Чародей Чон У Чхи

В дав­ние вре­мена жил в Сон­ге­не уче­ный муж по име­ни Чон У Чхи. Дол­гие го­ды он со­вер­шенс­тво­вал­ся и в кон­це кон­цов об­рел вол­шебную си­лу. О сла­ве он не по­мыш­лял, скром­ным был, и ник­то не знал о его не­обык­но­вен­ных спо­соб­ностях.

То бы­ло вре­мя, ког­да год за го­дом рай­оны вдоль юж­но­го по­бережья стра­дали от за­сухи. Ма­ло то­го, на­чал­ся мор, смерть ко­сила лю­дей, не­ся го­ре и стра­дания. Но чи­нов­ни­ки и бо­гачи и не ду­мали об­легчить участь на­рода, пек­лись лишь о собс­твен­ном бла­гопо­лучии, пле­ли ин­три­ги, стро­или коз­ни.

Чон У Чхи как мог по­могал лю­дям. Но вско­ре у не­го сов­сем не ос­та­лось де­нег, и он ре­шил при­бег­нуть к ма­гичес­кой си­ле.

При­нял об­лик не­божи­теля, на­дел зо­лотую ко­рону и с дву­мя юны­ми от­ро­ками, об­ла­чен­ны­ми в бе­лые оде­яния, взмыл в Не­бо и по­летел к ко­ролев­ско­му двор­цу. Бы­ло это во вто­рой день пер­во­го ме­сяца, и прид­ворные приш­ли к ко­ролю с поз­драв­ле­ни­ями по слу­чаю Но­вого го­да. Пок­ло­нил­ся Чон У Чхи ко­ролю и го­ворит:

— Я — Не­бес­ный вла­дыка, объ­яв­ляю те­бе, ко­ролю этой зем­ли, что на­мерен воз­вести на Не­бесах Дво­рец ми­ра в па­мять о лю­дях, умер­ших в ни­щете. Пусть каж­дая про­вин­ция даст мне зо­лото, мно­го зо­лота. В пос­ледний день треть­его ме­сяца я за ним при­ду.

Стал ко­роль дер­жать со­вет со сво­ими са­нов­ни­ками, а пос­ле нап­ра­вил указ всем вось­ми про­вин­ци­ям ко­ролевс­тва дос­та­вить в сто­лицу зо­лото. Ко­ролев­ский указ был вы­пол­нен, и зо­лото по­мес­ти­ли в ко­ролев­ское хра­нили­ще. В наз­на­чен­ный день под­нялся ко­роль на воз­вы­шение и стал ждать пос­ланцев Не­бес­но­го вла­дыки. Вско­ре при­лете­ли на об­ла­ке не­бес­ные от­ро­ки, взя­ли зо­лото и уле­тели на ра­дуге.

По­лови­ну зо­лота Чон У Чхи про­дал од­ной за­пад­ной стра­не и на вы­ручен­ные день­ги ку­пил сто ты­сяч сок ри­са. С ве­сен­ним вет­ром дос­та­вил рис на зем­лю и роз­дал ты­сячам го­лода­ющих. На сле­ду­ющий год он на­кор­мил кресть­ян, снаб­дил се­мена­ми. А зо­лото, что ос­та­лось, свез на ба­зар в Се­ул.

По­дошел к не­му во­ен­ный, спра­шива­ет, сколь­ко зо­лото сто­ит.

— Пять­сот ян, — от­ве­ча­ет Чон У Чхи.

— Нет у ме­ня с со­бой та­ких де­нег, — го­ворит во­ен­ный, — но зав­тра ут­ром мо­гу при­нес­ти. Где ты жи­вешь?

— В Пуч­жу, на юге Ко­реи, — от­ве­тил У Чхи, — а зо­вут ме­ня Чон У Чхи.

Рас­ска­зал во­ен­ный о зо­лоте на­чаль­ни­ку гар­ни­зона. Уди­вил­ся на­чаль­ник, а пос­ле по­думал, уж не то ли это зо­лото, что бы­ло соб­ра­но по ука­зу ко­роля, и ве­лел страж­ни­кам схва­тить Чон У Чхи, к не­му при­вес­ти. А Чон У Чхи го­ворит:

— Ни­чего я та­кого не со­вер­шил, что­бы ме­ня под кон­во­ем вес­ти. Так и пе­редай­те сво­ему на­чаль­ни­ку. На это ну­жен указ ко­роля.

