Как девушка оленя спасла

С дав­них пор лю­били пхень­ян­цы хо­дить на го­ры Чхан­гван. Там и вправ­ду бы­ло кра­сиво. От го­ры Тэ­сон пря­мо до со­пок Чу­ам, Мо­ран и Чхан­гван прос­ти­рались гус­тые ле­са. Во­дились в этих ле­сах мед­ве­ди, оле­ни, зай­цы. Да и птиц там бы­ло ви­димо-не­види­мо. А что мо­жет быть луч­ше воль­ной при­роды? По­это­му, вид­но, и тя­нулись ту­да всей ду­шой го­рожа­не.

Нас­ту­пил май, а вмес­те с ним и ве­сен­ний праз­дник Та­но. Ве­селье бы­ло в раз­га­ре. У са­мого под­но­жия го­ры пос­та­вили под пла­кучей ивой ка­чели, на них ка­чались две на­ряд­но оде­тые де­вуш­ки. Од­на в жел­той коф­точке и ро­зовой юб­ке, дру­гая — в го­лубой юб­ке и пур­пурной коф­точке. В длин­ных ко­сах — алые лен­ты. Де­вуш­ки взле­тали так вы­соко, что ка­залось, вот-вот дос­та­нут до са­мого не­ба, как лас­точки, ста­рались кос­нуть­ся ко­локоль­чи­ка, при­вязан­но­го чуть ли не на са­мой вер­ши­не де­рева. Все лю­бова­лись де­вуш­ка­ми, хло­пали им, аха­ли да оха­ли.

Каж­дый год от­ме­ча­ют пхень­ян­цы праз­дник Та­но с чет­верто­го по шес­тое мая. Идут к под­но­жию го­ры Чхан­гван, в ущелье Кен­сангор, на го­ру Мо­ран­бон ве­селить­ся. Жен­щи­ны и де­вуш­ки иг­ра­ют в раз­ные иг­ры, ка­ча­ют­ся на ка­челях, муж­чи­ны и юно­ши сос­тя­за­ют­ся в борь­бе и в стрель­бе из лу­ка, по­казы­ва­ют свою си­лу и лов­кость.

Вот в этот раз жи­тели го­рода выш­ли на праз­дник. А в это са­мое вре­мя по уз­кой тро­пин­ке под­ни­малась на го­ру Чхан­гван сов­сем юная де­вуш­ка. Лет ей бы­ло пят­надцать, не боль­ше. Нес­ла она на спи­не чи­ге и ве­рев­ку для хво­рос­та. Оде­тая в жал­кие лох­мотья, в со­ломен­ных ла­поточ­ках, де­вуш­ка с грустью смот­ре­ла на праз­днич­но оде­тых лю­дей. Ее кра­сивое, свет­лое ли­чико ды­шало неж­ностью, боль­шие тем­ные гла­за све­тились доб­ро­той.

И как-то не ве­рилось, что в этот праз­днич­ный день кто-то идет на го­ру за хво­рос­том. Тем бо­лее де­вуш­ка, а не па­рень.

А как хо­телось бед­няжке по­качать­ся на ка­челях! И вдруг она уви­дела, что к ка­челям идет ее хо­зяй­ка ра­зоде­тая, вся в шел­ках, зо­лоте и се­реб­ре.

Буд­то на­роч­но, в этот ра­дос­тный для всех день хо­зяй­ка при­каза­ла де­вуш­ке на­тас­кать три ча­на во­ды, а из ле­су хво­рос­та при­нес­ти две вя­зан­ки.

Обид­но де­вуш­ке. Но что тут по­дела­ешь. Прог­ло­тила она сле­зы, в лес пош­ла.

Зва­ли де­вуш­ку Ман Ок. Ро­дилась она в де­рев­не у под­но­жия го­ры Чхан­гван. Сов­сем ма­лют­кой бы­ла, ког­да отец с ма­терью умер­ли. Так и мы­калась с са­мого детс­тва, и го­лода­ла, и хо­лода­ла.

Жа­лели со­седи си­роту, и хоть са­ми бед­ны­ми бы­ли, чем мог­ли по­мога­ли. Про­сила их пе­ред смертью мать Ман Ок не бро­сать де­воч­ку.

А ког­да по­шел Ман Ок вось­мой год, взял ее к се­бе в дом бо­гач Хын, за­ботить­ся о ней обе­щал до са­мой свадь­бы.

Обе­щать-то обе­щал, а сам из­мы­вал­ся над си­ротой. Она и нянь­кой бы­ла, и прач­кой, и ку­хар­кой, да­же в го­ры хо­дила за хво­рос­том. Так рос­ла у чу­жих лю­дей, от за­ри до за­ри тру­дилась за ни­щен­скую пох­лебку, да еще по­бои тер­пе­ла и ос­кор­бле­ния. А по но­чам ти­хонь­ко пла­кала, мать вспо­мина­ла, меч­та­ла о том дне, ког­да из­ба­вит­ся от уни­жений, ког­да смо­жет жить сво­бод­но и счас­тли­во. Но нас­ту­пит ли этот день?!

И вот приш­ла де­вуш­ка в лес, смах­ну­ла на­вер­нувши­еся на гла­за сле­зы; хво­рост при­нялась со­бирать. Наб­ра­ла вя­зан­ку, вдруг слы­шит — зат­ре­щал ва­леж­ник. Обер­ну­лась, а пе­ред ней оле­ненок, вы­бежал и го­ворит че­лове­чес­ким го­лосом:

— Спа­си ме­ня, доб­рая де­вуш­ка!

