­шел в страш­ное бе­шенс­тво и дал се­бе сло­во во что бы то ни ста­ло из­ло­вить во­ра. Он по­велел рас­сы­пать пос­ре­дине ули­цы ме­шок де­нег, а по сто­ронам пос­та­вить стра­жу и хва­тать вся­кого, кто сде­ла­ет по­пыт­ку под­нять хоть од­ну мо­нету.

Ус­лы­шав об этом, вор пе­ре­одел­ся во­доно­сом, а пят­ки на­мазал гли­ной, по­том взял в каж­дую ру­ку по вед­ру и при­нял­ся тас­кать во­ду взад и впе­ред ми­мо стра­жи.

Страж­ни­ки го­ворят меж­ду со­бой:

— Этот че­ловек, — чес­тный во­донос, он не вы­пус­ка­ет из рук вед­ро и да­же не смот­рит на рас­сы­пан­ное зо­лото.

А вор, идя в од­ну сто­рону, не­замет­но нас­ту­пал пят­кой на мо­нету, идя в дру­гую сто­рону, де­лал то же са­мое. Мо­неты при­липа­ли к пят­кам, и так он по од­ной де­неж­ке унес все зо­лото.

Ве­чером страж­ни­ки спох­ва­тились, но бы­ло уже поз­дно. Дро­жа от стра­ха, они от­пра­вились к сул­та­ну с по­вин­ной.

Выс­лу­шав страж­ни­ков, сул­тан рас­сви­репел еще боль­ше и по­велел на­казать их пал­ка­ми и бро­сить в тем­ни­цу. И рас­по­рядил­ся по­ложить пос­ре­дине ули­цы ме­шок, пол­ный зо­лота, а по сто­ронам опять пос­та­вить стра­жу. «Не так-то лег­ко бу­дет ук­расть ме­шок с зо­лотом», — ду­ма­ет сул­тан. Вор же и на этот раз не за­думал­ся.

Он ку­пил бе­лого ска­куна, вы­мазал ему один бок са­жей и, вско­чив в сед­ло, как ве­тер пром­чался ми­мо стра­жи, на ска­ку схва­тил ме­шок и скрыл­ся с глаз.

Ког­да страж­ни­ки при­бежа­ли к сул­та­ну и ста­ли на­пере­бой рас­ска­зывать ему о слу­чив­шемся, сул­тан прик­рикнул на них и спро­сил:

— Ска­жите же, ра­зини, на ка­кой ло­шади был вор?

Од­ни от­ве­тили:

— На бе­лой.

А дру­гие ска­зали:

— На чер­ной.

— Вы, дол­жно быть, сго­вори­лись и ду­рачи­те ме­ня за­од­но с во­ром, не­годяи! — в гне­ве вос­клик­нул сул­тан и по­велел тот­час же каз­нить всех страж­ни­ков.

Вско­ре пос­ле то­го вор, бро­дя за го­родом, встре­тил дочь сул­та­на, гу­ляв­шую в кру­гу под­ру­жек. Ни в сте­пи, ни в го­рах не бы­ло по­доб­ной кра­сави­цы, и сре­ди не­бес­ных звезд од­на толь­ко Омир-Зая (Омир-зая — Ве­нера) мог­ла бы быть ей со­пер­ни­цей. Вся она бы­ла осы­пана дра­гоцен­ны­ми ук­ра­шени­ями, и вор дол­го не знал, на чем ос­та­новить взор, по­ка не уви­дел ос­ле­питель­но­го оже­релья, ох­ва­тыва­юще­го шею де­вуш­ки. В нем бы­ло сто са­моц­ветных кам­ней, и на­имень­ший све­тил­ся, как лу­на, а са­мый круп­ный блес­ком зат­ме­вал сол­нце.

С тех пор вор ли­шил­ся сна и по­коя. Ни на мгно­венье вос­по­мина­ние об уди­витель­ном оже­релье не вы­ходи­ло у не­го из го­ловы, и он день и ночь толь­ко и ду­мал о том, как бы им зав­ла­деть. «Я ум­ру, ес­ли не до­буду оже­релья до­чери сул­та­на», — пов­то­рял он са­мому се­бе и на­конец ре­шил­ся дей­ство­вать.