При­казал тог­да на­чаль­ник ок­ру­жить дом Чон У Чхи, пять­сот сол­дат там пос­та­вить, а сам нап­ра­вил док­лад на вы­сочай­шее имя. Вско­ре из Се­ула наг­ря­нули страж­ни­ки, схва­тили Чон У Чхи, за­кова­ли в це­пи и по­вез­ли в сто­лицу, к ко­ролю.

Толь­ко отъ­еха­ли, а Чон У Чхи как зак­ри­чит:

— Не то­го вы схва­тили!

Пог­ля­дели страж­ни­ки, а пе­ред ни­ми сос­на в це­пи за­кован­ная, а Чон У Чхи ря­дом сто­ит как ни в чем не бы­вало. Рас­те­рялись страж­ни­ки, не зна­ют, что де­лать. А Чон У Чхи пос­та­вил на зем­лю бу­тыл­ку и го­ворит:

— Поз­воль­те, я за­лезу в эту бу­тыл­ку, ина­че вам ме­ня не взять.

Сог­ла­сились страж­ни­ки, за­лез Чон У Чхи в бу­тыл­ку, тя­желая ста­ла. Еле при­тащи­ли ее страж­ни­ки к ко­ролю. Уви­дел ко­роль Чон У Чхи и го­ворит:

— Слы­шал я, что Чон У Чхи об­ла­да­ет вол­шебной си­лой, и ви­жу те­перь, что не врут лю­ди. Си­дит он жи­вехонь­кий-здо­рове­хонь­кий в бу­тыл­ке-ло­вуш­ке. Ска­зал так ко­роль и при­казал бро­сить бу­тыл­ку в ко­тел с ки­пящим мас­лом. Чон У Чхи кри­чит из бу­тыл­ки:

— Спа­сибо вам, ва­ше ве­личес­тво, что в ки­пящий ко­тел бро­сили, я хоть сог­ре­юсь, а то за­мерз по до­роге.

Рас­сердил­ся ко­роль, ве­лел бу­тыл­ку раз­бить. Раз­ле­телась бу­тыл­ка на мел­кие ку­соч­ки, и из каж­до­го го­лос Чон У Чхи до­носит­ся, про­сит Чон У Чхи ко­роля о на­роде сво­ем печь­ся, в бе­де его не ос­тавлять. Еще пу­ще раз­гне­вал­ся ко­роль, по­велел бу­тыл­ку в по­рошок рас­то­лочь.

Повс­тре­чал как-то Чон У Чхи се­дово­лосо­го стар­ца. Пла­чет бед­ный и го­ворит:

— Со­сед мой Ван при­рев­но­вал же­ну к со­седу Дзо и в дра­ку с ним по­лез. А сын мой в это вре­мя шел ми­мо. Ви­дит, двое де­рут­ся, раз­ни­мать их стал. Не раз­нял. Стук­нул Дзо Ва­на изо всех сил, тот на зем­лю сва­лил­ся, дух ис­пустил. А дво­юрод­ный брат Ва­на по­шел к судье и на сы­на по­казал, буд­то это он Ва­на убил. За­суди­ли сы­на, а убий­ца на сво­боде раз­гу­лива­ет. Ока­залось, он с ми­нис­тром друж­бу во­дит.

По­шел Чон У Чхи к ми­нис­тру. Пог­ля­дел ми­нистр в зер­ка­ло, а там че­ловек сто­ит. Это и был Чон У Чхи. И го­ворит он ми­нис­тру:

— Я — ду­ша Ва­на. Ты нес­пра­вед­ли­во за­судил че­лове­ка. Не он ме­ня уби­вал.

Ис­пу­гал­ся ми­нистр, вы­пус­тил сы­на ста­рика на во­лю, а Чжо в тюрь­му по­садил.

Про­ходил как-то Чон У Чхи ми­мо пи­тей­но­го за­веде­ния. Слы­шит — му­зыка иг­ра­ет. Во­шел — за сто­лом бо­гачи си­дят с тан­цовщи­цами, од­на дру­гой кра­ше. Го­ворит Чон У Чхи:

— Я — пут­ник, слу­чай­но заб­рел сю­да. Доз­воль­те мне по­сидеть с ва­ми, му­зыку пос­лу­шать.

