Золотая лилия

В Ки­тае на бе­регу боль­шой ре­ки Ян-Тзе-Ки­анг жил бед­ный ры­бак Кун-Лу со сво­ей же­ной. У них не бы­ло де­тей, и они очень об этом го­рева­ли. Раз как-то ры­бак по­шел ло­вить ры­бу и, как всег­да, взял с со­бой свою руч­ную ба­бу-пти­цу. (Как из­вес­тно, у ба­бы-пти­цы, или пе­лика­на, есть под ниж­ней частью клю­ва боль­шой ме­шок. Пти­ца скла­дыва­ет в не­го на­лов­ленную ры­бу, а по­том гло­та­ет ее. Ки­тай­цы ис­поль­зу­ют пе­лика­нов для рыб­ной лов­ли, и что­бы пти­цы не прог­ла­тыва­ли свою до­бычу, на­дева­ют им на гор­ло уз­кие ошей­ни­ки.) В этот день счастье не улы­балось ры­баку. За це­лый день Кун-Лу на­ловил так ма­ло ры­бы, что не­чего бы­ло и ду­мать вез­ти ее на про­дажу, ос­та­валось толь­ко сва­рить из нее пох­лебку для се­бя. Сол­нце ста­ло кло­нить­ся к за­кату, и его ко­сые лу­чи ос­ве­щали пе­чаль­но си­дев­ше­го в сво­ей джон­ке ки­тай­ца. Он ре­шил в пос­ледний раз вы­пус­тить пе­лика­на и по­том уже плыть до­мой. Пти­ца ныр­ну­ла и че­рез нес­коль­ко ми­нут воз­вра­тилась, дер­жа в клю­ве что-то боль­шое, блес­тя­щее, зо­лотое.

Кун-Лу прис­таль­но смот­рел на пе­лика­на и, ког­да тя­желая пти­ца вско­чила на край джон­ки, уви­дел, что она дер­жит уди­витель­но боль­шую и кра­сивую ры­бу, блес­тя­щую, как чис­тое зо­лото, с тре­мя длин­ны­ми раз­ноцвет­ны­ми перь­ями на спи­не. Все три пе­ра бы­ли точ­но вы­кова­ны из зо­лота. Кун-Лу зад­ро­жал.

— Та­кое чу­до, — ска­зал он, — мне ни­ког­да и во сне не сни­лось! Про­дам я ры­бину за боль­шие день­ги. Ну, спа­сибо те­бе, пе­ликан­чик.

И он с ра­достью вы­нул тре­петав­шую ры­бу из клю­ва пти­цы. Но чу­до тем не кон­чи­лось. Как толь­ко ры­ба очу­тилась в ру­ках Кун-Лу, она рас­кры­ла рот и за­гово­рила го­лосом ти­хим, как шур­ша­ние реч­но­го трос­тни­ка.

— От­пусти ме­ня, доб­рый че­ловек, ты не по­жале­ешь об этом. В бла­годар­ность возь­ми эти три мои пе­ра. Од­но за­рой в зем­лю, дру­гое брось в пруд в тво­ем са­дике, третье по­ложи на ту ци­нов­ку, на ко­торой спит твоя же­на. Я ца­рица рыб этой мо­гучей ре­ки и по­веле­ваю ими, но на све­те есть дру­гой, страш­ный, мо­гучий влас­ти­тель — царь Жел­то­го мо­ря. Он гро­зен и ужа­сен и час­то ве­дет вой­ну со мной и с мо­ими под­данны­ми. От­пусти ме­ня и возь­ми то, что я те­бе даю. Кро­ме то­го, я бу­ду пла­тить по­дать, каж­дые де­сять дней от­да­вать те­бе не­кото­рых из мо­их под­данных.

По­думал, по­думал Кун-Лу, на­конец ре­шил от­пустить ры­бу и взял ее перья.

Очу­тив­шись в во­де, ры­ба ве­село плес­ну­ла хвос­том и, выс­та­вив над по­вер­хностью свой ши­рокий круг­лый рот, еще раз про­шеп­та­ла:

— Спа­сибо те­бе, доб­рый че­ловек.

Ког­да Кун-Лу при­шел до­мой, его же­на Ли-Кинг уви­дела, что он при­нес ма­ло ры­бы, и очень огор­чи­лась, од­на­ко ска­зала толь­ко:

— Что же де­лать. Иди есть: рис дав­но го­тов, ча­шеч­ки и па­лоч­ки на сто­ле.