Од­нажды на скло­не дня, ког­да на ба­заре уже прек­ра­тил­ся торг и лю­ди рас­хо­дились по до­мам, вор пос­ту­чал­ся к мяс­ни­ку.

— Пос­лу­шай, при­ятель, — ска­зал он, — мне ну­жен фунт мя­са.

Мяс­ник от­ве­сил ку­сок мя­са ве­сом в один фунт и уже хо­тел от­во­рить дверь ему:

— Я очень то­роп­люсь, про­тяни мне мя­со в эту щель.

Ког­да же в щель по­яви­лась ру­ка мяс­ни­ка, вор уда­рил по ней со все­го раз­ма­ху но­жом и, спря­тав от­се­чен­ную ру­ку в кар­ман, ис­чез за по­воро­том ули­цы.

В пол­ночь он проб­рался в ки­бит­ку сул­тан­ской до­чери. Она креп­ко спа­ла, и оже­релье сво­им си­яни­ем ос­ве­щало ее ли­цо. Бы­ла она так прек­расна, что вор не­воль­но за­любо­вал­ся ею. Сняв оже­релье с шеи де­вуш­ки, он скло­нил­ся над нею и по­цело­вал ее в гу­бы. Дочь сул­та­на прос­ну­лась и схва­тила во­ра за ру­ку.

— На­конец-то ты по­пал­ся, прок­ля­тый вор, те­перь уж ты не уй­дешь! — вскри­чала она.

— Гос­по­жа, — вкрад­чи­во и по­кор­но ска­зал вор, — не под­ни­май сре­ди но­чи шу­ма, я и так не со­бира­юсь от те­бя бе­жать.

Дочь сул­та­на не по­вери­ла ему: креп­ко сжи­мая ру­ку во­ра, она ста­ла ожи­дать рас­све­та. Прош­ло мно­го вре­мени, и вор на­чал умо­лять де­вуш­ку:

— Гос­по­жа, у ме­ня сов­сем за­тек­ла ру­ка. Сжаль­ся на­до мной, возь­ми ме­ня за дру­гую ру­ку.

— Хо­рошо, — от­ве­тила дочь сул­та­на, — про­тяни мне дру­гую.

И тог­да вор про­тянул ей ру­ку мяс­ни­ка. Она уце­пилась за мер­твую ру­ку и не от­пуска­ла ее до ут­ра, ду­мая, что дер­жит во­ра, а вор пол­зком выб­рался из ки­бит­ки и был та­ков.

Ког­да рас­све­ло, дочь сул­та­на, уви­дев, что вор ее пе­рехит­рил, ста­ла кри­чать и звать на по­мощь. На ее кри­ки при­бежал сул­тан. Выс­лу­шав рас­сказ о том, что слу­чилось ночью, он ска­зал:

— Вор, же­лая скрыть­ся, от­ре­зал се­бе ру­ку, те­перь-то я ра­зыщу его!

Сул­тан при­казал в тот день соз­вать и выс­тро­ить ря­дами на го­род­ской пло­щади всех под­данных. Ког­да на­род соб­рался, он стал хо­дить по ря­дам, отыс­ки­вая во­ра но ру­ке, но все бы­ло нап­расно. На­конец он за­метил в од­ном из ря­дов без­ру­кого че­лове­ка и ра­дос­тно вос­клик­нул:

— Вор, вор, схва­тите его!

Стра­жа схва­тила без­ру­кого, и тут сул­тан уз­нал в нем мяс­ни­ка. Тог­да он в от­ча­янии ра­зор­вал на се­бе одеж­ды и ска­зал:

— Не тот вор, ко­му при­над­ле­жит эта ру­ка: а тот вор, кто ук­рал эту ру­ку! — И, опе­чален­ный, он ушел в свою ки­бит­ку.