— Раз уж те­бе так хо­чет­ся, по­сиди. Ведь ты кресть­янин и, ко­неч­но, не ви­дел та­кого оби­лия блюд, та­кой рос­ко­ши, та­ких пре­лес­тных де­вушек, от­ве­тили Ун и Соль, са­мые спе­сивые из всех.

— Ва­ша прав­да, гос­по­да. Ни­чего та­кого я в жиз­ни не ви­дел, — от­ве­тил Чон У Чхи. — Но кое-че­го у вас на сто­ле не хва­та­ет. Нет ни ар­бу­за, ни ви­ног­ра­да, ни пер­си­ков.

Рас­сме­ялись бо­гачи и го­ворят:

— Ну и глуп же ты! Где же это их вес­ной раз­до­быть? Мо­жет, ты их нам при­несешь?

— При­несу! А что вы мне за это да­дите? — спро­сил Чон У Чхи.

— Ес­ли при­несешь, мы низ­ко те­бе пок­ло­ним­ся, а об­ма­нешь — жес­то­ко на­кажем, — от­ве­тил один бо­гач.

По­шел Чон У Чхи к го­ре, сор­вал ве­точ­ку пер­си­ково­го де­рева, про­из­нес зак­ли­нание, и на мес­те цве­тов по­яви­лись пер­си­ки, ви­ног­радные гроздья и ар­буз. Взял их Чон У Чхи, к бо­гачам по­шел. Гля­дят бо­гачи, гла­зам сво­им не ве­рят.

Ни­чего не по­дела­ешь, приш­лось бо­гачам пок­ло­нить­ся Чон У Чхи. А Ун и Соль не за­хоте­ли, толь­ко бо­кал ви­на ему под­несли. Го­ворит Чон У Чхи:

— Не сдер­жа­ли вы сло­ва, и Бог вас за это на­кажет!

Вы­шел Ун во двор по ма­лой нуж­де, а об­легчить­ся не мо­жет. Ис­пу­гал­ся, кри­чать стал. Вы­шел Соль пос­мотреть, в чем де­ло, и то­же не смог об­легчить­ся. И са­мая кра­сивая тан­цовщи­ца не смог­ла. Ста­ли они про­сить у Чон У Чхи про­щения, о по­щаде мо­лить. И так низ­ко ему пок­ло­нились, что но­сом о зем­лю стук­ну­лись. Сми­лос­ти­вил­ся над ни­ми Чон У Чхи, приз­вал двух не­бес­ных от­ро­ков, ве­лел им под­нять­ся на Не­бо и дос­та­вить на зем­лю три пер­си­ка. Вско­ре с Не­ба спус­ти­лись пер­си­ковые листья, а за­тем упа­ли три пер­си­ка, каж­дый ве­личи­ной с че­ловечью го­лову. Це­лехонь­кие, ни один не раз­бился. Дал Чон У Чхи каж­до­му по пер­си­ку, улыб­нулся и го­ворит:

— Съ­ешь­те пер­си­ки, и вся хворь из вас вый­дет.

С той по­ры, го­ворят, эти трое ни­ког­да боль­ше не про­яв­ля­ли свою спе­сивость, не на­руша­ли дан­но­го сло­ва.

Повс­тре­чал од­нажды Чон У Чхи юно­шу по име­ни Хан Чжа Ген. До то­го был юно­ша бе­ден, что от­ца род­но­го по­хоро­нить не мог, боль­ной ма­тери ле­карс­тва ку­пить. Вы­тащил Чон У Чхи из ру­кава вы­дол­блен­ную тык­ву, что­бы во­ду чер­пать, юно­ше от­дал и го­ворит:

— Ес­ли что по­надо­бит­ся, крик­ни в чер­пак: «Слу­га Хо», — ус­лы­шишь в от­вет: «Слу­шаю, гос­по­дин». При­кажи сто ян те­бе при­нес­ти, слу­га не меш­кая при­несет. Возь­мешь и от­ца по­хоро­нишь. На­зав­тра опять поп­ро­сишь. И так каж­дый день. Но толь­ко сто ян. Боль­ше не про­си. Хва­тит те­бе и на ле­карс­тва для ма­тери.

Уж и не зна­ет Чжа, как Чон У Чхи бла­года­рить, имя его спро­сил. Ска­зал ему Чон У Чхи, как про­зыва­ет­ся.