Но Кун-Лу, ни­чего не от­ве­чая, по­бежал в сад и бро­сил од­но пе­ро в пруд, дру­гое за­рыл на бе­регу, а третье до по­ры до вре­мени спря­тал у се­бя под ха­латом. Пос­ле ужи­на, ког­да его же­на лег­ла на ци­нов­ку, он по­ложил третье пе­ро воз­ле нее и по­том сам лег на пос­тель и зак­рыл гла­за:

Ра­но ут­ром его раз­бу­дил гром­кий крик Ли-Кинг:

— Пос­мотри, пос­мотри, — кри­чала она.

Он от­крыл гла­за, взгля­нул и уви­дел, что воз­ле нее ле­жит пре­лес­тная спе­лену­тая ма­лень­кая де­воч­ка с гла­зами цве­та зо­лота. В то же вре­мя он не­ча­ян­но выг­ля­нул из окош­ка и уви­дел, что в са­ду над пру­дом что-то блес­тит. Он вы­бежал и, приг­ля­дев­шись к блес­тя­щей ве­щи, уви­дел, что над зем­лей по­казал­ся не­боль­шой зо­лотой рос­ток, в пру­ду же за­мель­ка­ла кро­шеч­ная рыб­ка, блес­тевшая, как зо­лото. По­нима­ете, это не бы­ла обык­но­вен­ная рыб­ка, ко­торых на­зыва­ют зо­лоты­ми, а зо­лотая по-нас­то­яще­му, блес­тя­щая, прек­расная. Муж и же­на очень уди­вились все­му это­му и очень об­ра­дова­лись. Вдо­бавок ко все­му де­ла ры­бака пош­ли луч­ше. Хо­роший ли был во­об­ще улов или дур­ной, но один раз в де­сять дней он при­возил до­мой пол­ную джон­ку прек­расной ры­бы и, про­дав ее на рын­ке, вы­ручал боль­шие день­ги.

Так спо­кой­но и счас­тли­во за­жили Кун-Лу и Ли-Кинг. Их де­воч­ка, ко­торую они наз­ва­ли в честь от­ца и ма­тери Кун-Кинг, под­раста­ла и хо­роше­ла. Она бы­ла всег­да ве­села, здо­рова, ми­ла и по­ража­ла всех умом и кро­тостью. Из зо­лото­го рос­тка вы­рос­ла прек­расная ли­лия, вся зо­лотая — с зо­лоты­ми стеб­лем, листь­ями и цве­тами. Рыб­ка в пру­ду то­же рос­ла и ста­нови­лась уди­витель­но кра­сивой и все бо­лее и бо­лее блес­тя­щей. Но стран­ная вещь: ког­да что-ни­будь хоть нем­но­го опе­чали­вало Кун-Кинг, листья ли­лии те­ряли све­жесть, а цве­ты ее пе­чаль­но опус­ка­лись. Сна­чала Кун-Лу и Ли-Кинг очень удив­ля­лись это­му, а по­том при­вык­ли. Лю­ди при­выка­ют ко все­му.

На­конец, Кун-Кинг вы­рос­ла и ста­ла взрос­лой кра­сивой де­вуш­кой, ко­торая уме­ла де­лать все, что тре­бу­ет­ся от ки­та­ян­ки. Она прек­расно го­тови­ла ку­шанья, тка­ла на руч­ном стан­ке уди­витель­ные узор­ча­тые ма­терии, чуд­но вы­шива­ла на пяль­цах и т. д. Мно­гие мо­лодые лю­ди сва­тались к ней, но ро­дите­лям не хо­телось рас­ста­вать­ся со сво­ей доч­кой, кро­ме то­го, они на­ходи­ли, что все же­нихи не­дос­та­точ­но бо­гаты.

Вот раз на ре­ке по­каза­лась це­лая фло­тилия на­ряд­ных, пес­тро рас­кра­шен­ных джо­нок, а по­зади всех плы­ла джон­ка не­обык­но­вен­ной кра­соты. Из всех выш­ли бо­гатые, на­ряд­но оде­тые мо­лодые лю­ди, а из пос­ледней джон­ки по­явил­ся вы­сокий важ­ный че­ловек в платье ман­да­рина, с проз­рачной стек­лянной ши­шеч­кой на ша­поч­ке и с длин­ней­шей тол­стой чер­ной ко­сой.

