Жай­ык и Едиль

Жи­ли на све­те два бра­та-охот­ни­ка Жай­ык и Едиль. Жай­ык был стар­ший, а Едиль — млад­ший. Тем, что до­быва­ли на охо­те, они кор­ми­ли бед­ных и си­рых все­го а­ула. По пер­вой по­роше ухо­дили братья на охо­ту в раз­ные сто­роны и схо­дились толь­ко к кон­цу дня. Од­нажды Жай­ык, встре­тив­шись с бра­том ве­чером в ша­лаше, рас­ска­зал ему, что про­изош­ло с ним днем.

— Я ви­дел та­кое, что ди­ву да­ешь­ся. Я на­пал на след бо­сого че­лове­ка. По­шел я по сле­ду и при­шел в гус­тые за­рос­ли ка­мыша. Дол­го пет­лял след, по­том при­вел в ша­лаш, сде­лан­ный из ка­мыша. Во­шел я в ша­лаш, но там ни­кого не бы­ло. Я вы­шел из ша­лаша и, не зная, сон это или явь, по­дошел сно­ва к сле­ду. Кро­ме мо­его сле­да бо­сой но­ги ни­чего вок­руг не бы­ло. Я сно­ва во­шел в ша­лаш — и ос­та­новил­ся в не­до­уме­нии. «Эй, Жай­ык! За­чем при­шел сю­да, ко­го ищешь?»— раз­дался го­лос. Я ог­ля­дел­ся. В ша­лаше по-преж­не­му ни­кого не бы­ло.

— Во вре­мя охо­ты я встре­тил след бо­сого че­лове­ка и при­шел сю­да, — от­ве­тил я.

— Пос­лу­шай­ся ме­ня, тог­да те­бе бу­дет со­путс­тво­вать уда­ча. Ес­ли же не пос­лу­ша­ешь­ся, жал­ма­уыз-кем­пир съ­ест те­бя, — сно­ва раз­дался го­лос.

Я за­рядил ружье, за­жег фи­тиль.

— Ес­ли ты жал­ма­уыз-кем­пир, поп­ро­буй по­дой­ди, съ­ешь ме­ня, — при­гото­вил­ся я.

Но и тут ник­то не явил­ся. Тог­да я по­вер­нулся и ушел. Едиль не по­верил бра­ту.

На­ут­ро они вдво­ем приш­ли в те ка­мыши, но ни ша­лаша, ни сле­да не бы­ло. И ка­мыш сто­ял нет­ро­нутый.

— Ты сол­гал, — ска­зал Едиль. Жай­ык уве­рял, что все прав­да.

Едиль навь­ючил на ко­ня всю свою до­бычу и по­ехал в а­ул. Жай­ык ос­тался в сте­пи. Че­рез не­кото­рое вре­мя Едиль вер­нулся к Жай­ыку, а то­го и след прос­тыл. «Мо­жет быть, он по­ехал вверх», — по­думал Едиль и по­шел по бе­регу ре­ки. В гус­том тем­ном ле­су он убил ку­лана и к ве­черу, раз­де­лав ту­шу, на­садил на шом­пол гру­дин­ку и стал жа­рить ее на кос­тре. Ког­да стем­не­ло, он уви­дел бе­гуще­го к не­му со сто­роны ле­са че­лове­ка, уку­тан­но­го с го­ловой в шек­пен. Че­ловек под­бе­жал и сел у кос­тра. Едиль от­ре­зал ку­сочек гру­дин­ки и про­тянул при­шель­цу. Тот схва­тил гру­дин­ку — что-то ляз­гну­ло.

— Нес­добро­вать бы те­бе, ес­ли бы ты не дал мне мя­са! — ряв­кнул че­ловек и ушел.

Едиль, опа­са­ясь не­доб­ро­го, отыс­кал брев­но, по­ложил его на зем­лю и нак­рыл сво­им шек­пе­ном. А сам за­рядил ружье и при­та­ил­ся нев­да­леке. Ког­да огонь угас, тот че­ловек выс­ко­чил из тем­но­ты и, что-то бор­мо­ча, бро­сил­ся к брев­ну. Опять пос­лы­шал­ся лязг. Едиль выс­тре­лил. Че­ловек взмах­нул ру­ками и грох­нул на зем­лю. Охот­ник по­дошел к уби­тому и уви­дел, что все ног­ти на паль­цах не­из­вес­тно­го су­щес­тва бы­ли мед­ные. Пу­гови­цы на одеж­де бы­ли зо­лотые и се­реб­ря­ные, а на лбу свер­кал один-единс­твен­ный глаз. Это был жез­тырнак (Жез­тырнак — ска­зоч­ное су­щес­тво в об­ра­зе че­лове­ка с мед­ны­ми ког­тя­ми). Охот­ник сре­зал у жез­тырна­ка ког­ти и по­ложил их в сум­ку.