По­няла тут Ман Ок, что го­нят­ся за оле­нен­ком охот­ни­ки. По­жале­ла. А к жес­то­ким охот­ни­кам не­нависть за­та­ила.

Толь­ко спря­тала Ман Ок оле­нен­ка за вя­зан­кой хво­рос­та, как из ле­са охот­ни­ки выс­ко­чили, под­бе­жали к ней и спра­шива­ют:

— Ку­да по­бежал оле­ненок, не ви­дела?

Сра­зу смек­ну­ла де­вуш­ка, что это чи­нов­ни­ки из двор­ца охо­тят­ся. Как на бал вы­ряди­лись. Охо­та — за­бава для них. Не ста­нут же чи­нов­ни­ки вмес­те с прос­ты­ми людь­ми праз­дник справ­лять!

Ус­лы­шала де­вуш­ка, что охот­ни­ки про оле­нен­ка спра­шива­ют, и от­ве­ча­ет:

— Ви­дела! Он вон ту­да по­бежал!

И ру­кой по­каза­ла ку­да-то в сто­рону. А са­ма бо­ит­ся. Вдруг охот­ни­ки за вя­зан­ку заг­ля­нут? Не заг­ля­нули. Уш­ли.

Выс­ко­чил тут оле­ненок и го­ворит:

— Спа­сибо те­бе, ми­лая де­вуш­ка! Уж и не знаю, как от­бла­года­рить те­бя!

Стрях­ну­ла Ман Ок вет­ки су­хие с оле­нен­ка, пог­ла­дила его и го­ворит, да так лас­ко­во:

— Ни­чего мне не на­до! Бе­ги ско­рее! А то как бы охот­ни­ки не вер­ну­лись!

Сто­ит оле­ненок, с мес­та не дви­га­ет­ся. А в гла­зах сле­зы. Пос­то­ял, пос­то­ял и го­ворит де­вуш­ке:

— Иди за мной! — и впе­ред по­бежал.

По­дума­ла Ман Ок, го­ловой по­кача­ла, а за оле­нен­ком пош­ла. Лю­бопыт­но ей, что за оле­ненок та­кой. Ма­ло то­го что кра­сивый, так еще и че­лове­чес­ким го­лосом го­ворит.

Бе­жали они, бе­жали, вдруг оле­ненок ос­та­новил­ся, буд­то к зем­ле при­рос. Смот­рит Ман Ок, а пе­ред ней по­ляна, да та­кой кра­соты, что и опи­сать труд­но. Вок­руг ска­лы ди­ковин­ные, на ска­лах — де­ревья. Во­допад жур­чит. Не раз хо­дила Ман Ок на го­ру Чхан­гван, а та­кой бла­года­ти не ви­дела.

По­дош­ла к де­вуш­ке оле­ниха с оле­нята­ми, скло­нила го­лову и го­ворит:

— Ты спас­ла жизнь мо­ему сы­ну. Чем же те­бя от­бла­года­рить?

Тут по­дошел и сам оле­ненок, во рту ве­точ­ку зе­леную дер­жит с крас­ным цвет­ком. А это у не­го сан­сам — ко­рень жиз­ни. Са­мый что ни на есть нас­то­ящий сан­сам. Зна­ла Ман Ок, что это ле­карс­твен­ный ко­рень. Час­тень­ко ви­дела, как хо­зя­ин нас­той из не­го пил. Тут оле­ниха и го­ворит оле­нятам:

— Да­вай­те, дет­ки, доб­рую де­вуш­ку от­ве­дем на по­ляну, где ко­рень жиз­ни рас­тет.

И пош­ли они все вмес­те че­рез лес к об­ры­ву. Доб­ра­лись до не­боль­шой по­ляны. Ста­ли пры­гать, ска­кать. Смот­рит Ман Ок, а вся по­ляна крас­ны­ми цвет­ка­ми сан­са­ма усы­пана.

Наб­ра­ла Ман Ок це­лую вя­зан­ку сан­са­ма, на пле­чи взва­лила, до­мой по­нес­ла. Всех бед­ня­ков ода­рила кор­нем жиз­ни. И за­жила спо­кой­но и счас­тли­во.

Ус­лы­шал хо­зя­ин про по­ляну, где сан­сам рас­тет, и ре­шил по­пытать счастья. Раз уж дев­чонка це­лую вя­зан­ку наб­ра­ла, ду­ма­ет, то они с же­ной ме­шок уне­сут. Взя­ли хо­зя­ева ме­шок и пош­ли в ущелье счас­тли­вую по­ляну ис­кать. Уш­ли и про­пали. Ник­то с тех пор их боль­ше не ви­дел.

От­пра­вил­ся кто-то из од­но­сель­чан в го­ры, смот­рит — шап­ка жад­но­го Хы­на на зем­ле ва­ля­ет­ся, ря­дом — ук­ра­шения же­ны. По­тол­ко­вали меж­ду со­бой лю­ди и ре­шили, что не наш­лось бо­гачам мес­та в не­бес­ном царс­тве, тиг­ры их в свое ло­гово ута­щили.

Мно­го за­меча­тель­ных ис­то­рий хра­нит в па­мяти го­ра Чхан­гван, и все они про чу­додей­ствен­ный ко­рень жиз­ни.