Он со все­ми ки­тай­ски­ми це­ремо­ни­ями ска­зал, что же­ла­ет же­нить­ся на прек­расной Кун-Кинг, и хо­тя ро­дите­лям очень не хо­телось от­да­вать доч­ку нез­на­комо­му че­лове­ку, они не ре­шились от­ка­зать важ­но­му же­ниху. Са­ма Кун-Кинг не опе­чали­лась. Прав­да, ей бы­ло жаль рас­стать­ся с от­цом и ма­терью, но бо­гач на­дарил ей столь­ко ве­лико­леп­ных по­дар­ков, столь­ко оже­релий, се­рег, длин­ных го­лов­ных шпи­лек и чуд­ных ма­терий, что она уте­шилась.

Сыг­ра­ли свадь­бу по ки­тай­ско­му обы­чаю, и пос­ле праз­днеств важ­ный ман­да­рин увез свою мо­лодую же­ну, как он го­ворил, в сто­лицу Не­бес­ной Им­пе­рии Пе­кин.

Муж и же­на ос­та­лись од­ни. Им бы­ло грус­тно и тос­кли­во, но они уте­шались тем, что их Кун-Кинг ста­ла же­ной важ­но­го ман­да­рина и жи­вет те­перь в счастье и бо­гатс­тве. Од­но сму­щало их — прош­ло до­воль­но мно­го вре­мени, а от кра­сивой Кун-Кинг все не бы­ло ни­каких вес­тей, хо­тя она обе­щала вско­ре дать им знать о се­бе.

Раз ве­чером Ли-Кинг приш­ла в дом встре­вожен­ная, опе­чален­ная.

— Зна­ешь, Кун-Лу, — ска­зала она, — ведь де­ло-то не­лад­но.

— А что? — тре­вож­но спро­сил он.

— Да не знаю са­ма хо­рошень­ко, но толь­ко зо­лотая ли­лия на­чина­ет вя­нуть.

Кун-Лу вы­бежал из хи­жины и уви­дел, что все листья ли­лии поб­лекли и опус­ти­лись, а рос­кошные цве­ты по­веси­ли го­лов­ки.

На сле­ду­ющий день ра­но ут­ром он и Ли-Кинг преж­де все­го по­бежа­ли в сад к ли­лии. Ей ста­ло еще ху­же, она вся ка­залась по­мятой, жал­кой, да­же ее сте­бель скри­вил­ся в сто­рону.

Тем не ме­нее Кун-Лу, скре­пя сер­дце, по­ехал на рыб­ную лов­лю, но ни­чего не пой­мал и все вре­мя ду­мал о том, ка­кая бе­да мог­ла пос­тичь бед­ную Кун-Кинг. И прок­ли­нал же он се­бя за то, что ис­пу­гал­ся ман­да­рина и поль­стил­ся на его знат­ность и бо­гатс­тво!

Всю ночь муж и же­на проп­ла­кали, а ут­ром, вый­дя в сад, ах­ну­ли от ужа­са: зо­лотая ли­лия, вся смя­тая, поб­лекшая, ле­жала на зем­ле с рас­прос­терты­ми, увяд­ши­ми цве­тами и листь­ями, бес­силь­ны­ми, как тряп­ка. В то же вре­мя в пру­ду про­ис­хо­дило что-то стран­ное. Зо­лотая рыб­ка ме­талась во все сто­роны, пры­гала, выс­ка­кива­ла из во­ды, опус­ка­лась на дно, вер­те­лась, де­лала рез­кие по­воро­ты, вы­совы­вала го­лову и опять на­чина­ла ме­тать­ся. Ви­дя все это, Кун-Лу и Ли-Кинг сно­ва горь­ко зап­ла­кали, ло­мая ру­ки.

— На­вер­но, с на­шей до­чень­кой слу­чилось нес­частье, — го­рес­тно прос­то­нала Ли-Кинг. — Ко­неч­но…

Но она не до­гово­рила, по­тому что в эту ми­нуту зо­лотая рыб­ка выс­ко­чила из во­ды и, сде­лав боль­шой пры­жок в воз­ду­хе, упа­ла на пе­сок к ее но­гам. Стран­но под­пры­гивая и по­вора­чива­ясь, она пе­рес­ка­кива­ла с мес­та на мес­то, по­том, сно­ва сде­лав гро­мад­ный пры­жок, скак­ну­ла в во­ду. На пес­ке пе­ред изум­ленны­ми Кун-Лу и Ли-Кинг ос­та­лись яс­но на­чер­танные сло­ва (ры­бе бы­ло лег­ко пи­сать, ведь из­вес­тно, что не­кото­рые ки­тай­ские сло­ва сос­то­ят из од­но­го и­ерог­ли­фа). Они проч­ли:

— Де­вуш­ка у ца­ря Жел­то­го мо­ря.