При­бежал юно­ша до­мой, смот­рит, а на чер­па­ке кла­довая и маль­чик с клю­чом в ру­ке на­рисо­ваны. Поз­вал юно­ша:

— Слу­га Хо!

И тот­час пос­ле­довал от­вет:

— Слу­шаю, гос­по­дин!

Ве­лел Чжа Ген при­нес­ти сто ян. В мгно­вение ока по­яви­лись день­ги. По­хоро­нил юно­ша от­ца и что ни день брал сто ян для боль­ной ма­тери.

Так про­дол­жа­лось до тех пор, по­ка Чжа Ген не поп­ро­сил сто ян и в тот же день еще сто ян. Слу­га не при­нес! Чжа Ген стал тре­бовать. Тог­да маль­чик впус­тил его в кла­довую. Взял Чжа Ген сто ян и хо­тел вый­ти, но не тут-то бы­ло: дверь ока­залась за­пер­та. Стал Чжа Ген кри­чать, за­тем ко­лотить в дверь — ник­то не от­кли­кал­ся.

Ус­лы­шал шум кто-то из чи­нов­ни­ков ве­домс­тва фи­нан­сов, ми­нис­тру до­ложил. Ве­лел ми­нистр гра­бите­ля схва­тить, в тюрь­му бро­сить. От­кры­ли кла­довую, а там че­ловек сто­ит, день­ги в ру­ках дер­жит.

— Ты кто та­кой и по ка­кому пра­ву бе­решь день­ги? — спра­шива­ет ми­нистр.

— А ты кто и по ка­кому пра­ву в мой дом вры­ва­ешь­ся? Да еще арес­то­вать ме­ня хо­чешь? — от­ве­ча­ет Чжа Ген.

Приг­ля­дел­ся, а пе­ред ним ми­нистр. Ху­же не при­дума­ешь! Приш­лось Чжа Ге­ну всю прав­ду рас­ска­зать — и про чер­пак, и про Чон У Чхи.

Спус­тился ми­нистр в кла­довую, про­верить, все ли на мес­те, смот­рит шка­фы зе­лены­ми ля­гуш­ка­ми да жел­ты­ми зме­ями на­биты, а зо­лото и се­реб­ро не­из­вес­тно ку­да по­дева­лись. До­ложил об этом ми­нистр ко­ролю. А по­том на­чалось та­кое, что и рас­ска­зывать страш­но: рис в ко­ролев­ских хра­нили­щах чер­ви по­ели, на ко­ролев­ских на­лож­ниц тиг­ры на­пали.

По­вели Чжа Ге­на на суд. Доп­рос ему учи­нили. Спра­шива­ет ко­роль:

— Итак, ты ут­вер­жда­ешь, что чер­пак по­лучил от Чон У Чхи. Где и ког­да? От­ве­чай!

— По­лучил я чер­пак пять ме­сяцев на­зад, ког­да Чон У Чхи на ули­це встре­тил, — от­ве­тил Чжа Ген.

Тут на­летел вихрь, и Чжа Ген ис­чез. Стал ко­роль со­вет дер­жать с ми­нис­тра­ми, как быть да что де­лать. По­сове­товал один ми­нистр вы­сокий пост Чон У Чхи пред­ло­жить, мо­жет, тог­да он уй­мет­ся. Сог­ла­сил­ся ко­роль, ве­лел вы­весить об, этом указ на всех че­тырех во­ротах кре­пос­ти.

Про­читал Чон У Чхи ко­ролев­ский указ, по­шел во дво­рец. Об­ра­довал­ся ко­роль, объ­явил ему свою во­лю. Сог­ла­сил­ся Чон У Чхи по­мочь ко­ролю уп­равлять го­сударс­твом. Так и стал с той по­ры слу­жить при дво­ре.

По­яви­лась в то вре­мя шай­ка раз­бой­ни­ков, ук­ры­лись они в ле­сах на го­ре Ка­даль, гра­били и уби­вали лю­дей. Че­го толь­ко не де­лали мес­тные влас­ти, ни­как не мог­ли их вы­ловить. Уз­нал об этом ко­роль, ска­зал Чон У Чхи, и тот выз­вался дос­та­вить раз­бой­ни­ков в сто­лицу на суд. Взял он во­инов, се­ли они на ко­ней и доб­ра­лись до го­ры. А где раз­бой­ни­ки — не зна­ют. Обер­нулся тог­да Чон У Чхи кор­шу­ном, на го­ру при­летел. Смот­рит, а там раз­бой­ни­ки, че­ловек сто их, не мень­ше, и гла­варь шай­ки Ом Чжу­ни. Вы­сочен­ный, ли­цо крас­ное, гла­за вы­пучен­ные.

