Ивовая дудочка

На юге Ко­реи сто­ит пос­ре­ди мо­ря не­боль­шой ос­тров, не­даром на­зыва­ют его Че­репа­ший ос­тров — Ко­бук­сон. С ви­ду он на­поми­на­ет пан­цирь че­репа­хи. Сох­ра­нилась по сей день на ос­тро­ве иво­вая ро­ща, ле­том ту­да при­лета­ют ивол­ги, и тог­да весь ос­тров ог­ла­ша­ет­ся зву­ками их пе­сен, так по­хожих на за­лив­ча­тые тре­ли иво­вой ду­доч­ки. Пос­лу­шать пенье птиц при­ходят ста­рики, рас­са­жива­ют­ся под рас­ки­дис­ты­ми ива­ми и рас­ска­зыва­ют друг дру­гу сказ­ки.

Вот од­на из них.

Дав­ным-дав­но это на­чалось, ког­да рас­ки­дис­тые ивы бы­ли сов­сем ма­лень­ки­ми: днем иво­вые лис­точки съ­ежи­вались и жел­те­ли. А как толь­ко нас­ту­пала ночь и вы­пада­ла ро­са, ожи­вали и вновь ста­нови­лись зе­лены­ми. Ни­как не мог­ли жи­тели ос­тро­ва взять в толк, что за ди­во та­кое. Тай­на про­ис­хо­дяще­го бы­ла из­вес­тна толь­ко ста­рому ры­баку. Не один век про­жил он на ос­тро­ве. Ни сы­на у не­го не бы­ло, ни до­чери, толь­ко же­на-ста­руха. Жи­ли они в ми­ре и сог­ла­сии. Ры­бац­кая лод­ка да рва­ные снас­ти — вот и все их бо­гатс­тво. Сгор­бился от ста­рос­ти ры­бак, глу­хой стал. Го­ворят ему, а он не слы­шит. Вмес­то от­ве­та ру­ками ма­шет. Как у не­го уз­нать тай­ну рас­ки­дис­тых ив?

Но вот од­нажды при­был в у­ез­дный го­род но­вый пра­витель. Ус­лы­шал о чу­де, поз­вал ста­рика-ры­бака. За­латал ста­рик свою ста­рую и без то­го ла­таную-пе­рела­таную оде­жон­ку и по­шел к пра­вите­лю. Уви­дел пра­витель ста­рика, усы пог­ла­дил и го­ворит:

— Слы­шал я, что ве­дома те­бе тай­на иво­вой ро­щи на Че­репашь­ем ос­тро­ве. От­крой мне ее!

Скло­нил ста­рик го­лову и от­ве­ча­ет:

— Еще в детс­тве дед мой рас­ска­зывал об иво­вой ро­ще. Все, что он рас­ска­зал, вам по­ведаю.

Усел­ся ры­бак по­удоб­нее, рас­ска­зывать стал.

Дав­ным-дав­но на том мес­те, где сей­час иво­вая ро­ща, бы­ла мо­гила од­но­го сме­лого юно­ши. Рас­ска­зыва­ют, что на­пали од­нажды на ос­тров наш чу­жезем­цы. Храб­ро сра­жались жи­тели ос­тро­ва, но си­лы бы­ли не­рав­ные — вра­гов боль­ше. По­гиб­ли в том бою все во­ины ос­тро­ва, один толь­ко юно­ша уце­лел. Весь в ра­нах, он про­дол­жал бить­ся с вра­гами. Но вот и он пал, сра­жен­ный вра­жес­ким ме­чом. Сбе­жались к не­му все де­вуш­ки ос­тро­ва. Оп­ла­кали смерть храб­ро­го юно­ши, мо­гилу вы­копа­ли, за над­гроб­ной пли­той пош­ли. Вер­ну­лись — а на мес­те мо­гилы гус­то ивы раз­рослись. Ста­ли ис­кать, где же мо­гила, но ее и сле­дов не ос­та­лось. С тех пор ве­чера­ми, ког­да ве­тер шу­мел в кро­нах де­ревь­ев, ка­залось, что кто-то не­види­мый жа­лоб­но сто­нет. Вскри­чала тут од­на из де­вушек:

— О, го­ре мне, как же те­перь отыс­кать мо­гилу лю­бимо­го?! — Ду­доч­ку сде­лала и за­иг­ра­ла, а пос­ле и го­ворит: — Толь­ко бы уви­деть мне мо­гилу лю­бимо­го, не бы­ло бы на све­те ме­ня счас­тли­вее!