Че­рез ко­рот­кое вре­мя к сул­та­ну при­был го­нец от ха­на и пе­редал ему та­кое пос­ла­ние: «Ес­ли ты, сул­тан, так нич­то­жен, что не мо­жешь спра­вить­ся с во­ром, хо­зяй­ни­ча­ющим в тво­ей став­ке, то ты дол­жен от­дать мне все свои вла­дения. А не от­дашь, я все рав­но возь­му их си­лой».

Сул­тан силь­но обес­по­ко­ил­ся этой вестью и от­ве­чал ха­ну че­рез гон­ца так: «О ве­ликий хан, ты впра­ве был бы от­нять мои вла­дения, ес­ли бы я не смог об­на­ружить обык­но­вен­но­го во­ра. Но тот вор, ко­торый при­чинил мне столь­ко огор­че­ний, пре­вос­хо­дит хит­ростью всех быв­ших до не­го, и да­же сам ты, о мо­гущес­твен­ный хан, не смог бы с ним сла­дить».

Ког­да хан по­лучил от­вет сул­та­на, им ов­ла­дела страш­ная ярость, и он тут же сно­ва от­пра­вил к сул­та­ну гон­ца.

«Дер­зкий сул­тан, — пи­сал хан, — даю те­бе сро­ку со­рок дней! Ес­ли за это вре­мя вор уне­сет из мо­его двор­ца хоть щен­ку, я от­дам те­бе по­лови­ну мо­их зе­мель и вмес­те со сво­им вой­ском ста­ну яв­лять­ся к те­бе на по­мощь по пер­во­му тво­ему зо­ву: ес­ли же во­ру не удас­тся ме­ня об­ма­нуть, ты от­дашь мне всю свою стра­ну, и я не ос­тавлю в тво­ей став­ке кам­ня на кам­не и те­бя са­мого на­веки сде­лаю ра­бом».

Ус­лы­шав эту уг­ро­зу, сул­тан сов­сем сму­тил­ся. Он соз­вал муд­ре­цов и ви­зирей и три дня со­вещал­ся с ни­ми. По­том он при­казал соб­рать на пло­щади всех под­данных и, си­дя пе­ред ни­ми на ко­не, про­читал им пос­ла­ние ха­на и ска­зал:

— Вас здесь мно­го, и я не знаю, кто из вас вор. Но кто бы из вас ни был во­ром, я обе­щаю: ес­ли он в те­чение со­рока дней ук­ра­дет у ха­на ка­кую-ни­будь вещь, я от­дам ему в же­ны свою дочь и сде­лаю сво­им нас­ледни­ком.

Ска­зав это, сул­тан уда­лил­ся в свою ки­бит­ку и со­рок дней ос­та­вал­ся там один, не смы­кая глаз и не при­нимая пи­щи.

Ког­да ми­нова­ло трид­цать де­вять дней, вор ска­зал се­бе: «По­ра при­нимать­ся за де­ло».

Он ку­пил вер­блю­да и коз­ли­ную шку­ру с ро­гами, к каж­до­му во­лос­ку на шку­ре при­шил но бу­бен­цу, по­ложил шку­ру в ме­шок и, сев на вер­блю­да, от­пра­вил­ся в сто­лицу ха­на. При­быв в сто­лицу, он за­шел в чай­ха­ну и там про­вел весь день, иг­рая в кос­ти. Ког­да же нас­ту­пила ночь, он вски­нул на пле­чи ме­шок и, взяв по­вод вер­блю­да, нап­ра­вил­ся к хан­ско­му двор­цу. Он при­вязал вер­блю­да пе­ред двор­цом, а сам но де­реву заб­рался во внут­ренние по­кои. Здесь он вы­нул из меш­ка коз­ли­ную шку­ру, на­пялил на се­бя шерстью вверх, улег­ся, под дверью хан­ской спаль­ни и стал ка­тать­ся с бо­ку на бок.

В это вре­мя хан ло­жил­ся спать и, сме­ясь, го­ворил хан­ше:

— Зав­тра ис­те­ка­ет срок мо­его до­гово­ра с сул­та­ном. Зав­тра он сам от­даст мне свои вла­дения!

Вдруг за дверью спаль­ни раз­дался страш­ный шум и звон. Хан поб­леднел и, не ве­ря сво­им ушам, спро­сил у же­ны:

— Же­на, слы­шишь ли ты звон? Что бы это мог­ло быть?