Об­ле­тел Чон У Чхи раз­бой­ни­чий ла­герь, об­ратно вер­нулся, дос­пе­хи на­дел, двой­ной шлем. Взял листья, про­из­нес зак­ли­нание, листья во­ина­ми обер­ну­лись, дал им Чон У Чхи копья, ме­чи ос­трые. Сел на во­роно­го ко­ня и по­вел во­инов на го­ру, в раз­бой­ни­чий ла­герь. Опять про­из­нес зак­ли­нание, от­во­рились во­рота зам­ка, вор­вался ту­да Чон У Чхи со сво­ими во­ина­ми. А раз­бой­ни­ки знать ни­чего не зна­ют, пи­ру­ют, ви­но рас­пи­ва­ют.

Обер­нулся сно­ва Чон У Чхи кор­шу­ном, во­инов в кор­шу­нов прев­ра­тил, бро­сились они с вы­соты на раз­бой­ни­ков, всю еду унес­ли, тут ве­тер на­летел, все смел, раз­бро­сал. Тут Чон У Чхи и во­ины при­няли преж­ний об­лик и ки­нулись ра­зить да кру­шить раз­бой­ни­ков. Прев­ра­тил Чон У Чхи од­но­го из во­инов в са­мого се­бя, а сам в воз­дух взмыл. Ра­зит мни­мый Чон У Чхи раз­бой­ни­ков на зем­ле, а нас­то­ящий — с воз­ду­ха на­пада­ет, мол­ни­ей меч свер­ка­ет. По­бежа­ли раз­бой­ни­ки в од­ну сто­рону, но тут им путь прег­ра­дил Чон У Чхи. По­бежа­ли в дру­гую — опять Чон У Чхи пе­ред ни­ми вы­рос. По­пали в ло­вуш­ку раз­бой­ни­ки. Ра­ду­ет­ся ко­роль, бла­года­рит Чон У Чхи, а сле­дом за ко­ролем и все прид­ворные.

Од­на­ко на­шел­ся сре­ди прид­ворных за­вис­тник, Ван Ен Хи его зва­ли. Ого­ворил он Чон У Чхи пе­ред ко­ролем, да так, что гро­зила Чон У Чхи смер­тная казнь. Уз­нал об этом Чон У Чхи, при­нял об­лик Ван Ен Хи, в дом к не­му проб­рался. Ве­чером нас­то­ящий Ван Ен Хи вер­нулся до­мой, и под­нялся тут пе­репо­лох.

Стал мни­мый Ван Ен Хи ру­гать нас­то­яще­го, вся­чес­ки по­носить и го­ворит ему:

— Не ина­че как сто­лет­няя ли­сица при­няла че­лове­чес­кий об­лик и в дом про­ник­ла. Вон от­сю­да, не­годяй эта­кий!

А нас­то­ящий Ван Ен Хи кри­чит мни­мому:

— Уби­рай­ся от­сю­да, наг­лец! И что­бы но­ги тво­ей боль­ше здесь не бы­ло!

Про­из­нес тут Чон У Чхи зак­ли­нание, ве­лел слу­гам ко­ру лав­ро­вого де­рева в по­рошок рас­то­лочь, по­рош­ком Ва­на по­сыпать. И прев­ра­тил­ся Ван в ли­сицу де­вятих­востую. Наб­ро­сились слу­ги на ли­сицу с пал­ка­ми, по­коло­тить ее соб­ра­лись, не поз­во­лил им Чон У Чхи, при­казал креп­ко свя­зать ли­сицу, в тюрь­му бро­сить. Хо­чет Ван сло­во ска­зать — не мо­жет. Стал как ли­сица ла­ять, на­силу слу­ги его ути­хоми­рили. До то­го го­ревал Ван, что то­го и гля­ди пом­рет. При­шел тог­да Чон У Чхи в тюрь­му, по­сове­товал Ван Ен Хи ни­кому не за­видо­вать, про­из­нес зак­ли­нание, и Ван Ен Хи сно­ва при­нял че­лове­чес­кий об­лик. Стал он у Чон У Чхи про­щения про­сить за то, что столь­ко зла ему при­чинил.