Толь­ко про­из­несла она эти сло­ва, как ве­тер на­летел, раз­дви­нул де­ревья. Смот­рит де­вуш­ка — пе­ред ней тро­пин­ка. По­бежа­ла де­вуш­ка по тро­пин­ке, наш­ла мо­гилу лю­бимо­го. По­ложи­ли лю­ди на мо­гилу над­гроб­ную пли­ту, на­зад пош­ли. Выш­ли на по­ляну, тро­пин­ки — как не бы­вало: толь­ко ивы на вет­ру ка­ча­ют­ся.

Вско­рос­ти сно­ва на­пали чу­жезем­цы на ос­тров. А там ни од­но­го мо­лодо­го во­ина нет. Ста­рики да жен­щи­ны. Выш­ли они на бой, у ко­го в ру­ке копье, у ко­го нож ку­хон­ный. Раз­ве ус­то­ять им пе­ред вра­гами?! Ста­ли чу­жезем­цы на ос­тров вы­сажи­вать­ся. А в это вре­мя та са­мая де­вуш­ка, что на ду­доч­ке иг­ра­ла, по­бежа­ла в иво­вую ро­щу, вет­ку иво­вую сор­ва­ла, опять ду­доч­ку сде­лала. Ду­ет в ду­доч­ку и кри­чит что есть мо­чи:

— Эй вы, пи­раты мор­ские, гра­бите­ли, прочь с на­шего ос­тро­ва!

Тут как на­летит ве­тер — всех чу­жезем­цев в один миг в мо­ре сдул! Раз­бу­шева­лось мо­ре, нак­ры­ло вол­на­ми пи­ратов, уто­нули все они.

Уди­витель­ная та ду­доч­ка. Для доб­рых и чес­тных — вол­шебная. Для ал­чных и злых — прос­тая свис­туль­ка.

Умолк тут ста­рик, ме­шочек раз­вя­зал, из ме­шоч­ка ду­доч­ку вы­тащил, пра­вите­лю по­дал. Взял пра­витель ду­доч­ку — не на­раду­ет­ся. Хо­тел бы­ло по­дуть в нее, да раз­ду­мал. Вспом­нил, что не толь­ко доб­ро лю­дям де­лал. Спря­тал ее в шка­тул­ку, зо­лотом да се­реб­ром изук­ра­шен­ную.