Хан­ша, дро­жа, от­ве­чала:

— Я слы­шу звон, но не знаю, что это та­кое. Пой­ди взгля­ни, кто ос­ме­лил­ся бес­по­ко­ить нас пе­ред сном?

Хан взял в ру­ки све­тиль­ник и, хо­лодея от стра­ха, вы­шел за дверь, и пе­ред ним зап­ры­гал вор, тря­ся коз­ли­ными ро­гами и не­ис­то­во гре­мя бу­бен­ца­ми.

— Кто ты? — чуть слыш­но спро­сил хан.

— Я шай­тан, — от­ве­чал вор.

— Что те­бе на­доб­но от ме­ня? — еще ти­ше спро­сил хан.

— Я при­шел за тво­ей ду­шой.

Тут хан упал пе­ред ним на ко­лени и стал умо­лять поз­во­лить ему прос­тить­ся с же­ной.

— Хо­рошо, — ска­зал вор, — иди прос­тись с же­ной. Но не зас­тавляй ме­ня дол­го ждать, я то­роп­люсь в пре­ис­поднюю!

Хан, как бе­зум­ный, вбе­жал в спаль­ню, кри­ча:

— Же­на, же­на, это шай­тан при­шел за мо­ей ду­шой! Спрячь ме­ня ку­да-ни­будь пос­ко­рее!

Хан­ша от­кры­ла сун­дук, и хан за­лез ту­да на са­мое дно. По­том она са­ма заб­ра­лась ту­да же и зах­лопну­ла крыш­ку. Тог­да вор во­шел в спаль­ню, пе­ревя­зал сун­дук во­лося­ным ар­ка­ном, вы­нес его на ули­цу, взва­лил на вер­блю­да и по­ехал на­зад.

Еще не всхо­дило сол­нце и все спа­ли, ког­да вор вер­нулся в став­ку сул­та­на. Он сра­зу же по­ехал к сул­тан­ской ки­бит­ке, пос­та­вил сун­дук у две­рей, а сам ушел до­мой.

Ут­ром сул­тан вы­шел из ки­бит­ки и, уви­дев сун­дук, об­ра­довал­ся и раз­ве­селил­ся. Он при­казал сно­ва соз­вать весь на­род.

Ког­да все соб­ра­лись, сул­тан ска­зал:

— Вот сто­ит сун­дук из хан­ско­го двор­ца. Пусть же вый­дет ко мне вор, ук­равший его, и ска­жет, что в нем на­ходит­ся, и я наг­ра­жу его, как обе­щал.

Тог­да из тол­пы один за дру­гим ста­ли вы­ходить юно­ши, му­жи и ста­рики, и каж­дый из них на­зывал се­бя во­ром, но ник­то не мог ска­зать, что спря­тано в сун­ду­ке.

На­конец выс­ту­пил впе­ред нас­то­ящий вор. Он ска­зал:

— Я вор, ко­торо­го ты, сул­тан, не мог пой­мать; я ук­рал и этот сун­дук. Спря­таны же в нем хан и хан­ша.

Ник­то не по­верил во­ру, и все ста­ли сме­ять­ся над ним.

Тог­да сул­тан по­велел от­крыть сун­дук. Слу­ги ос­то­рож­но приб­ли­зились к сун­ду­ку и от­ки­нули крыш­ку.

И тут из сун­ду­ка выш­ли хан и его же­на, не смея под­нять глаз от сты­да и уни­жения.

И сул­тан ска­зал ха­ну:

— Ты нас­ме­хал­ся на­до мной, ког­да вор крал мои ве­щи, так вот те­перь он ук­рал те­бя са­мого!

По­том он вы­вел за ру­ку из ки­бит­ки свою дочь и об­ра­тил­ся к во­ру с та­кими сло­вами:

— Вот те­бе моя дочь. От­ны­не ты бу­дешь мо­им ви­зирем и нас­ледни­ком. Ис­кусный вор — луч­ший по­мощ­ник сул­та­ну в его де­лах.