Уви­дел как-то Чон У Чхи в де­рев­не ре­бяти­шек. Стал смот­реть, как они иг­ра­ют. И так ему пон­ра­вилось, что он ре­шил чем-ни­будь их по­радо­вать. Вы­тащил Чон У Чхи из ру­кава чаш­ку, а в чаш­ке де­вуш­ка на­рисо­вана с бу­тыл­кой в ру­ке. Заг­ля­нул Чон У Чхи в чаш­ку и про­из­нес:

— Вы­ходи, Чжу Сон Дан, на­пои ре­бят слад­ким ви­ном.

Толь­ко он это ска­зал, из чаш­ки кра­сави­ца выш­ла, ре­бятам ви­на на­лила. Ра­ды ре­бята! И на­до же та­кому слу­чить­ся, что­бы в это са­мое вре­мя шел по до­роге бо­гатый пут­ник О Сон. Под­несла кра­сави­ца и ему ви­на и вер­ну­лась об­ратно в чаш­ку. И уж так пон­ра­вилась О Со­ну кра­сави­ца, что стал он про­сить Чон У Чхи про­дать чаш­ку. Сог­ла­сил­ся Чон У Чхи, уго­вори­лись они, что на дру­гой день при­дет Чон У Чхи за день­га­ми к О Со­ну.

При­нес О Сон чаш­ку до­мой, на сте­ну по­весил, а ут­ром и го­ворит:

— Чжу Сон Дан, по­дай мне ви­на!

В тот же миг де­вуш­ка пе­ред ним пред­ста­ла, кра­сави­ца, ви­но под­несла. Осу­шил О Сон нес­коль­ко бо­калов кря­ду, и уда­рило ему ви­но в го­лову. По­садил он кра­сави­цу к се­бе на ко­лени, а тут же­на по­яви­лась. Рас­серди­лась же­на, хо­тела уда­рить кра­сави­цу, а та в чаш­ку вош­ла, толь­ко ее и ви­дели. Схва­тила же­на чаш­ку, бро­сила на пол, чаш­ка вдре­без­ги. Расс­тро­ил­ся О Сон, жал­ко ему чаш­ку!

А в это вре­мя как раз Чон У Чхи по­дос­пел, день­ги по­лучить за про­дан­ную чаш­ку. Рас­ска­зал ему О Сон, что нет боль­ше чаш­ки, раз­би­лась, и поп­ро­сил це­ну сни­зить. Ос­та­вил Чон У Чхи вмес­то се­бя двой­ни­ка сво­его раз­го­вор с О Со­ном вес­ти, а сам к же­не О Со­на по­шел, по­пенял ей за то, что чаш­ку раз­би­ла, день­ги свои стал тре­бовать. А та ни в ка­кую, рас­шу­мелась, крик под­ня­ла. Ре­шил тог­да Чон У Чхи про­учить жен­щи­ну, что­бы впредь не­повад­но бы­ло, и прев­ра­тил ее в чу­дище, да та­кое ог­ромное, что ед­ва в ком­на­те уме­ща­ет­ся. При­шел О Сон, пог­ля­дел, ис­пу­гал­ся, про­щения про­сит, хо­чет день­ги за чаш­ку от­дать. Сме­нил тог­да Чон У Чхи гнев на ми­лость, да­же де­нег не взял, а с же­ны ча­ры снял, она сно­ва в жен­щи­ну прев­ра­тилась.

Ре­шил как-то Чон У Чхи на­вес­тить сво­его од­но­каш­ни­ка, уче­ного Ян Бон Хва­на. При­шел, а тот в пос­те­ли ле­жит, за­немог. И все от­то­го, что жен­щи­ну по­любил, мо­лодую, кра­сивую. Жи­ла та жен­щи­на не­пода­леку от юж­ных во­рот в Хен­до­ке. Ов­до­вела. Сколь­ко ни уп­ра­шивал ее Бон Хван за не­го за­муж пой­ти, ни­как не сог­ла­ша­ет­ся.

По­жалел Чон У Чхи дру­га и го­ворит:

— Мне уже трид­цать срав­ня­лось, а в лю­бов­ных де­лах опы­та нет. Слы­хал толь­ко, что от люб­ви из­ле­чить труд­но. Но я что-ни­будь при­думаю. Ус­по­кой­ся и не го­рюй. При­веду ее к те­бе!