А на­доб­но вам ска­зать, что не все пи­раты по­гиб­ли. Кто-то из них вер­нулся на ро­дину и ко­ролю сво­ему о вол­шебной ду­доч­ке рас­ска­зал. Одо­лела тут ко­роля ал­чность. И за­думал он ду­доч­кой зав­ла­деть. Выз­вал од­но­го из под­данных. Ве­лел все­ми прав­да­ми и неп­равда­ми ду­доч­ку раз­до­быть. От­пра­вил­ся под­данный в путь, а как к ос­тро­ву по­доб­рать­ся, не зна­ет. Со сто­роны иво­вой ро­щи — страш­но. И ре­шил он под­плыть к ос­тро­ву на пло­ту, дож­дать­ся удоб­но­го слу­чая и уж тог­да про­ник­нуть на ос­тров. Пе­ре­одел­ся чу­жезе­мец бед­ным тор­говцем, доб­рался до Ко­реи и стал расс­пра­шивать у лю­дей о Че­репашь­ем ос­тро­ве: буд­то на­казал ему ко­роль ред­кую ры­бу ку­пить. Хо­дил он, хо­дил, а на ос­тров проб­рать­ся так и не смог. Тем вре­менем слух о вол­шебной ду­доч­ке про­шел по все­му у­ез­ду. Толь­ко и бы­ло раз­го­воров о ней. На­ходи­лись смель­ча­ки, ча­ще все­го мо­реп­ла­вате­ли, сна­ряжа­ли лод­ки и плы­ли к Че­репашь­ему ос­тро­ву. Но сто­ило ко­му-ни­будь приб­ли­зить­ся к ос­тро­ву, как под­ни­малась бу­ря, и лод­ки то­нули. Счастье, ес­ли ко­му-ни­будь уда­валось спас­тись. Раз­неслась сла­ва о вол­шебной ду­доч­ке по всей Ко­рее. Но охот­ни­ков плыть на ос­тров боль­ше не на­ходи­лось. Уже и нес­коль­ко ме­сяцев ми­нова­ло, а ко­ролев­ский пос­ланник все хо­дит и хо­дит. По­шел он как-то на ба­зар, смот­рит — в од­ном мес­те жен­щи­ны соб­ра­лись и шеп­чутся меж­ду со­бой. По­дошел поб­ли­же, прис­лу­шал­ся:

— Слы­хали, ду­доч­ка вол­шебная у пра­вите­ля на­шего в дра­гоцен­ной шка­тул­ке ле­жит, — го­вори­ла од­на из жен­щин.

Об­ра­довал­ся чу­жезе­мец и ду­ма­ет: «Те­перь не­зачем мне на ос­тров хо­дить», — и вер­нулся на пос­то­ялый двор. Стал он со­об­ра­жать да при­киды­вать, как ду­доч­ку ук­расть у пра­вите­ля. Взял связ­ку от­борно­го та­бака и на сле­ду­ющий день от­пра­вил­ся во дво­рец. По­пал на при­ем к ко­ролю. По­гово­рил о том о сем с пра­вите­лем, поп­ро­сил по­мочь в де­лах тор­говли и как бы нев­зна­чай пред­ло­жил по­курить та­бак. Поп­ро­бовал ко­роль та­бак и с неп­ри­выч­ки тот­час ус­нул. К то­му же в та­баке сон­ное сна­добье бы­ло под­ме­шано. На­шел чу­жезе­мец шка­тул­ку, вы­тащил ду­доч­ку и был та­ков. Тот­час от­плыл на ро­дину, от­дал ду­доч­ку ко­ролю. Об­ра­довал­ся ко­роль. Пир по та­кому слу­чаю ус­тро­ил. Хва­лят прид­ворные удач­ли­вого пос­ланца за то, что служ­бу сос­лу­жил хо­рошо.

— Ник­то те­перь в це­лом ми­ре не оси­лит ме­ня, — хвас­та­ет­ся ко­роль, — я за­во­юю все стра­ны, сде­лаю их сво­ими ра­бами. — Го­ворит и от удо­воль­ствия ру­ки по­тира­ет.

Вы­пил ко­роль ви­на, зах­ме­лел, ду­доч­ку взял, вол­шебную си­лу за­хотел ис­про­бовать. Ду­ет, ду­ет — все без тол­ку. Пи­щит ду­доч­ка жа­лоб­но, а чу­да ни­како­го. Не знал ко­роль, что для доб­рых ду­доч­ка вол­шебная, а для ал­чных и злых — прос­тая свис­туль­ка. Раз­гне­вал­ся тут ко­роль, как зак­ри­чит:

— Эй ты, не­годяй! Об­ма­нывать ме­ня взду­мал?! Не жить те­бе боль­ше.

Клик­нул ко­роль па­лача и при­казал:

— В во­ду стол­кнуть!

Бро­сили ко­ролев­ско­го пос­ланца вмес­те с ду­доч­кой в мо­ре. И уто­нул он.

А ду­доч­ка уп­лы­ла. Да­леко-да­леко. С тех пор ее ник­то боль­ше не ви­дел!