Ли-Кинг гром­ко за­рыда­ла, зак­ри­чала, а Кун-Лу да­же пла­кать не мог от от­ча­яния. Но они не уш­ли от пру­да, по­тому что ры­ба опять ста­ла ме­тать­ся в во­де, сно­ва выс­ко­чила и, упав на пе­сок, при­нялась пи­сать сво­им те­лом сло­ва, а по­том, под­нявшись на хвост, прыг­ну­ла в во­ду.

Муж и же­на те­перь уже зна­ли, что нуж­но про­читать над­пись, и проч­ли: «Я по­могу вам. При­готовь­те джон­ку. Зав­тра ут­ром будь­те здесь».

Как толь­ко рас­све­ло, Ли-Кинг и Кун-Лу по­бежа­ли к пру­ду, а там на мяг­ком пес­ке уже вид­не­лась длин­ная за­пись. Ве­ро­ят­но, ры­ба на­писа­ла ее ночью.

«Кун-Лу, вынь ме­ня из пру­да, по­сади в стек­лянную ча­шу, сам са­дись в джон­ку и плы­ви до Жел­то­го мо­ря. Возь­ми с со­бой то­вари­ща и длин­ный шел­ко­вый шну­рок. На Жел­том мо­ре вло­жи ко­нец шнур­ка в мой рот, сам схва­тись за мой хвост и вмес­те со мной брось­ся в во­ду».

Так и сде­лал ры­бак. Он прос­тился с Ли-Кинг, по­молил­ся бо­гам в со­сед­ней па­годе, вы­нул зо­лотую ры­бу из пру­да, и вско­ре его джон­ка поп­лы­ла по ве­ликой ки­тай­ской ре­ке. В Жел­том мо­ре джон­ка ос­та­нови­лась, ры­бак с за­мира­ни­ем сер­дца вы­нул из стек­лянной ча­ши зо­лотую ры­бу, вло­жил ей в рот ко­нец шел­ко­вого шнур­ка и с удив­ле­ни­ем за­метил, как креп­ко она сжа­ла его. По­том он уце­пил­ся за ры­бий хвост, дал ко­нец шнур­ка то­вари­щу и, поп­ро­сив его по зна­ку та­щить шну­рок об­ратно, ки­нул­ся вмес­те с ры­бой в во­ду.

За­шуме­ла, за­бур­ли­ла во­да над го­ловой бед­но­го Кун-Лу, но он не по­терял при­сутс­твия ду­ха и не вы­пус­тил из рук рыбь­его хвос­та. Быс­тро-быс­тро спус­ка­лись они вниз. Кру­гом сно­вали раз­ные ры­бы. Вот мель­кну­ла жад­ная аку­ла, но, точ­но ос­леплен­ная блес­ком зо­лотой ры­бы, со стра­хом бро­силась от нее. На­конец, Кун-Лу сту­пил на мор­ское дно, пок­ры­тое не­ведо­мыми рас­те­ни­ями, кам­ня­ми и ка­кими-то об­ломка­ми. Про­дол­жая дер­жать­ся за ры­бу, Кун-Лу шел по не­ров­но­му ка­менис­то­му дну. И вдруг пе­ред ним что-то за­си­яло и зас­ве­тилось. Он уви­дел гро­мад­ный хрус­таль­ный дво­рец, об­ви­тый крас­но­ваты­ми во­дорос­ля­ми, ук­ра­шен­ный ря­дами ус­триц и дру­гих ра­ковин. Он был весь проз­рачный. И как же зад­ро­жал Кун-Лу, уви­дев в од­ной из его ком­нат свою доч­ку, свою пре­лес­тную Кун-Кинг, ко­торая си­дела на жем­чужном тро­не ря­дом с ца­рем Жел­то­го мо­ря. На ней кра­совал­ся ве­лико­леп­ный на­ряд, весь сот­канный из мел­ких жем­чу­жин. Ее го­лову об­ви­вала ко­рал­ло­вая ко­рона, в ушах ви­сели серь­ги из ян­та­ря, на шее бы­ло ян­тарное оже­релье. Но как блед­на, как пе­чаль­на ка­залась она! Царь мор­ской по­ходил на то­го ман­да­рина, в ви­де ко­торо­го он явил­ся к Кун-Лу, но был оку­тан ка­ким-то стран­ным оде­яни­ем из тка­ни, на­поми­на­ющей струи во­ды, все вре­мя из­ме­ня­ющей цвет. На его го­лове вмес­то ко­сы, как у каж­до­го доб­ро­го ки­тай­ца, стой­мя сто­ял це­лый лес зе­леных во­дорос­лей.