Ска­зал он так и ушел. К мо­лодой вдо­ве по­шел. А жи­ла та вдо­ва со ста­рухой ма­терью, да в та­кой бед­ности, что и не рас­ска­жешь. Ру­ки на се­бя на­ложить хо­тела. Вдруг слы­шит од­нажды, го­лос с Не­ба до­носит­ся:

— Пог­ля­ди на звез­ду Ро­ка и не­мед­ленно воз­не­сись на Не­бо. Ве­лено те­бе быть на не­бес­ном праз­дни­ке!

Опус­ти­ла жен­щи­на го­лову и го­ворит:

— Не до праз­дни­ков мне, в тра­уре я по му­жу. Да и как воз­нестись мне на Не­бо, ес­ли я не из­ба­вилась от мир­ских же­ланий.

От­ве­тил ей го­лос с Не­ба:

— Не пей зем­ной вла­ги воп­ре­ки во­ле Не­бес.

В тот же миг спус­тился на зем­лю не­бес­ный от­рок, дал жен­щи­не ис­пить ка­кой-то аро­мат­ный на­питок. Вы­пила жен­щи­на, воз­неслась на ра­дуж­ном об­ла­ке в Не­бо. Бед­ная мать опом­нить­ся не ус­пе­ла, толь­ко пог­ля­дела до­чери вслед.

О ту по­ру прос­лавлен­ный маг Кан Им До­рен обер­нулся ни­щим и при­шел на ба­зар­ную пло­щадь про­сить по­да­яние. Смот­рит — об­ла­ко в не­бе плы­вет. Под­нял маг ука­затель­ный па­лец, жен­щи­на тот­час с Не­ба упа­ла, жи­вехонь­ка-здо­рове­хонь­ка. И на­до же бы­ло та­кому слу­чить­ся, что­бы как раз в тот мо­мент Чон У Чхи шел че­рез ба­зар­ную пло­щадь. Уви­дел, что жен­щи­на с Не­ба упа­ла, по­дивил­ся та­кому чу­ду. А тут еще ни­щий один го­ворит:

— Бед­ный Чон У Чхи! Твоя си­ла ча­ще при­носит зло, чем доб­ро. Не ста­рай­ся вы­дать за­муж вдо­ву, суж­де­но ей весь век це­ломуд­ренной ос­та­вать­ся.

Вых­ва­тил Чон У Чхи меч, что­бы ни­щего про­учить за дер­зость, а тот тиг­ром обер­нулся да как бро­сит­ся на Чон У Чхи. Хо­тел Чон У Чхи убе­жать — не тут-то бы­ло: но­ги к зем­ле при­рос­ли. Пал тут Чон У Чхи на ко­лени, по­щады зап­ро­сил. Так и не смог дру­гу по­мочь.

В дру­гой раз по­шел Чон У Чхи на­вес­тить Со Хва Да­ма, из­вес­тно­го сво­ей уче­ностью да­оса. Жил да­ос в бед­ной хи­жине, в го­рах Яге. Сла­ва о его та­лан­тах раз­неслась по все­му све­ту. При­шел к не­му Чон У Чхи, про­сит ис­кусс­тву ма­гии по­учить. Об­ра­довал­ся Со Хва Дам, с бра­том сво­им млад­шим, Со Ен Да­мом, поз­на­комил. А был тот брат в уче­никах у да­оса.

И пред­ло­жил Чон У Чхи в вол­шебс­тве по­сос­тя­зать­ся. Взял Чон У Чхи шля­пу Со Ен Да­ма, зак­ли­нание про­из­нес — шля­па в про­воло­ку прев­ра­тилась. Взял Со Ен Дам шля­пу Чон У Чхи, про­из­нес зак­ли­нание — шля­па тиг­ри­ной шку­рой обер­ну­лась. По­том про­воло­ка бе­лым дра­коном ста­ла, а тиг­ри­ная шку­ра го­лубым. Взмы­ли ввысь дра­коны, схва­тились друг с дру­гом, все вок­руг ту­чами за­волок­ло да ту­маном. По­тер­пел по­раже­ние го­лубой дра­кон, уле­тел на юго-вос­ток.