Едиль про­был в ле­су еще два дня. И убил еще двух жез­тырна­ков. Пос­ле это­го охот­ник вер­нулся в а­ул. Он ни­кому не стал рас­ска­зывать, что убил жез­тырна­ков. А Жай­ыка так и не бы­ло.

В а­уле жил че­ловек по име­ни Ка­ра. При­шел к не­му Едиль и ска­зал:

— Мы с Жай­ыком бу­дем охо­тить­ся, а ты бу­дешь во­зить в а­ул до­бычу.

Ка­ра сог­ла­сил­ся. По­еха­ли они ис­кать Жай­ыка, дол­го ис­ка­ли, но не наш­ли. Друзья слу­чай­но наб­ре­ли на боль­шое ста­до овец. Пас­ту­ха ниг­де не бы­ло вид­но. Нев­да­леке сто­яла бе­лая юр­та, охот­ни­ки подъ­еха­ли к ней.

— Эй, есть кто в юр­те? — крик­ну­ли они.

— За­ходи­те, — от­ве­тили из­нутри.

Охот­ни­ки спе­шились и, прих­ва­тив с со­бой на вся­кий слу­чай ору­жие, вош­ли в юр­ту. В юр­те си­дела жен­щи­на спи­ной к две­ри и кор­ми­ла грудью ре­бен­ка. Не обо­рачи­ва­ясь, она ска­зала:

— Едиль, ты убил трех мо­их не­вес­ток. Трех сы­новей убил Жай­ык. Жай­ыка я сва­рила и съ­ела. Я не ис­ка­ла вас, вы приш­ли ко мне са­ми. Те­перь од­но­го из вас я рас­по­рю, а дру­гого по­вешу.

Это бы­ла жал­ма­уыз-кем­пир. Едиль всю ночь под­сте­регал жал­ма­уыз-кем­пир, что­бы рас­пра­вить­ся с ней. И толь­ко ут­ром он зас­тре­лил жал­ма­уыз-кем­пир, ког­да она выш­ла из юр­ты. Едиль ки­нул­ся к юр­те, но дверь бы­ла наг­лу­хо зак­ры­та и ни­каки­ми си­лами ее нель­зя бы­ло от­крыть.

Всех овец жал­ма­уыз-кем­пир Едиль приг­нал в а­ул, роз­дал лю­дям и рас­ска­зал все, что про­изош­ло. Рас­ска­зал и о ги­бели Жай­ыка от ру­ки злой ста­рухи. Бы­ли ус­тро­ены по­мин­ки по Жай­ыку. Лю­дям, соб­равшим­ся на по­мин­ки, Едиль ска­зал: «По­едем в юр­ту жал­ма­уыз-кем­пир и за­берем ос­таль­ное бо­гатс­тво». Но лю­ди по­бо­ялись, не пош­ли. Тог­да Едиль по­ехал один и заб­рал все бо­гатс­тво жал­ма­уыз-кем­пир.

Прош­ло два го­да. Едиль вы­дал свою дочь за­муж. Дочь поп­ро­сила у от­ца в при­даное шол­пы жал­ма­уыз-кем­пир.

— У жал­ма­уыз ос­та­лась еще дочь, ес­ли ты возь­мешь шол­пы, она убь­ет те­бя, — от­го­вари­вал отец дочь.

Но де­вуш­ка нас­та­ива­ла на сво­ем. И Едиль ус­ту­пил. Тут же на­казал он до­чери, что­бы в те­чение двух-трех лет она не спа­ла но­чами.

Мно­го вре­мени прош­ло с тех пор. Од­нажды дочь жал­ма­уыз-кем­пир, уби­вая всех, кто по­падал­ся ей в пу­ти, приш­ла в а­ул Еди­ля. Ночью она заш­ла в юр­ту до­чери Еди­ля. Ед­ва жез­тырнак пе­рес­ту­пила по­рог, как дочь Еди­ля силь­ным уда­ром рас­секла не­чис­той си­ле го­лову. Так бы­ла уби­та пос­ледняя дочь жал­ма­уыз-кем­пир. С тех пор лю­ди ста­ли спать спо­кой­но, на­жили се­бе мно­го ско­та и жи­ли друж­ной семь­ей.