Кун-Лу так и рва­нул­ся впе­ред, не за­метив, что вход в хрус­таль­ный дво­рец за­горо­дили два ог­ромней­ших спру­та, сто­яв­ших на ча­сах, и два мор­ских чер­вя — го­лоту­рии не­видан­ной ве­личи­ны. Кун-Лу ис­пу­гал­ся, но ры­ба так тол­кну­ла их но­сом, что спру­ты рас­пол­злись в раз­ные сто­роны, злоб­но по­шеве­ливая сво­ими страш­ны­ми длин­ны­ми но­гами, а го­лоту­рии, став на хвос­ты, низ­ко пок­ло­нились ей. Ры­ба вплы­ла во дво­рец, а за ней и ры­бак. В каж­дой ком­на­те ви­дели они прид­ворных ца­ря: ис­по­лин­ских мор­ских ежей, конь­ков, мор­ских гу­бок, звезд и дру­гих мор­ских жи­вот­ных та­кой стран­ной фор­мы и та­кой не­обык­но­вен­ной ве­личи­ны, ка­ких Кун-Лу и во­об­ра­зить се­бе не мог. Ког­да они очу­тились в трон­ном за­ле, бед­ная Кун-Кинг, за­видев от­ца, про­тяну­ла к не­му свои ис­ху­дав­шие блед­ные руч­ки, а мор­ской царь гнев­но под­нялся с тро­на и за­мах­нулся на ры­бу ос­трым же­лез­ным тре­зуб­цем. Но ры­ба не спло­хова­ла, она под­ня­ла не­веро­ят­ную су­мато­ху, ста­ла ме­тать­ся из сто­роны в сто­рону. Вот она уда­рила ме­тал­ли­чес­кой спи­ной об од­ну из хрус­таль­ных стен двор­ца, та трес­ну­ла, ос­колки со зво­ном по­сыпа­лись, и вдруг не­ожи­дан­но для ца­ря це­лые мил­ли­оны, ты­сячи та­ких же зо­лотых рыб ки­нулись в про­лом. Впе­реди всех бы­ла зо­лотая ры­ба гро­мад­ной ве­личи­ны, в ко­торой Кун-Лу уз­нал рыбью ца­рицу ре­ки Ян-Тзе-Ки­анг.

Ры­бы ок­ру­жили хрус­таль­ный трон, на­пали на ца­ря, и не ус­пел он поз­вать к се­бе на по­мощь сво­их под­данных, как его трон был оп­ро­кинут. Во вре­мя нас­ту­пив­шей су­мато­хи ры­бак дер­нул шну­рок, схва­тил дочь од­ной ру­кой, дер­жась дру­гой за ры­бий хвост.

Ры­ба с по­мощью то­вари­ща ры­бака, ко­торый тя­нул за шну­рок, уно­сила из двор­ца Кун-Кинг и Кун-Лу. Ник­то из жи­телей мо­ря не об­ра­тил на них вни­мания. Все бы­ли за­няты бо­ем меж­ду вой­ска­ми рыбь­ей ца­рицы и пол­чи­щами ца­ря Жел­то­го мо­ря.

Ког­да то­варищ Кун-Лу уви­дел зо­лотую ры­бу сво­его при­яте­ля и его дочь, он очень уди­вил­ся. Они тот­час же поп­лы­ли об­ратно, да и по­ра бы­ло от­пра­вить­ся до­мой. На мо­ре под­ни­малась бу­ря, и не муд­ре­но — так всег­да бы­вало, ког­да про­ис­хо­дило сра­жение меж­ду ца­рицей рыб и ца­рем Жел­то­го мо­ря.

Не­чего и рас­ска­зывать о том, как об­ра­дова­лась Ли-Кинг, впро­чем, она уже зна­ла, что все окон­чится счас­тли­во, по­тому что зо­лотая ли­лия вып­ря­милась, ста­ла вновь све­жей, пус­ти­ла но­вые рос­тки, рас­кры­ла но­вые цве­ты. Кун-Лу, Кун-Кинг и Ли-Кинг за­жили счас­тли­во.

Тут и сказ­ке ко­нец. На­до толь­ко при­бавить, что на Жел­том мо­ре все еще бы­ва­ют страш­ные бу­ри, вер­но, царь про­дол­жа­ет во­евать с ца­рицей рыб ре­ки Ян-Тзе-Ки­анг.