Как три зятя тестя поздравляли

Бы­ло у ста­рика три до­чери. Стар­шую и сред­нюю он за сю­ца­ев за­муж от­дал, а млад­шая за кресть­яни­на выш­ла. И вот од­нажды ре­шил ста­рик день сво­его рож­де­ния спра­вить. Все три до­чери с мужь­ями приш­ли дол­го­летия ему по­желать, толь­ко не гля­дят стар­шие зятья на мень­шо­го. Се­ли все за праз­днич­ную тра­пезу, ре­шили тут сю­цаи се­бя по­казать, мень­шо­го зя­тя пос­ра­мить, ве­лели каж­до­му стих со­чинить. А кто не смо­жет, то­му мя­са не да­дут, ви­на пить не доз­во­лят.

Стар­ший зять пер­вым стих со­чинил:

Дваж­ды во­семь — шес­тнад­цать,

Пер­вым съ­ем ку­сок мя­са.

Ска­зал он стих и очень до­воль­ный взял ку­сок мя­са по­жир­нее, рюм­ку аро­мат­но­го ви­на вы­пил. Вслед за ним вто­рой зять стих со­чинил:

Дваж­ды де­вять — во­сем­надцать,

Два кус­ка мя­са од­ним ма­хом под­цеплю.

Ска­зал он стих и очень до­воль­ный два кус­ка мя­са сра­зу съ­ел, две рюм­ки ви­на вы­пил. Дош­ла оче­редь до треть­его зя­тя, взял он спер­ва в ру­ки блю­до с за­кус­кой, а по­том на­чал стих го­ворить:

Че­тыр­надцать — дваж­ды по семь,

Пол­ное блю­до дер­жу и ем.

Ска­зал стих — це­лое блю­до до­чис­та опус­то­шил да кув­шин ви­на — буль-буль — вы­лакал. Злят­ся уче­ные зятья, а ска­зать ни­чего не мо­гут. Толь­ко не сми­рились они, дож­да­лись, по­ка за­кус­ку по вто­рому ра­зу при­нес­ли, и, ког­да гос­ти за па­лоч­ки взя­лись, ска­зали, что на­до еще по сти­ху со­чинить, а кто не су­ме­ет, то­му есть не доз­во­лят.

Спра­шива­ет тут тре­тий зять:

— А про что со­чинять?

От­ве­ча­ет вто­рой зять:

— Про все. И про пти­цу, ко­торая в не­бе ле­та­ет, и про зве­ря, ко­торый по зем­ле ры­щет, и про дра­гоцен­ность, ко­торая на сто­ле ле­жит, и про че­лове­ка, ко­торый у сто­ла сто­ит.

Опять на­чал пер­вый зять:

Пти­ца в не­бе па­рит — это фе­никс, фэн­ху­ан,

Зверь по зем­ле бе­жит — это гор­ный ко­зел.

На сто­ле со­чине­ние ле­жит,

А по бо­кам кра­сави­цы сто­ят.

Вто­рой зять под­хва­тил:

Пти­ца в не­бе па­рит — это гриф, пэн­цзю,

Зверь по зем­ле идет — это но­сорог, си­ню.

На сто­ле «Вес­ны и Осе­ни» ле­жат,

По бо­кам две слу­жан­ки сто­ят.

По­том тре­тий зять стал стих го­ворить, спо­кой­но, не спе­ша:

Тварь пер­на­тая в не­бе бо­ит­ся ружья,

Зверь по зем­ле бе­жит — это сви­репый тигр,

На сто­ле уго­лек рас­ка­лен­ный ле­жит,

По бо­кам юно­ши сто­ят.

Не ус­пел он до кон­ца ска­зать, за­хохо­тали уче­ные зятья, стих, го­ворят, че­рес­чур гру­бый, да и риф­мы ни­какой нет, не да­вать-де ему за­кусок. А тре­тий зять от­ве­ча­ет:

— По­годи­те, дай­те я до кон­ца до­гово­рю, — и стал все сна­чала пов­то­рять: — «Тварь пер­на­тая в не­бе бо­ит­ся ружья» — ружье мо­жет убить ва­шего гри­фа и фе­ник­са. «Зверь по зем­ле бе­жит — это сви­репый тигр» — тигр мо­жет заг­рызть ва­шего но­соро­га и гор­но­го коз­ла. «На сто­ле уго­лек рас­ка­лен­ный ле­жит» — уго­лек мо­жет сжечь ва­ши «Вес­ны и Осе­ни» и дру­гие пи­сания. «По бо­кам юно­ши сто­ят» — они мо­гут же­нить­ся на ва­ших слу­жан­ках да кра­сави­цах.

Ус­лы­хали это сю­цаи, аж рты по­разе­вали, язы­ками во­роча­ют, а ска­зать ни­чего не мо­гут. Хо­тели уче­ные му­жи пос­ра­мить кресть­яни­на, да са­мим от не­го дос­та­лось. Не­даром го­ворит­ся: не дер­жи ка­мень за па­зухой — те­бе же на но­ги упа­дет. И по­делом им!