Рас­хо­хотал­ся тут Со Хва Дам, взял со сто­ла чаш­ки, в воз­дух под­бро­сил. Спус­ти­лись дра­коны тут же на зем­лю, ис­чезли, а на их мес­те две шля­пы ле­жат. Поп­ро­сил да­ос про­щения у Чон У Чхи за не­поч­ти­тель­ность млад­ше­го бра­та и го­ворит:

— Не­чего бы­ло те­бе сос­тя­зать­ся с гос­тем без мо­его раз­ре­шения. А по­беж­денным ты ока­зал­ся по­тому, что твой дра­кон го­лубым был. Го­лубой — это цвет де­рева, а бе­лый — ме­тал­ла. Из пя­ти эле­мен­тов ме­талл по­беж­да­ет де­рево. На­обо­рот не бы­ва­ет. Вот в чем твоя ошиб­ка!

Как-то Со Хва Дам ска­зал Чон У Чхи:

— Есть у Юж­но­го мо­ря го­ра, Хва­сан на­зыва­ет­ся. Жи­вет там из­вес­тный да­ос по име­ни Ун Су Сон­сэн. Был он ког­да-то мо­им учи­телем. Вот и хо­чу те­бя поп­ро­сить от­нести пись­мо от ме­ня. Путь те­бе пред­сто­ит дол­гий и труд­ный. Го­ра кру­тая, вы­сокая, жилья поб­ли­зос­ти нет.

Сог­ла­сил­ся Чон У Чхи, а сам ду­ма­ет: «Не­уж­то Со Хва Дам не ве­рит в мои спо­соб­ности». Обид­но ста­ло Чон У Чхи. Но пись­мо он взял и не меш­кая от­пра­вил­ся в путь. Шел, шел, к мо­рю при­шел. Вдруг смот­рит — ре­шет­ка. Вы­сокая-пре­высо­кая. Хо­тел Чон У Чхи че­рез нее пе­релезть, лез, лез, а ре­шет­ка все вы­ше и вы­ше. До са­мого Не­ба дос­та­ла. Де­сять дней, де­сять но­чей лез Чон У Чхи по ре­шет­ке — так и не пе­релез.

Со­весть его за­мучи­ла, что не вы­пол­нил прось­бы, обер­нулся он чай­кой и прочь уле­тел. А Со Хва Дам прев­ра­тил­ся в бу­маж­но­го змея, в по­гоню пус­тился. Стал тог­да Чон У Чхи ле­опар­дом, а Со Хва Дам — ль­вом. Бро­сил­ся лев на ле­опар­да, одо­лел его и го­ворит:

— Мно­го в те­бе еще спе­си, а уменья не­дос­та­ет. На­доб­но те­бе у ме­ня по­учить­ся! Ни­ког­да не упот­ребляй вол­шебную си­лу во зло, де­лай толь­ко доб­ро. А сей­час да­вай от­пра­вим­ся вмес­те в го­ры Тхэ­бэк и бу­дем со­вер­шенс­тво­вать свои зна­ния.

Так Чон У Чхи был про­щен и от­пра­вил­ся вмес­те с учи­телем в го­ры. Пос­тро­или они там жи­лище и пос­вя­тили жизнь са­мосо­вер­шенс­тво­ванию. Мно­го книг на­писа­ли и сло­жили в пе­щере.

Дол­го ник­то о них ни­чего не знал, но од­нажды их встре­тил в го­рах че­ловек по име­ни Ян Бон Не из про­вин­ции Кан­вон, он от­пра­вил­ся ту­да пок­ло­нить­ся мо­щам пер­во­го ко­роля — Тан Гу­на. И мол­ви­ли от­шель­ни­ки:

— Жи­вем мы вда­ли от су­ет­но­го ми­ра, пос­ти­га­ем тай­ны ми­роз­да­ния. Уже на­писа­ли об этом нес­коль­ко то­мов. Че­ловек ты с ви­ду на­деж­ный. Обе­щай же их сох­ра­нить, да­бы по­том пе­редать по­том­кам со­дер­жа­щи­еся в них тай­ны.

Взял Ян Бон Не кни­ги, до­мой во­ротил­ся. Чи­та­ет те кни­ги ден­но и нощ­но, всю пре­муд­рость пос­тиг. Стал лю­дям их из­ла­гать — ник­то слу­шать не хо­чет. Тай­на дол­жна ос­та­вать­ся тай­ной.